Глава 15 — Глава 15. Что же мне сказать, чтобы императрица поняла?

Е Цин вздрогнула и обернулась к двери. Там она увидела Сяо Цзюэ, который с лёгкой, но многозначительной улыбкой на губах медленно входил внутрь. Похоже, он намеренно не позволил слугам во дворце Чжаоян доложить о своем визите. — Приветствую, Ваше Величество, — Е Цин встала и почтительно поклонилась Сяо Цзюэ, ощущая тревогу в сердце. Отношение Сяо Цзюэ к Су Жу И было непонятным, но к ней самой было ещё более странным. Она не могла понять, что у него на уме. — Не нужно церемоний, — сказал Сяо Цзюэ, пристально глядя на неё. Его губы, изначально изогнутые в полуулыбке, теперь изогнулись чуть более заметно. — Вы только что сказали, что наложница Су пыталась навредить вам? Ладони Е Цин покрылись холодным потом. Момо Фан тоже знала, насколько сильно Сяо Цзюэ потакал наложнице Су, поэтому поняла, что дело принимает плохой оборот, и поспешила ответить за госпожу: — Ваше Величество, императрица... — Разве я разрешил тебе ответить? Сяо Цзюэ поднял свои фениксовые глаза, и его пронзительный взгляд заставил момо Фан вздрогнуть. Она в страхе опустилась на колени. Е Цин хотела заступиться за неё, но Сяо Цзюэ заговорил раньше: — У меня есть вопрос к императрице. Остальные пусть выйдут. Цзы Чжу и момо Фан беспокоились за Е Цин, но не смели ослушаться приказа. Они лишь с тревогой посмотрели на неё и вышли. Сяо Цзюэ откинулся на резную спинку кресла и приподнял бровь: — Расскажите, почему именно наложница Су навредила вам? Е Цин поджала губы. В повседневной жизни она считала утомительным наносить макияж, поэтому всегда ходила с чистым лицом. Её влажные губы были бледно-розовыми, как лепестки персика, словно приглашая к поцелую. Сяо Цзюэ невольно задержал на них взгляд, его глаза потемнели. Е Цин понимала, что этот хитрый пёс-император не даст себя провести. Поэтому она честно изложила всё, что узнала. Сяо Цзюэ вертел чайную чашку в руке, но так и не сделал ни одного глотка. В его взгляде появилось нечто мрачное. Когда он снова посмотрел на Е Цин, ей показалось, что она уловила в его глазах не только удивление и восхищение, но и едва заметное чувство вины. — Вы оказались не такой глупой, как я думал. Хотя и ненамного умнее. Е Цин: «...» Она точно обозналась. Какое там чувство вины? На этом парне и следа раскаяния нет. Сяо Цзюэ подпер подбородок рукой, его глаза феникса скрывали нечто, что Е Цин не могла понять. — Кто будет настолько глуп, чтобы использовать два вида яда одновременно? После этих слов Е Цин окончательно поняла: Сяо Цзюэ уже знал, что той ночью отравить её пытались люди Гу Линь Юаня. Она украдкой взглянула на пса-императора, которого можно было назвать «красавцем с сердцем змеи», и вдруг подумала, что он действительно великодушен. Ведь его голова уже зеленела от измен, а он оставался спокойным и невозмутимым. *П.п. С сердцем змеи — бессердечный, злой и опасный. Первоначальная императрица никогда не пересекалась с Гу Линь Юанем. Поэтому она не знала, пытается ли пёс-император её подставить. Она притворилась, что ничего не понимает, чтобы спасти свою жизнь: — Ваше Величество, я не понимаю, о чем вы говорите. Выражение лица Сяо Цзюэ снова стало непроницаемым. Е Цин забеспокоилась, но тут он неожиданно заговорил: — Что же мне сказать, чтобы императрица поняла? Е Цин: «...» Она сдержанно ответила: — Я всего лишь хочу выяснить, кто втайне пытался отравить меня и причинить мне вред. Сяо Цзюэ услышав это, загадочно улыбнулся: — Наложница Ян. Е Цин резко расширила глаза. — Но Лю Си служил другому хозяину, — добавил Сяо Цзюэ. Наложница Ян уже давно стремилась к титулу императрицы. Е Цин ранее подозревала её, но такая