К полудню их отряд, больше пятидесяти человек, разумеется, не мог всей толпой уместиться за столом у генерала Го. Е Цзянь Нань оказался смышлёным: видя, что близится время обеда, он велел в лагере заранее приготовить еду, а затем лично доставил её.
Под его началом было немало людей из Цзянху, одетых не в военную форму. Это помогло рассеять настороженность и благоговейный трепет, который деревенские обычно испытывают перед военными, и по пути им удалось выведать у местных жителей множество сведений.
Когда они добрались до дома генерала Го, он увидел толпу деревенских, которые по-прежнему торчали снаружи, и лицо его сразу же помрачнело.
С детства он любил оружие и увлекался воинскими искусствами, а также слышал множество историй о генерале Го и в его глазах тот был одним из немногих настоящих героев. И то, что герой, вернувшись домой, вынужден терпеть такое отношение от невежественных деревенских, наполняло сердце Е Цзянь Наня горечью и негодованием.
После обеда он рассказал Е Цин всё, что видел и слышал по дороге.
У Е Цин внутри поднялась невероятно сложная гамма чувств. Она и раньше замечала, что деревенские настроены к семье генерала Го недоброжелательно, но не ожидала, что источник этой злобы — всего-навсего несколько «фактов», которые они сами же и выдумали.
Шрамы от ножа на груди — значит, был разбойником с большой дороги!
Раз госпожа Го, потерявшая ребёнка, изредка, видя малыша, которого заставляли заниматься тяжёлым трудом с малых лет, из жалости угощала его чем-нибудь, — значит, промышляла торговлей людьми!
Генерал Го ходит в горы на охоту, на выручку от добычи покупает лекарства для жены — так и тут заподозрили, будто эти деньги он добыл грабежом да убийством…
Е Цин слышала о том, что природа человека изначально зла, но что зло способно опуститься до такой степени, — она и вправду не знала, назвать ли этих деревенских глупцами или же злобными тварями.
Поистине великий герой был выставлен в столь омерзительном свете!
К счастью, госпожа Го, узнав, что генерал Го хочет перебраться в другое место, отнеслась к намерению мужа с глубоким уважением.
Узнав обо всём, Сяо Цзюэ, видя, что генерал Го по-прежнему отказывается принимать какую-либо реальную власть, пожаловал ему высшее почётное звание для военачальника — Великого главнокомандующего.
И император, и императрица действовали от чистого сердца, и госпожа Го была тронута до глубины души. Собрав силы, она попыталась сползти с лежанки, чтобы совершить перед ними поклон, подобающий жене чиновника, тем самым выражая своё глубочайшее уважение к императору.
И вдруг, случайно заметив Е Цзянь Наня, госпожа Го на мгновение словно оцепенела, а затем слёзы мгновенно хлынули из её глаз:
— Старший сын?
Она изо всех сил потянула генерала Го за руку:
— Супруг, взгляни скорее, неужели наш старший сын вернулся?
Генерал Го поддержал свою любимую супругу, прекрасно понимая, что её болезнь — следствие тоски по детям, и голос его невольно потяжелел:
— Жена, это родной старший брат Её Величества Императрицы, ты ошиблась.
Услышав, что это не он, госпожа Го погрузилась в ещё более глубокую печаль.
Лишь успокоив жену, генерал Го вывел всех обратно во двор. С видимым смущением он обратился к Е Цзянь Наню:
— Моя жена уже много лет живёт с тоской по детям и иногда, увидев человека того же возраста, по ошибке принимает его за своего сына. Прошу простить нас за произошедшее.
Е Цзянь Нань поспешно замотал головой и, обычно сообразительный, сейчас выглядел почти простодушно:
— Генерал, вы слишком строги к себе, за такое перед младшими извиняться не нужно.
Го Да похлопал его по плечу и со смехом сказал:
— Не только моя жена приняла тебя за старшего сына, я сам, если честно, тоже вижу сходство — особенно в твоей слегка беспечной манере. Правда, мой сын всё же не был таким представительным.
Последние слова прозвучали с оттенком шутки.
Е Цзянь Нань смущённо почесал затылок:
— Как я могу сравниться с вашим сыном? Он был выдающимся человеком, героем, защищавшим страну.
Генерал Го покачал головой и лишь тяжело вздохнул, и Е Цзянь Нань, проявив такт, не стал развивать эту тему.
То, что Е Цзянь Нань смог так понравиться генералу Го и его жене, весьма удивило Е Цин, однако в душе она искренне за него порадовалась.
Поскольку уже смеркалось, а в доме генерала Го попросту не было места для всех, Сяо Цзюэ отдал приказ своим людям отправиться на ночлег в Хучжоу, а на следующий день выслать людей, чтобы помочь генералу Го с переездом.
Е Цин знала, что в древности к переездам относились очень серьёзно. Люди старшего поколения говорили, что благоприятная энергия дома неразрывно связана с удачей, отпущенной человеку на всю жизнь. Поэтому любое переселение всегда совершали в первой половине дня, чтобы это было благоприятным знаком.
И уже уходя, Сяо Цзюэ неожиданно собственноручно выкопал тот самый гиацинт, росший за плетнем.
Судя по его действиям, Е Цин предположила, что он собирается забрать растение с собой во дворец.
И действительно, на её вопрос он дал ответ, от которого у неё буквально перехватило дыхание:
— Раз императрице он нравится, я заберу его во дворец, чтобы императрица его выращивала.
Е Цин: ?..
