1831 год. Франция, Париж. Скрипичный концерт Никколо Паганини.
– Ааааах!
Женщины падали в обморок.
Смертоносный и завораживающий звук скрипки Паганини.
Каждый нерв многочисленной аудитории, заполняющей зал, следует лишь манящим жестам его рук.
Его левая рука исполняет пиццикато [1], с невероятной быстротой щипая струны скрипки.
В какой-то момент темп увеличился и, казалось, достиг скорости света.
Проворное движение правой руки и блестящая аппликатура [2] левой.
Захватывающее дух красочное исполнение разворачивается на четырёх струнах.
То самое произведение, которое не мог сыграть никто, кроме Паганини.
Каприз №24
(Паганини: 24 каприза, соч. 1 – № 24 ля минор)
Каприз – импровизированное музыкальное произведение, которое не привязано к определённому формату.
Сыграв тему [3] в 11 различных вариациях, Паганини ослепительным мастерством украшает финал.
Божественный уровень (мастерства).
Жар в зале усиливался по мере того, как смешивались те, кто упал в обморок, и те, кто был ослеплён его великолепной техникой.
– Он продал душу дьяволу, чтобы так играть.
– Правда? Когда слышишь исполнение Паганини, то это кажется правдой. Его виртуозность [4], достигшая апогея [5], не от мира сего. Это похоже на игру настоящего дьявола.
Слухи о том, что он продал душу дьяволу, ходили давно.
Паганини не заботило, что думают люди.
«Результат моей тяжелой работы – контракт с дьяволом, значит.»
Поначалу он отнёсся к этому легкомысленно.
Даже сам шутил на эту тему, полагая, что разговоры утихнут.
Но дни шли, слухи росли и становились правдой.
Одни слухи порождали новые, становясь огромной, неоспоримой сущностью.
Паганини вёл ту ещё распутную жизнь. И с каждым разом становилось всё хуже и хуже.
Азартные игры, алкоголь и женщины всегда окружали Паганини.
И когда он играл на скрипке на сцене с ослепительным мастерством.
Только тогда он мог быть по-настоящему самим собой.
«Да. Пускай говорят. Я буду играть свою собственную мелодию, которую никто другой не сможет повторить.»
Время шло и шло…
Как будто он и правда продал дьяволу свою душу. Его разум и тело истощались.
Прошли года.
27 мая 1840 год. Франция, Ницца.
После долгой болезни Паганини умирает.
Рядом с ним был только его маленький сын Ахилл, который наблюдал за смертью отца.
Умирающий Паганини завещал сыну похоронить его в церкви в Генуя.
Однако его последнее желание не было исполнено даже спустя десятилетия после его смерти.
А всё потому, что Паганини, продавший душу дьяволу, не мог быть похоронен на церковном кладбище.
***
2015 год, Сеул. Больница Ханыль.
– Сотрясение мозга. Рентген не показал ничего серьёзного.
Услышав слова доктора, Мун Хёк вздохнул с облегчением.
– Спасибо, доктор.
– Но всё же следует отдохнуть несколько дней и провести пару тестов. Когда дело касается травм головы, стоит понаблюдать некоторое время.
– Да, конечно. Большое спасибо вам.
– Столкновение с мотоциклом, слава богу, что всё обошлось. Когда пациент очнётся, пожалуйста, дайте ему отдохнуть.
Спустя некоторое время за пределами палаты раздался шум.
*Топ* *Топ* *Топ*
Звук становится всё ближе и ближе.
Дверь палаты открылась.
– Хён, очнись. Хён!
– Джихван, хёну нужно поспать. Успокойся. Отец здесь?
Вслед за ним вошёл Мун Сонджу, отец Мун Хёка.
– Джувон в порядке?
– Отец, ты, наверное, очень волновался. С Джувоном всё хорошо. Как я был рад это слышать.
– Что именно произошло?
– Мотоцикл поехал на красный и врезался в Джувона, но врач сказал, что у него лишь легкое сотрясение мозга.
– Хвала господу. Джихван так переживал из-за новости об аварии, что даже не пошёл на тхэквондо, а сразу же отправился сюда.
– Вы хорошо держитесь. Отец, прошу, присаживайся.
***
Где я?
Я очнулся в незнакомом месте и огляделся.
На сцене концертного зала, из которого уже ушли все зрители.
Помнится, меня сбил мотоцикл на пешеходном переходе?
Я всё ещё сплю?
Что это у меня в руке?
Я почувствовал знакомое прикосновение, посмотрел на свою руку и увидел скрипку.
И вновь потерял сознание, когда на меня навалилась внезапная усталось.