скрытность не была в духе наложницы Ян. Учитывая, что Лю Си умер во дворце Юнхэ, ей казалось, что скорее виновата наложница Су. Однако слова Сяо Цзюэ насторожили её ещё больше. — Кто это был? — Ань-ван. Е Цин в изумлении уставилась на него. Этот ответ действительно превзошел её ожидания, но, обдумав ситуацию, она осознала, что всё складывается в логичную картину. Поскольку это исторический роман о любви, то, как обойтись без нескольких мужчин, готовых сражаться за любовь главной героини до последнего? Ань-ван был одним из таких второстепенных персонажей. Он приходился родным младшим братом покойному императору, то есть был дядей пса-императора. Обладая мощной армией, он жаждал трона, и при этом был безумно увлечён красотой Су Жу И. В оригинальном сюжете Ань-ван появлялся после того, как главные герои покидали дворец. Однако, похоже, Е Цин столкнулась с событиями, которые не были описаны в романе. Ведь Ань-ван наверняка готовился к перевороту не один день. Наложница Ян хотела убить её, но руки замарали люди Ань-вана, что доказывало их сговор. А что, если смерть Лю Си во дворце Юнхэ тоже была связана с Ань-ваном? Может, наложница Су была его человеком? И она убила Лю Си, чтобы тот не успел выдать её? Е Цин испытала страх от одной только догадки. То, что пёс-император вдруг сообщил ей столько тайн, сначала открыло ей глаза, а затем заставило покрыться холодным потом. — Ваше Величество, почему вы вдруг рассказываете мне обо всём этом? Сяо Цзюэ некоторое время внимательно смотрел на неё, а затем внезапно на его лице появилась улыбка, словно он задумал какую-то шалость. — Я не в силах расстаться с императрицей. Хотя Е Цин понимала, что он сделал это нарочно, всё же почувствовала, будто в сердце что-то дрогнуло. Это были её собственные слова, которые она говорила ему раньше. Его истинные намерения уже не имели значения. Важно было то, что теперь она знала, с кем ей на самом деле предстоит бороться и кого следует опасаться. Она больше не будет столь же беспомощной, как прежде. * Е Цин приказала своим людям внимательно следить за тем, что происходит во дворцах наложницы Ян и наложницы Су. Слуги подумали, что она собирается бороться за благосклонность императора, и с воодушевлением принялись добывать новости из этих дворцов. Но в итоге они приносили ей только сведения о Сяо Цзюэ, что сильно беспокоило Е Цин. Император время от времени снова приходил во дворец Чжаоян, причём каждый раз без предупреждения. Однажды Цзы Чжу с воодушевлением рассказывала ей о той ночи, когда она впервые удостоилась чести провести ночь с императором. Сяо Цзюэ отправился во дворец Юнхэ, но даже не вошёл в покои, а просто задал лекарю несколько вопросов во дворе и ушёл. Е Цин всё ещё недоумевала, куда же отправился Сяо Цзюэ той ночью, если он не остался во дворце Юнхэ и не вернулся во дворец Чжаодэ. Как вдруг, к её удивлению, Сяо Цзюэ неожиданно появился у входа в покои. Когда их взгляды встретились, он посмотрел на неё так, словно говорил: «Оказывается, императрица тайком следит за моими передвижениями». Е Цин стало так неловко, что ей захотелось провалиться под землю. После долгих дней такой пытки ей, наконец, удалось услышать полезную информацию. Первый министр Ян пришёл во дворец с визитом к наложнице Ян. В оригинале романа министр Ян был хитрым старым лисом. Пользуясь своим статусом и тем, что служил уже при трёх императорах, он имея множество учеников при дворе, часто злоупотреблял своим положением и постоянно ставил палки в колёса псу-императору. Если отец и дочь встретились, это явно не предвещало ничего хорошего. Дворец Юннин. Когда министр Ян вошёл в зал, наложница Ян в ярости разбивала