*Перевод: **Astarmina***
В голове мелькали бесчисленные образы. Это и есть то, что называют калейдоскопом воспоминаний?
Всё началось с самых недавних воспоминаний. Момент, когда я лечила раненых моряков после морского сражения, время обучения новым медицинским знаниям в Витарской медицинской ассоциации, редкие экспедиции, все тренировки на флоте, время, проведённое с отцом в праздники, драгоценные друзья, обретённые во флоте, и...
«Это...»
Там, вдалеке, я увидела себя, рыдающую, глядя на пустой горизонт. Осознав, что осталась одна, я с болью в теле вышла на палубу, но на горизонте не было даже тени корабля... Момент был настолько мучительным, что я невольно отвернулась.
Но шумный смех, донёсшийся следом, заставил меня широко открыть глаза.
«Смотрите! Разве не потрясающе? Эта экспедиция — успех!»
«Ха-ха-ха, капитан, взгляните! Одна эта драгоценность стоит не меньше 150 000 вэтонов. А ожерелье и того больше!»
«Лала! Иди сюда. Хоть капитан и выглядит так, но для тебя он...»
Моменты, когда мы находили сокровища и шумно праздновали все вместе, когда мы смеялись даже в разгар шторма, не осознавая опасности.
Время, когда я со слезами умоляла членов пиратской команды не уходить, когда меня мучила боль, и все по очереди приходили проведать меня.
Образы постепенно тускнели. Я с силой потёрла глаза.
«Ах, ааах».
Чтобы обвинять их, я скрыла все любимые воспоминания в глубинах сознания.
Я увидела себя, горящую в лихорадке под ветром и дождём. Тяжело дыша, я лежала, когда огромная тень вошла в комнату, где я была одна.
«Сильно болит? Этан говорит, скоро пройдёт, не волнуйся. Хоть он так выглядит, но имеет сертификат первого класса Витарской медицинской ассоциации...»
Это был Нереус. Он существовал даже в моментах, которые я едва помнила. Как я могла сомневаться? Каэлум любили меня.
Они любили меня, заботились, дорожили мною. Для них я была настоящей семьёй. Дочерью и сестрой.
Я сожалела до глубины души. Лучше бы я не сомневалась в них и умерла.
Как я могла, получив такую явную любовь, сомневаться в их чувствах?
«Дай мне шанс».
Всё, что я пережила, всё, что видела, всплыло на поверхность. В конце остались лишь горькое одиночество и сожаление.
Я упаду в ад. Хоть пиратская команда Каэлум тоже отправится туда, будучи пиратами, я никогда больше не смогу встретиться с ними.
Моё самое большое желание — снова увидеть команду Каэлум...
Но в аду такой милости не окажут.
И вдруг ослепительный свет проник внутрь, заставив глаза заболеть.
«Ч-что происходит?»
Незнакомый, но странно знакомый потолок.
«Я выжила?»
Несмотря на то, что съела смертельно ядовитую траву, существующую лишь в легендах? Значит, одно из двух: либо то, что принёс Нереус, было подделкой, либо флот всеми силами пытался сохранить мне жизнь.
Но причина не имела значения. Раз я выжила, флот будет использовать меня как средство для завершения эпохи Тёмного моря.
Меня ждали дни жестоких пыток в подземной тюрьме, после которых я бы созналась в несуществующих преступлениях. Мои верные десять лет службы были бы представлены как шпионаж в пользу пиратов Каэлум, и меня бы казнили, забросав камнями.
«Мои десять лет...»
Вот что значила моя преданность? Хотя, учитывая моё прошлое в пиратской команде, странно было бы ожидать иного. Я тихо вздохнула, представляя своё ужасное будущее, когда вдруг в поле зрения возникло суровое лицо.
— Ты очнулась?..
— Боже, Поларис! Позовите капитана!
Незнакомые, но знакомые лица. Члены пиратской команды Каэлум, моя прежняя семья.
«Но они выглядят такими молодыми?»
Я всё ещё не понимала, что происходит.
