Эта проблема нерешаема, и, вероятно, безумием было бы ее трогать.
Возможно, благодаря этому я смогу получить развод прямо сейчас. Однако у меня все еще есть проблема: развестись с Чарльзом прежде, чем он встрети Абигайль.
Поскольку он отчаянно противится разводу, возможно ли будет подать на это документы, как только я разберусь со своими делами здесь? Единственное, что мне нужно — его согласие.
Если я не смогу поехать в столицу, у меня не получится и отправить туда кого-то, поскольку я не смогу оплатить эту поездку. Потому что у меня совсем нет денег.
«Лучше подождать, как будет развиваться ситуация».
Но что, если Чарльз все равно будет отказываться?
«Ты недавно был мной одержим и спрашивал, действительно ли я хочу развестись. Так что, думаю, ты выслушаешь».
«Делай все, что пожелаешь».
«Ты не должен такое говорить. Что ты скажешь Абигайль, встретив ее все еще женатым человеком? Что, если я скажу тебе, что не дам тебе развод?»
Ох, почему мне в голову приходят такие бесполезные и счастливые мысли?
Мне действительно нужно сосредоточиться и перестать думать об этом. Пусть даже я себе об этом говорила, остановить бег мыслей было невозможно. Мне лучше лечь в кровать.
Однако, выбравшись из ванной, я почувствовала слабое дуновение ветерка. А потом я лицом к лицу столкнулась с Медузой.
Нет...
— Давно не виделись.
Как и ожидалось, на моем удобном диване с отстраненным видом сидел муж, раскинувший руки так, словно он был у себя в спальне. Я знала, что на нем пижамный костюм, однако не собиралась смущаться и кричать.
«О господи!»
Я хотела бы оставаться спокойной.
«Ну и что, что я вижу мужа в пижаме?»
— Да.
Ответив, я отправилась к туалетному столику.
— Что я могу для тебя сделать?
— Как твой муж, я не думаю, что мне нужна причина, чтобы прийти повидаться с тобой.
Ну... он прав.
— Это так.
Но почему тогда ты делаешь такие очевидные вещи? Великая загадка, почему твое поведение отличается от обычного.
— Я слышал, ты была занята сегодня.
— Я поменяла главную горничную.
— Я слышал. Ты назначила Эргель, не так ли?
— Да.
У меня вспотели ладони. Помедлив, я посмотрела на отражение Чарльза в зеркале и увидела, что он смеется, почесывая лоб.
«Взгляните только на этого парня, он как будто сошел с картины».
Возможно, мне не следует называть тебя Медузой.
— Рано или поздно, но ты пожалеешь, что сделала такой выбор.
Мне казалось, что он более человечен, чем Катерина, но, стоило ему сказать, что я пожалею, как я повернулась к нему.
— Потому что ворчание — это зло.
— А...
Ну, это не так-то плохо. Мои мама и бабушка ужасно шумели, когда я была младше. Я отлично умею притворяться слушающей.
— Ты устанешь от этого.
— Все в порядке.
Если ты меня не обманываешь, то ворчание — проблема решаемая. Поскольку моя мать промыла мне мозги ворчанием, вызванным привязанностью, я могла услышать, когда за бурчанием скрывается любовь.
— По крайней мере, она делает свою работу.
Я пожала плечами и продолжила растирать масло между пальцев. Затем я поднялась и направилась к дивану, на котором он сидел.
«Нет. Мне нельзя подходить так близко».
Вместо этого я села на краю кровати. Он слишком опасен, порочен и привлекателен, чтобы к нему можно было приближаться. Его волосы, обычно аккуратно причесанные, были взъерошены, словно он пробежался по ним пальцами вместо расчески, а пуговицы на его рубашке, кажется, могли посыпаться.
«Нет».
Осталось только полтора года. Лучше не влезать в еще большие неприятности, прежде чем бежать.
Но он же на самом деле не Медуза.
«Ты не можешь превратить меня в камень».
И я потянулась, занимая все свое пространство в попытке увеличить расстояние между нами.
Это я не для себя делаю, а для его безопасности. Я могла чувствовать исходящую от него угрозу и его голод по женскому теплу.
Обновлено: 15.02.2026