всё, что попадалось под руку: фарфоровые вазы, нефритовые украшения. Дворцовые служанки и евнухи, дрожа от страха, стояли на коленях. Никто не осмеливался подойти и остановить её. — Что случилось, почему ты так злишься? — спросил он. Министр Ян был высоким мужчиной, более семи чи (примерно 1,8 м) ростом. Он носил парадное одеяние высшего чиновника тёмно-пурпурного цвета с узорами из сосен и журавлей. Его лицо было худым, волосы и борода совсем седыми, а строгий взгляд придавал ему вид сурового старца. Из-за долгих лет, проведённых у власти, в нём чувствовалось величие, от которого невольно пробирал страх. — Отец! — наложница Ян, увидев его, тут же перестала крушить всё вокруг и разрыдалась. Министр Ян посмотрел на неё, но она только плакала и ничего не говорила. Тогда его строгий взгляд обратился к служанке: — Что случилось с госпожой? Он был чиновником на протяжении десятилетий, и его величие пугало даже придворных, что уж говорить о простой служанке. Она тут же рассказала всё, что знала: — Несколько дней назад госпожу на глазах у всех наложниц ударила по лицу императрица. А когда она пошла выяснять отношения с императрицей, император наказал её шестимесячным домашним арестом. Выслушав это, министр Ян помрачнел, затем повернулся к слугам, которые всё ещё стояли на коленях. — Все вон. Когда все ушли, он строго окликнул наложницу Ян: — Бестолковая! От этих слов наложница Ян заплакала ещё громче. — Ещё смеешь рыдать? Ты наложница, а она императрица. Если она накажет тебя, ты обязана это принять! Наложница Ян не смогла больше сдерживать свою обиду. Всё, что она долгое время копила в душе, вдруг вырвалось наружу. Она плакала и кричала: — Так значит, вы отправили меня в этот дворец, чтобы я позволяла унижать себя? Я потеряла свою мать, когда мне было семь лет. Я знаю, что после её смерти вы перестали заботиться обо мне… Раздался звук пощечины. Резкий удар прервал её крик. Министр Ян посмотрел на свою руку, которой только что ударил дочь. В его глазах мелькнуло сожаление, но голос остался жёстким: — Я слишком тебя баловал! Посмотри на себя, что ты из себя представляешь?! Если бы императрица не была такой наивной, ты давно бы уже не раз погибла в этом дворце! Услышав упоминание Е Цин, наложница Ян снова взорвалась: — Императрица наивная? Да боюсь, что самый коварный человек во всём дворце — это она! То, как она раньше притворялась робкой и покорной в моём присутствии, было лишь игрой! Даже ту дрянь из дворца Юнхэ императрица заставила быть послушной! Министр Ян спокойно ответил: — Ты ведь понимаешь, что сейчас самый большой конфликт во дворце происходит между императрицей и наложницей Су? Ты ведь раньше действовала грамотно: использовала чужие руки, чтобы избавиться от врагов. Когда наложница Су была фавориткой, все думали, что именно императрица пытается ей досадить, а ты оставалась в стороне. Сейчас просто императрица и наложница Су поменялись местами. Наложница Ян стиснула зубы от ярости: — Я не могу стерпеть этого! Она что, правда возомнила себя всемогущей, раз уж стала императрицей? Как она посмела дать мне пощёчину?! Я должна выплеснуть свой гнев! Су Жу И, потеряв всю благосклонность, теперь ничего не стоит! Даже если умрёт в этом дворце, никто и пальцем не пошевелит! В этот момент у наложницы Ян в голове внезапно вспыхнула идея и она взволнованно сказала: — Отец, я придумала, как одним махом избавиться от Су Жу И, и свергнуть императрицу! Мы убьём Су Жу И и свалим вину на императрицу! Обвинение в убийстве наложницы — преступление, от которого даже императрица не отмоется! Министр Ян покачал головой: — Сегодня на утреннем собрании император внезапно заговорил о церемонии