Глава 80 — Глава 80

«Так это он положил мне камни под подушку? Надеюсь, что он не догадался о том, что я кристальная фея. Нужно ответить максимально естественно». — Да, я люблю всё блестящее и красивое. Драгоценности ведь всем нравятся. В прошлой жизни Люсиэль ни разу не встречала человека, который бы не был падок на драгоценные камни. Многие были готов своих детей продать, лишь бы заполучить как можно больше дорогих и ценных камней. Человеческой жадности никогда не было предела. — Не всем. Мне они, например, не нравятся, — неожиданно ответил Кизеф. Люсиэль очень удивилась его словам. «Впервые вижу человека, которому не нравятся драгоценности». — Как? Тебе даже украшения из них не нравятся? — Я не люблю броскую одежду и бросающиеся в глаза украшения. — То есть… Тебе не нравится, когда тебе дарят украшения? — Я терпеть не могу, когда их дарят без причины. Я понимаю их ценность, но в моих глазах они ничем не отличаются от простых монет, которые мы в магазинах тратим, — принялся объяснять Кизеф. — Драгоценности – это просто один из компонентов составляющих твоё имущество. Оболочка может и красивая, но духовной ценности в них совсем нет. Для Люсиэль было настоящим шоком, что, оказывается, существовал такой образ мышления. Кизеф в её глазах идеализировался всё больше и больше. «Он так умно разъясняется, что кажется, будто он знает всё на свете». — Есть вещи намного более ценные, чем драгоценные камни, — добавил молодой Бэллштайн. — Например, твои глаза. Они сияют ярче любых камней. Кизеф устремил свой взгляд на глаза Люсиэль, похожие на рубины, и шагнул к ней ещё ближе. Люсиэль от волнения сглотнула слюну. — Я хотел тебя кое о чём спросить, — произнёс мальчик. — О чём? — бегая глазами из стороны в сторону, пробубнила Люсиэль. — У тебя какие-то проблемы с Максимусом фон Кавиллом? Люсиэль была поражена таким внезапным вопросом. Максимус был весомой частью её прошлой жизни и далеко не самой приятной. Люсиэль надеялась, что их встреча в академии Полиш была первой и последней в её новой жизни. — Я не знаю никакого Максимуса. Кто это такой? — почесав голову, переспросила Люсиэль. — Высокий парень из академии Полиш. Он вместе со своими хулиганами бросал в нас камни. — А, да… Припоминаю. — Припоминаешь, значит, — недоверчиво прищурился Кизеф. Молодой Бэллштайн не мог понять, почему девочка скрывала неприязнь к Максимусу. Он до сих пор помнил все нелепые и смешные ругательства, что были приписаны к его имени в скомканном списке, что он нашёл у девочки на столе. «Зачем тогда было писать столько обзывательств в его адрес? Чем же этот гад её обидел? И откуда вообще в её списке столько имён? От ответа она уходит, значит, спрашивать её бесполезно». — А что такое? — всё же поинтересовалась Люсиэль. — Да так. Просто спросил. Люсиэль не знала, с чего вдруг Кизеф решил об этом узнать, но продолжать об этом разговор было чревато, и девочка решила сменить тему. — Пойдём, я тебе кое-что покажу, — взяв Кизефа за рукав, повела его в свои покои Люсиэль. Подойдя к столу, девочка достала из коробки шапку, что он ей подарил, и, надев её, принялась красоваться. Кизефу это показалось безумно милым и он, протянув руку, взялся за одну из кисточек и легонько за неё потянул. Неожиданно раздался пищащий звук, заставивший Люсиэль вздрогнуть. Шапка оказалась «говорящей». — Ты что, специально такую шапку купил, чтобы надо мной посмеяться? — надув губы, проворчала девочка. — Конечно же нет, — нахмурился Кизеф. Сердце мальчика не переставало колотиться, разгоняя кровь и заставляя его уши раскраснеться. — Ой, Кизеф, что с тобой? Тебе жарко? — глядя на его румянец, забеспокоилась Люсиэль. — Да, немного... Расстегнув одну из пуговиц на рубашке, Кизеф ещё раз оглядел покои девочки и, глубоко вздохнув, сообщил: — Отец сказал, что мы с тобой теперь будем делить покои. — Что? Почему? — удивлённо выпучила глаза Люсиэль. — Потому что мы теперь женаты и должны жить вместе. — Но ведь... Смущённо отвернувшись, Люсиэль погрузилась в глубокие размышления. Сожительство должно было принести с собой кучу проблем. «Но я ведь обещала, что не буду лезть в его жизнь. Как же я теперь буду оставаться в стороне, если мы будем жить вместе? Да и как мне теперь от него свои драгоценные камни прятать, если они опять появятся?» — А ты не против того, что мы теперь будем жить в одних покоях? — взволнованно спросила она Кизефа. — Не вижу в этом никаких проблем. Только… Только если ты сама не против. Мальчик смотрел на неё крайне многозначительным взглядом и с нетерпением ждал ответа. — Нет, я тоже не против, — выдержав паузу, ответила Люсиэль. — Вот и славно. Увидев приятную сердцу улыбку на лице Кизефа, Люсиэль вдруг начала понемногу успокаиваться. — Получается, мы теперь будем жить с тобой вместе? — Да, именно так. — Тогда давай будем не только хорошими друзьями, но и приятными сожителями! Видя, что девочка протянула ему свою маленькую ручку, Кизеф крепко обхватил её обеими ладонями и медленно