— Капитан! Поларис очнулась!
— Капитан! Скорее! Наша малышка проснулась!
Они звали Нереуса так громко, что у меня едва не заложило уши. Тут же раздались тяжёлые шаги, и в комнату, чуть не выломав дверь, ворвался крупный мужчина с грубыми чертами лица.
— Лала!!!
Это был не кто иной, как Нереус Каэлум.
— ...Папа?
Я с трудом повернула голову, чтобы посмотреть на него. Почему-то горло пересохло, и голос едва выходил.
«Нереус жив?»
И не просто жив — молод и здоров. Нереус жив.
Я была поражена тем, что он жив, а Нереус, казалось, удивился, что я назвала его «папой». Нет, он просто застыл.
«Конечно, ведь до самого конца я ни разу не называла его папой».
В лучшем случае я называла его капитаном. Иногда тайком называла папой, но никогда не говорила ему это прямо.
Я с трудом попыталась сесть и заметила что-то странное.
Почему я такая маленькая?
Я сжала и разжала руку — маленькая детская ладонь послушно сжималась и разжималась.
— Э-э-э?
От удивления из моих уст вырвался совершенно нелепый звук.
«Это не загробный мир?»
Судя по всему, я не во флотском здании, и встреча с теми, кто должен быть мёртв, означает, что я тоже умерла? Остальные тоже выглядели моложе, но это могло быть искажением памяти, ведь я так долго их не видела.
Но я определённо стала младше. Это тело и руки совсем маленького ребёнка.
— Как... я могу быть жива?
Когда я пробормотала это растерянным голосом, сидевший рядом корабельный врач, Этан Игна, ответил:
— Если бы ты умерла, я бы первым умер, чтобы встретить тебя, Поларис.
— Этан? Твоя борода не седая.
Я точно помню, что перед тем, как Этан покинул остров, его борода была полностью белой. Мои слова смутили его, а стоявшие рядом члены команды громко рассмеялись.
— Поларис чуть не умерла и теперь несёт чепуху!
— Может, после лихорадки у неё появился дар предвидения? Такое бывает, провидцы. Даже без этого пресловутого Шестого Дома.
Пока я в замешательстве переводила взгляд с одного на другого, слушая их разговор, моя точка зрения внезапно поднялась вверх.
— Ой, ойой?
Нереус поднял меня на руки и безразлично сказал всем:
— Уходите, вы все шумите. Поларис только проснулась.
— Капитан! Это вы сейчас утомляете Поларис!
— Злоупотребление властью! Злоупотребление!
Все матросы в комнате опустили большие пальцы вниз, освистывая его. Нереус ухмыльнулся и что-то достал.
Серебристое... блестящее...
— Победите меня в бою и станьте капитаном.
Это был пистолет.
Увидев эту знакомую, жестокую и совершенно бесцеремонную сцену, я не могла закрыть рот от изумления.
«Нет, если мои воспоминания не ошибаются, Нереус только угрожал, но никогда не убивал, верно?!»
Но что, если время исказило мои воспоминания? В конце концов, пираты обычно жестокие.
Заметив моё состояние, Этан произнёс:
— Капитан, Поларис становится хуже.
— Поларис, как ты, будучи членом пиратской команды Каэлум, можешь быть такой слабой?
— Конечно, она слаба! Поларис неделю боролась с лихорадкой и только сейчас очнулась. Это естественно.
— Неделю...
Я пробормотала это ошеломляющее число. Неудивительно, что мне было неудобно говорить и двигаться — тело казалось ватным. Нереус, думая, что я просто поражена большой цифрой, ущипнул меня за нос.
— Да, мелкая. Из-за тебя мы чуть сердца не потеряли.
Но я даже не отстранилась, с глупым выражением лица пытаясь разобраться в своих воспоминаниях.
«Я неделю лежала в лихорадке...»
Я всегда была слабой, поэтому лихорадка и болезни не были чем-то необычным.
«Именно поэтому я и получила медицинский сертификат — ненавидела болеть...»