Когда это она успела показать, что ей нравится этот цветок?
*
Раз Сяо Цзюэ приехал с визитом в округ Хучжоу, глава округа, разумеется, с самого утра ожидал его у городских ворот. Однако дождался он лишь к самому закату, да и то не самого императора, а всего лишь его письменного указа — очистить в пределах округа Хучжоу резиденцию для проживания великого генерала.
Глава округа Хучжоу не посмел медлить ни минуты и в тот же день уладил всё как нельзя лучше. На следующий день он с барабанным боем и звоном гонгов лично отправился в Хуэйлун, чтобы лично сопроводить генерала Го и его супругу.
Эта грандиозная церемония вновь вызвала в Хуэйлуне бурю пересудов. Когда чиновники, гремя барабанами и гонгами, дошли до дома генерала Го и объявили, что прибыли помочь великому генералу с переездом, у всех местных жителей чуть не отвисли челюсти от изумления.
Ведь кому бы в голову пришло, что человек, проживший целых пять лет в уединении в этом горном захолустье, и есть тот самый генерал Го, о котором уличные сказители складывали поистине легендарные истории.
По словам чиновников, что в тот день ездили в Хуэйлун, когда генерал Го с супругой покидали то место, все деревенские жители провожали их, благоговейно падая ниц.
Е Цин невольно с горечью подумала: деревенские были невежественны и жестоки, но в то же время — просты и искренни.
Из-за нищеты они были готовы на любую уловку, видя в жизни лишь звонкую монету. В сплетнях о других, даже не имея никаких оснований, они умудрялись складывать целые связные истории. Но в их сердцах жил герой — быть может, единственное спасение их внутреннего мира.
Для простых людей герой — это не столько человек, сколько надежда и ожидание, заключённые в его имени.
Своим невежеством они ранили своего героя, но узнав правду, они были способны на раскаяние.
Что касается жителей Хуэйлуна, Е Цин не знала, как описать свои чувства.
Сяо Цзюэ, однако, произнёс одну фразу:
— Есть старая поговорка: «Бесплодные земли рождают озлобленных людей». Когда даже такие элементарные вещи, как еда и одежда, становятся проблемой, народ думает лишь о том, как выжить, а не о том, как прожить с достоинством.
Так что порой именно бедность является корнем зла. В конце концов, лишь удовлетворив основные потребности для выживания, человек начинает стремиться к чему-то более высокому.
Нравственность, чувства долга, честность и стыд не являются врождёнными, а приобретаются в процессе обучения. С малых лет — через наставления родителей или преподавание учителя в школе. Но большинство жителей Хуэйлуна были неграмотными, так много ли истин они могли постичь? И какое воспитание они могли дать своим детям — легко себе представить.
До этих слов Сяо Цзюэ Е Цин считала деревенских просто неразумными. Но, поразмыслив над всеми этими глубинными причинами, она начала испытывать к ним некоторую жалость.
— Значит, Ваше Величество собирается просто раздать жителям Хуэйлуна серебро? — после раздумий спросила она. Это самый быстрый способ сделать место богаче.
Сяо Цзюэ покачал головой и усмехнулся:
— Если управлять страной так, как предлагает императрица, боюсь, и десяти казённых хранилищ не хватит.
Он продолжил:
— Человеческие сердца и жадность меняются с невероятной быстротой. Раздав серебро однажды, придётся делать это снова и снова, и тогда, возможно, казна опустеет, а бедные земли так и останутся бедными, — пояснил Сяо Цзюэ. — Лучше научить зарабатывать*. Хучжоу стоит у реки, и во многих его уездах выращивают тутовые деревья и разводят шелкопрядов, однако все коконы скупаются в Сучжоу. Если бы в Хучжоу открыли несколько больших прядильных мастерских, и люди сами могли бы вытягивать шёлк и ткать полотно, это, безусловно, стало бы ремеслом, приносящим доход.
*П.п. Поговорка: «Дай человеку рыбу — и он будет сыт на один день, научи человека ловить рыбу — и он будет сыт на всю жизнь».
Е Цин всегда знала, что Сяо Цзюэ красив, но когда он говорил о своей стране и методах управления, он казался ей особенно очаровательным.
Возможно, именно это и имеют в виду, когда говорят, что мужчина за делом выглядит самым привлекательным.
Пробыв в Хучжоу два дня, армия снова отправилась в путь.
Е Цзянь Нань, похоже, и вправду сошёлся характером с генералом Го, да ещё и всей душой был поглощён воинскими искусствами, поэтому он признал генерала Го своим учителем и остался в Хучжоу, чтобы учиться у него военному делу.
Е Цин дремала в повозке, когда снаружи внезапно раздался звон оружия, от которого она вздрогнула и резко проснулась.
По стенам повозки забарабанили глухие частые удары — это обрушился град стрел. Однако внутренние стенки повозки были покрыты расплавленным железом, и стрелы не могли их пробить.
У Е Цин в голове пронеслись десять тысяч «Чёрт возьми!». Она знала, что по всем правилам старомодных любовных романов невозможно обойтись без этой сцены, полной собачьей крови*, где стоит только выйти из дворца, и тебя тут же попытаются убить.
Но эти убийцы что, совсем без мозгов? С ними же идёт пятидесятитысячная армия, а они всё равно решились напасть?
*П.п. «Собачья кровь» — означает неправдоподобную, чрезмерно мелодраматичную, шаблонную и «дешёвую» драму.
Обновлено: 17.01.2026