У подножия горы на деревьях висели девять лошадей — вспоротые от горла до брюха, подвешенные за ноги.
Внутренности медленно выскальзывали из распоротых тел, шлёпались на землю. Густая вонь крови вызывала тошноту.
Лёгкий ветерок шевелил листву. Стоял полдень, солнце палило прямо над головой — должно было быть жарко и душно, — но все присутствующие ощущали пробирающий до костей холод.
На мгновение каждому почудился пронзительный злорадный смешок, звучащий откуда-то из чащи леса.
— Уэ-э-э!..
Т
У подножия горы на деревьях висели девять лошадей — вспоротые от горла до брюха, подвешенные за ноги.
Внутренности медленно выскальзывали из распоротых тел, шлёпались на землю. Густая вонь крови вызывала тошноту.
Лёгкий ветерок шевелил листву. Стоял полдень, солнце палило прямо над головой — должно было быть жарко и душно, — но все присутствующие ощущали пробирающий до костей холод.
На мгновение каждому почудился пронзительный злорадный смешок, звучащий откуда-то из чащи леса.
— Уэ-э-э!..
Т
У подножия горы на деревьях висели девять лошадей — вспоротые от горла до брюха, подвешенные за ноги.
Внутренности медленно выскальзывали из распоротых тел, шлёпались на землю. Густая вонь крови вызывала тошноту.
Лёгкий ветерок шевелил листву. Стоял полдень, солнце палило прямо над головой — должно было быть жарко и душно, — но все присутствующие ощущали пробирающий до костей холод.
На мгновение каждому почудился пронзительный злорадный смешок, звучащий откуда-то из чащи леса.
— Уэ-э-э!..
Т