Но был только один случай, когда я неделю пролежала без сознания. Я отчётливо помню тот день, но...
«Этого не может быть...»
Мне тогда было шесть лет.
Но их реакция, их внешний вид — всё совпадало с тем периодом.
— Нереус, мне сейчас шесть лет?
Нереус пристально посмотрел на меня, его лицо становилось всё серьезнее. Когда я уже начала беспокоиться, не сказала ли что-то не то, он крикнул Этану:
— Этан! Эй! Проверь Поларис ещё раз! У неё всё ещё жар?!
— Температура спала задолго до того, как она очнулась.
— Так вот, Этан, ты сказал, что она скоро очнётся, но для тебя три дня — это «скоро»? Ты шарлатан?
— При всём уважении, у меня сертификат первого класса Витарской медицинской ассоциации... Хотя после вступления в Каэлум я не обновлял лицензию.
Первый класс из десяти, подчеркнул Этан.
— Почему она такая странная?
Но на Нереуса это не произвело впечатления. Этан, обливаясь холодным потом, посмотрел на меня, безмолвно прося о помощи.
Я, всё ещё ошарашенная нелепостью ситуации, просто взяла и ущипнула Нереуса за щёку.
Ого, какие ощущения. Так реально...
— Поларис! Больно же... эй?
От внезапного ощущения реальности у меня потекли слёзы.
— Эй, эй? Почему ты плачешь? Что случилось? Эй?
— Это из-за вас, капитан? Ребёнок болен, а вы кричите и носитесь с ней!
— Капитан заставил Поларис плакать. Ох~ Поларис~ Капитан плохой, да?
Матросы начали утешать меня преувеличенно сюсюкающим тоном. Но это только сильнее разбередило мои слёзные железы.
— Хнык...
— Эй! Она ещё сильнее плачет! Что теперь?!
— Н-нет, капитан~ Это от облегчения!
— Точно!
— Вы, бездетные, ничего не понимаете! Прекратите!
— Поларис — наша дочь! Что вы такое говорите?!
— Именно! И до того, как я поднялся на борт, я заботился о младших братьях и сёстрах! Капитан тоже бездетный, но строит из себя!..
Нереус крепко обнял меня, наверняка выглядевшую ужасно из-за потока слёз.
— Поларис — моя дочь, о чём вы говорите!
Я широко раскрыла глаза от слов Нереуса и тут же перестала плакать.
— Что, что? Что случилось? Тебе неприятно?
Когда я замерла, Нереус резко спросил грубым тоном. В детстве я считала такого Нереуса сложным и пугающим, но, повзрослев, поняла: это его привычка, когда он смущён, стесняется или беспокоится обо мне. Я высунула голову из его объятий и посмотрела на него.
— Я... дочь Нереуса?
Другие матросы часто называли меня дочерью, но Нереус никогда ни разу не называл меня так. Максимум — шутливо называл «принцессой».
Я, как настоящий 6-летний ребёнок, шмыгнула носом, глядя на Нереуса. Похоже, с детским телом пришло и детское поведение.
Нереус замер с открытым ртом, запинаясь, затем поспешно кивнул. Казалось, он сомневался, пошутить ему или нет.
Такое поведение было очень в его стиле.
Конечно, если бы он действительно пошутил, я бы расстроилась и рассердилась, но даже это было бы типично для Нереуса.
— Конечно! Чья же ты ещё дочь, если не моя, не наша дочь Каэлум? Ты же сама только что назвала меня папой? Ты всё время звала меня Нереус~ Нереус~, поэтому я из вредности ни разу не назвал тебя дочерью. Теперь мне всё время называть тебя дочкой? Тогда ты не будешь плакать?
Нереус, видимо боясь, что я снова расплачусь, неловко улыбался и усердно пытался меня успокоить.
Конечно, даже это заставило меня плакать ещё сильнее, но я изо всех сил сдержалась и покачала головой.
— Нет, всё в порядке. Нереусу нравится, когда я называю его папой?
— Хм...
— ...Не нравится?
— Нет!