А через какое-то время заворочался и проснулся.
Я посмотрел по сторонам.
Папа? Дедушка? Джихван? Это наш дом? А! Наверное, я в больнице.
Я подумал о том, что только что пережил.
О скрипке.
Ощущение всё ещё остаётся на кончиках пальцев.
Чувство скрипки, которая совсем недавно была у моей шеи.
Даже женщины, падающие в обморок и кричащие во время моего выступления.
Всё слишком живо, чтобы быть простым сном.
Из-за того, что я ещё не полностью восстановился, меня клонит в сон.
После этого я продолжал видеть сны и просыпаться из раза в раз.
В своих снах я продолжал быть тем человеком.
Никколо Паганини.
Я был этим человеком.
Словно главный герой фильма.
Я был Паганини.
***
– Думаю, завтра уже можно выписывать из больницы. Организм испытал стресс, поэтому ему требовался хороший сон, но теперь всё в порядке.
– Доктор, огромное вам спасибо.
– Приходите на амбулаторный приём. Если до этого возникнут какие-либо проблемы, пожалуйста, обращайтесь.
– Да, обязательно.
Разговор между отцом и доктором проходил как фоновая музыка.
В течение недели, пока я был в больнице, мне снились сумасшедшие сны.
Грань между реальностью и снами была размыта.
Почему я продолжаю видеть сны о Паганини?
Если он про скрипку, то я не хочу его видеть.
Я пытался игнорировать яркие ощущения от прикосновения на кончиках пальцев.
Мне не хотелось рассказывать папе о том, что с моей головой что-то не так.
– Пап. Я правда уже в порядке.
– Ну и славно. Давай-ка пойдём домой и поедим чего-нибудь вкусненькое. Небось надоела больничная еда, да?
– Ага, немного.
***
На следующий день после выписки. Старшая школа Ханыль, класс 1-5, первый год обучения.
Как только я вошёл в класс, ребята тут же бросились ко мне.
– Мун Джувон. Ты как?
– Притворился больным, да? Всё равно ты особо не учился в школе.
– Эй, я попал в самое что ни на есть настоящее ДТП с мотоциклом, забыли?
– Но ты выглядишь нормально.
– У меня было лишь сотрясение мозга.
– Восемь умножить на девять?
– ……
– Эй, ты даже на это теперь ответить не можешь? Обалдеть! Не ходи и не говори, что ты мой друг.
В этот момент в класс вошёл классный руководитель. Он посмотрел на меня и сказал:
– Мун Джувон, ты в порядке? На сегодня у тебя освобождение от физкультуры. Я поговорю с учителем.
– Хорошо.
– Судя по твоему лицу, ты в порядке.
– Я ещё не полностью поправился. Так что можно мне пойти в медкабинет и немного полежать?
– На первом же уроке?
Одноклассники засмеялись над ответом классного руководителя.
– Если почувствуешь усталость, то уходи пораньше.
– Хорошо.
Классный руководитель ушёл.
Я всё равно не учусь, поэтому решил ненадолго прилечь.
Повернув голову, я спросил Ким Уджина:
– А какой первый урок?
– Музыка.
– Первый урок переходный, серьёзно?
– Пошли! Можно поспать в музыкальном классе. Под убаюкивающие звуки пианино учителя музыки можно хорошенько вздремнуть.
– Я тоже засыпаю, когда слышу игру учителя.
Я шёл в музыкальный класс, болтая с одноклассниками.
В этом году у нас новая учительница – госпожа Ли Нари. Она была полна энтузиазма и вкладывала много усилий в занятия. Однако большинство ребят спали или занимались другими делами, потому что ей не хватало навыков в обращении с учениками.
И я в их числе.
Сегодня, как и всегда, учительница тщательно подготовилась к уроку. Такое нынче не увидишь в других учителях. Иногда это выглядело даже жалко. Тем не менее, жалости было недостаточно, чтобы предотвратить сонливость.
Я собирался прилечь в самой удобной позе, когда услышал знакомую мелодию.
Это было то произведение, которое Паганини играл в моих снах бесчисленное количество раз.
Когда я поднял глаза, учительница Ли Нари показывала видео на YouTube с выступлением какого-то скрипача.
Мои пальцы задвигались в такт.
Я чувствовал, как во всём теле закипает кровь.
Почему я так реагирую?
Мне стало не по себе от незнакомого чувства.
– Мун Джувон, глаза-то вон как широко открыты, ты сегодня не спишь? Знаешь, чьё это произведение? – учительница Ли Нари выделила меня.
Надо было просто лечь.