проговорил: — Надеюсь, Вы будете обо мне хорошо заботиться, моя уважаемая супруга. Ласковые слова Кизефа эхом раздались в голове Люсиэль, заставив щёки снова раскраснеться. — Не говори такое! Девочка пыталась вырвать свою руку из его крепкого хвата, но Кизеф ей этого не позволил. Сверкнув своими кроваво-красными глазами, молодой Бэллштайн сделал ещё один шаг вперёд и, погладив Люсиэль по щеке, тихо сказал: — Я сказал правду. Не важно, что это брак по расчёту. Теперь мы с тобой пара. В этот момент Люсиэль почувствовала, что Кизеф стал тем самым властным Бэллштайном из столичных слухов. *** Новость о женитьбе Кизефа Беллштайна быстро распространилась по всей империи. Знать с нетерпением ждала, когда герцогство откроет свои ворота для гостей. Возможностью попасть за Черные Стены Бэллштайна хотели воспользоваться не только аристократы, но и различные купцы и лидеры гильдий. Многих привлекала загадочная невеста семьи Бэллштайн, которая до сих пор не принимала никакого участия в общественной деятельности герцогства и оставалась за завесой тайны. Семейство Бэллштайн не интересовалось светской жизнью, но это всё равно не мешало им оставаться предметом пристального интереса в кругу аристократии. Получив долгожданные приглашения, знатные особы принялись готовиться к банкету с такой тщательностью и дотошностью, что создавалось впечатление, будто они отправлялись на императорский бал. Но на приём мог попасть далеко не каждый. Приглашения рассылались лишь тем семья, которые поддерживали с герцогством связь. Однако, среди всех приглашённых оказалась и семья Кавилл. — Господин, Вам пришло приглашение на свадебный приём герцогства Бэллштайн, — дворецкий передал маркизу письмо с печатью чёрного дракона. Маркиз был, мягко говоря, удивлён таком жесту. В пригласительном письме его упоминали, как важного гостя, который должен был украсить своим присутствием свадебный приём. Не смотря на то, что маркиз Кавилл был важной фигурой в империи и имел множество связей, в том числе и с самой императорской семьей, беря во внимание инцидент с его дочерью в ателье, было очень странно получить приглашение на банкет. Вокруг семьи Кавилл не переставали ходить нехорошие слухи. Многие понимали, что своё состояние они заработали незаконным путём, и эта информация уж точно не могла пройти мимо герцога Бэллштайна. Маркиз считал это всё очень подозрительным. «Что, чёрт возьми, он задумал?» Для маркиза Кавилла это была прекрасная возможность самолично убедиться в том, что невесткой семьи Бэллштайн действительно была кристальная фея. Но, учитывая то, что некоторые вассалы Бэллштайна были вовлечены в его ростовщический бизнес, появляться на приёме было опасно. «С другой стороны, если она и вправду фея, я смогу сорвать крупный выигрыш». Маркиза, скрепя сердцем, бросала свой взволнованный взгляд то на дочку, то на супруга. — Дорогой, что мы будем делать? — Будем собираться на банкет, — почесав свою бороду, ответил маркиз. — Впервые за десять лет они открывают свои Чёрные ворота. Мы не можем пропустить такое событие. — Ты уверен? — обеспокоенно переспросила его супруга. — Ты же мне сама говорила, что ссорится с семейством Бэллштайн нельзя. Если мы не примем их приглашение, то они сочтут это оскорблением, — обнажив свои пожелтевшие зубы, надменно улыбнулся маркиз. — А так я, может, найду с ними общий язык. Её муж не переставал бросаться колкостями в адрес герцога Бэллштайна, а такое внезапное изменение мнения заставило маркизу волноваться ещё больше. Пенелопа тоже сомневалась, что им стоит ехать на банкет. Девочку бросало в дрожь от одной мысли, что они едут к ним на банкет. — Но, папа, разве ты не говорил, что Бэллштайны – это демоны во плоти и дела с ними вести опасно, — возразила девочка. — Иногда приходится рискнуть, чтобы заполучить что-то крайне ценное. Поездка в герцогство сулит нам большую выгоду, я не вижу причин отказываться, — объяснил дочери маркиз. — К тому же, на банкете будут и другие представители знати. Это прекрасная возможность расширить твой круг общения. — Я не хочу заводить знакомство с северянами! — надув щёки, проворчала Пенелопа. — Ну чего ты, щеночек? Тебе же вовсе не обязательно общаться с Бэллштайнами. На банкет приедут только самые высокопоставленные аристократы, сравнимые с семьёй самого императора. Я уверен, найдутся и те, кто будет подходить тебе по классу. — Правда? — Конечно, я в этом абсолютно уверен. К тому же, есть шанс, что на банкете будет сам наследный принц. Так что одеться нужно с иголочки. Услышав об этом, Девочка тут же засверкала глазами. — Хорошо. Тогда я не против. — Но есть одно условие, — добавил маркиз. — Тебе нужно будет извиниться перед невесткой герцога за своё поведение в ателье. — А это обязательно? — вновь нахмурилась Пенелопа. — Тебе нужно лишь единожды склонить перед ней голову. Ничего постыдного в этом нет. Я обещаю тебе, однажды эта девочка сама встанет перед тобой на колени, — ласково похлопав дочь по плечу, сказал маркиз.