— Если бы нужно было назвать величайшее достижение в жизни капитана, то это услышать от тебя слово «папа», Поларис!
Кстати, первым крикнул «Нет!» не Нереус, а другой матрос. Они громко выкрикивали, словно не допуская никаких пауз.
— Кстати, я тоже был бы рад, если бы ты называла меня папой!!!
— И меня!!!
— А, мне всё равно. Просто называй меня Этан.
Этан, в отличие от остальных, ведущих себя шумно и преувеличенно, отвечал как обычно, что было вполне в его духе.
Я забыла о слезах и улыбнулась, глядя на них.
В этот момент Нереус пробормотал:
— ...Говорят, если смеяться после плача, волосы вырастут в заднице.
— А?
— Похоже, у меня будет волосатая дочь.
Нереус, который только что нервно следил за моей реакцией, теперь игриво улыбался, глядя на меня.
«Ах, знакомое лицо».
Я думала, что забыла его за 10 лет разлуки, но, увидев сейчас, поняла, что помню его, словно видела только вчера.
Он всегда так делал — дразнил меня нелепыми шутками и смеялся.
В детстве я поддавалась и плакала, тогда матросы сердились на него. И Нереус, чувствуя вину за то, что заставил меня плакать, по-своему прислушивался к ним.
Став немного старше, я злилась, когда он так шутил.
А ещё позже его не было рядом со мной. Потому что я боялась Нереуса.
«А потом...»
Хоть я и боялась его, но в глубине души думала, что Нереус всегда будет рядом со мной. Но это было не так.
Я молча обняла Нереуса за шею.
— Мм?
— ...Нереус.
— Да.
Большая рука Нереуса погладила меня.
Ах, не костлявая и не холодная — толстая и тёплая рука.
— Папа.
— ...Да.
— Я буду хорошей. Не оставляй меня.
Что бы ни случилось, не оставляй меня. Нет, не то.
— Нет, если придётся оставить, ты должен сказать. Понял?
Теперь я знаю, что вы никогда не бросите меня, поэтому никогда не буду винить вас, что бы ни случилось.
Поэтому, если такое время неизбежно настанет, обязательно скажи мне.
— Дочка, тебе приснился страшный сон?
— Да... очень страшный сон. Мне казалось, что папа бросил меня, и я осталась одна, десять лет сердилась на тебя, а потом стала адмиралом флота и встретила тебя, арестованного.
Немного приукрашено, и это был не сон... но всё же.
— Ха-ха, какой жуткий и подробный сон. Но, похоже, дара предвидения у тебя нет. Ведь наша принцесса никогда не вступит во флот.
— ...Это как посмотреть.
— Эй, не говори страшных вещей. Кстати, почему ты вдруг стала такой взрослой? Ещё одна лихорадка, и ты станешь взрослее меня.
— Капитан, Поларис всегда была взрослой.
— Верно, капитан. Поларис всегда была более зрелой, чем вы.
— Выйдем на палубу. Подерёмся.
Я тихо рассмеялась, обнимая Нереуса за шею. Да, им подходила такая атмосфера. Нереус был свободолюбивым человеком, которому совершенно не шла жалкость.
— Папа, называй меня так, как раньше.
— Как? Дочка?
Я покачала головой, не отпуская его шеи. Нереус задумался, потом понял и застонал. Казалось, ему неловко.
— ...Лала? Тебе так нравится?
— Да.
Благодаря этому я вспомнила. Лала — имя, которым Нереус впервые назвал меня именно в шесть лет, когда я очнулась после смертельной болезни.
Как выяснилось позже, Нереус всегда называл меня Лалой про себя, но не произносил вслух, боясь, что мне не понравится.
После того, как Нереус назвал меня Лалой в тот день, это прозвище распространилось по всей команде Каэлум как мода. Хотя, конечно, Нереус в какой-то момент снова начал называть меня Поларис.
— Мне нравится это имя.
И с того дня я начала воспринимать пиратскую команду Каэлум как настоящую семью.
Обновлено: 17.01.2026