жертвоприношения на горе Тайшань. Два моих главнокомандующих были понижены в должности и отправлены в Шучжоу, а такое прибыльное дело как ремонт речных каналов Цзяннани, досталось старому кретину Е Тин Сю. Император так решительно чистит двор, что очевидно, его цель именно я. Если даже я вынужден затаиться, то тебе в императорском дворце тем более не стоит поднимать шумиху. Лучше пока понаблюдаем. Именно это и было главной причиной его визита во дворец. Министр Ян уже слышал о том, что наложница Ян была наказана. Но странность заключалась в том, что вскоре после её наказания император сместил с должностей двух его самых любимых учеников. Проведя много лет при дворе, министр Ян был крайне чувствителен к подобным вещам. Хотя сам он был гражданским чиновником, но под его началом было бесчисленное множество учеников, а главнокомандующие в Лэйчжоу и Юйчжоу также были его людьми. Именно потому, что он контролировал императора как в гражданских, так и в военных делах, он мог все эти годы безнаказанно делать при дворе всё, что ему заблагорассудится. Однако теперь, когда Сяо Цзюэ всего лишь за одну незначительную ошибку отправил в ссылку его людей. И даже когда все чиновники, гражданские и военные, встали на колени, угрожая, Сяо Цзюэ не обратил на это внимания и открыто покинул двор, прекратив собрание. Это был самый жёсткий и стремительный шаг императора со дня его восшествия на трон. Министр Ян вдруг почувствовал себя неуверенно. — Раз император ведёт себя так жестоко, то пусть не винит нас в беспощадности! — глаза наложницы Ян потемнели от злости. — Ранее Ань-ван… — Замолчи! Не стоит больше говорить об этом! — резко оборвал её министр Ян. Будучи осторожным человеком, он никогда не обсуждал подобные вещи в чужом месте. Наложница Ян, однако, подумала, что министр Ян испугался методов императора, и с презрительной усмешкой сказала: — С каких пор отец стал таким трусливым и осторожным в своих делах? Министр Ян посмотрел на дочь со сложным выражением в глазах: — Иногда я думаю, а не ошибся ли, отправив тебя во дворец. Наложница Ян оглядела роскошный зал и громко рассмеялась: — Отец, запомните: в этом мире, кроме императрицы, нет ни одного титула, который подошёл бы мне! В итоге их разговор закончился на неприятной ноте. После того как министр Ян покинул дворец, наложница Ян приказала своей старшей служанке привести в главный зал невзрачную служанку, отвечавшую за уборку во дворце Юннин. Наложница Ян лениво возлежала на кушетке и рассматривала свои ногти, окрашенные в красный цвет соком бальзамина. — Вернись и передай своему хозяину, что я согласна на его предложение. Девушка подняла голову. У неё было совершенно ничем не примечательное лицо, в толпе такую не заметишь. Однако изгиб её рта был необъяснимо зловещим: — Это решение только наложницы Ян или также министра Яна? Лицо наложницы Ян мгновенно потемнело, и она со злостью смахнула со стола чашку чая. — Моё решение! Или твой хозяин недоволен?! — Госпожа, пожалуйста, успокойтесь, — сказала служанка. — Мой господин, разумеется, рад сотрудничать с вами. Наложница Ян презрительно взглянула на неё: — Лю Си мёртв. У твоего хозяина остались другие люди во дворце? Служанка слегка улыбнулась: — Об этом можете не беспокоиться. Наложница Ян с искажённым от злобы лицом сказала: — Яд, которым отравили Е Цин, подействует только через три-пять лет. К тому же из дворца Чжаоян удалили всех шпионов, а у меня закончилось терпение. Я хочу, чтобы Су Жу И умерла. А виновной, конечно же, должна быть наша добродетельная и благонравная императрица. Услышав это, служанка опустила голову, скрыв в опущенных глазах тень презрения, и ответила: — Слушаюсь.