– Паганини?
– Ого.
Те немногие одноклассники, которые не спали, посмотрели на меня с изумлением.
– Пага? Кто? Это имя такое?
Ким Уджин, который был рядом со мной, уставился на меня во все глаза.
– Эй, куда ты дел свою настоящую голову?
А вот учительница Ли Нари смотрела на меня с впечатлением.
– О, у Джувона глубокие познания в музыке?
На слова учительница я неловко пожал плечами
– Знаете, какое прозвище было у Паганини?
– Я не знаю. И мне не особо интересно.
– Мы даже без понятия, кто это, так как можем знать прозвище? Лол.
Несмотря на незаинтересованность друзей, учительница начала рассказывать историю о Паганини.
Однако я был другим.
В отличие от себя обычного, я навострил уши и сосредоточился.
История учительницы Ли Нари прокручивалась в моей голове, словно фильм.
Быть может, с моей головой действительно что-то не так. Я схожу с ума? Или это последствия несчастного случая? У меня галлюцинации?
Вскоре после этого учительница начала играть произведение из учебника.
– А теперь давайте споём все вместе.
Я почувствовал себя странно.
На этот раз я стал улавливать каждый звук клавиш, и он меня беспокоил.
Точнее, меня напрягала высота нот.
После урока я подошёл к учительнице Ли Нари.
– Учитель, думаю, нужно настроить пианино. Тон слишком низкий.
– Разве? Как по мне, звучит нормально.
– Итоговое звучание довольно низкое. В целом звучит относительно правильно.
– Я пришла только в этом году, поэтому не знаю, когда пианино настраивали.
Учительница внезапно спросила, как будто что-то поняв:
– Слушай, у тебя случаем не абсолютный слух [6]?
– Кто знает. В любом случае, все ноты звучат низко, так что обязательно проверьте.
Глаза учительницы заблестели, и она снова спросила:
– Может, занимаешься музыкой?
– Нет.
– Вот как… Ладно, увидимся в следующий раз.
Учительница выглядела разочарованной.
Когда я вышел из музыкального класса и направился в обычный, в моей голове постоянно звучало ранее услышанное произведение Паганини.
Вдруг мне захотелось кое-что проверить.
Зайдя в класс, я достал нотную тетрадь из своего шкафчика. Она была чистая, ни разу не пользованная.
Начался урок математики, но мне было всё равно, и я, сгорбившись, начал лихорадочно рисовать ноты в тетрадке.
Второй урок пролетел незаметно. И когда наступила перемена, ко мне подошли Ким Уджин и Ча Сухёк.
– Ты не проспал всю математику, поэтому мы уже начали думать, что у тебя действительно серьёзная травма головы. Но ты просто рисовал?
– Это не рисунок, а ноты.
– И вот их-то ты сейчас рисовал? Длинновато как-то.
– А! Я в музыкальный класс.
– Зачем тебе туда? Нам пойти с тобой?
Я побежал в музыкальный класс, игнорируя вопросы друзей.
Учительницы Ли Нари там не оказалось.
Я положил нотную тетрадь, над которой просидел весь урок математики, на учительский стол.
После чего оставил записку.
Учитель, это Мун Джувон из класса 1-5. Это то произведение, которое мы слушали, верно?
Мелодия, заполнившая мой разум.
Произведение Паганини, которое я никогда не разучивал и не играл.
Почему она такая отчетливая, словно запечатленная в памяти?
Между Паганини и мной есть какая-то связь?
Мне нужно было подтверждение.
Оставив записку и успокоившись, я вернулся в класс.
Не знаю, зачем я это сделал.
Просто хотел.
Я не мог терпеть, не мог не выплеснуть ноты, которые звучали в моей голове.
[1] Пиццикато – приём игры, когда звук извлекается щипком струны. Обычное пиццикато исполняется указательным пальцем правой руки. Пиццикато левой руки является виртуозным приёмом, введённым в практику Н. Паганини. При его исполнении защипывание струны происходит с помощью одного из пальцев левой руки, при этом другой палец (обычно указательный) прижимает струну в необходимом месте.
[2] Аппликатура – способ расположения и порядок чередования пальцев при игре на музыкальном инструменте.
[3] Тема – материал, на котором основана часть или вся композиция.
[4] Виртуозность – высокое, отточенное мастерство.
[5] Апогей – высшая точка, предельная степень развития чего-либо.
[6] Абсолютный слух – способность достаточно точно помнить высоту звука, позволяющая носителю определять и называть любые услышанные ноты без предварительного прослушивать заранее известных звуков.
Обновлено: 18.02.2026