С холодным лицом Гу Чанцин взял чашу с лекарством и осторожно покормил им Гу Яня.
Гу Чанцин был старшим братом и имел двух младших братьев, хотя он был не намного старше них, но их мать рано умерла, мачеха же вскоре покинула поместье, а отец смотрел только на мачеху и ее детей.
Имелись некоторые вещи, которые были не под силу ни одному слуге, поэтому он был достаточно опытен в заботе о своих двух братьях.
Конечно, Гу Янь отличался от Гу Чэнфэна и Гу Чэнлиня. Он был слишком слабым и хрупким, и с ним нужно было обращаться осторожно, как с новорожденным котенком.
Пребывая в оцепенении, Гу Янь почувствовал горечь и с отвращением вытолкнул ложку языком.
Несколько капель лекарства пролилось на тыльную сторону руки Гу Чанцина.
Но последний не рассердился. Он сел на край кровати, подтянул Гу Яня вперед и положил ему за спину дополнительную подушку.
Он зачерпнул еще одну ложку лекарства и поднес ко рту Гу Яня.
Последний скорчил гримасу, отвернул лицо и откинул голову на подушку, отказываясь пить его.
Гу Чанцин был очень опытен в решении таких мелочей, заметив, что на столе лежат цукаты, он взял один и поднес его ко рту Гу Яня.
Гу Янь лизнул его, он был сладким. Когда он открыл рот, чтобы съесть его, в это время Гу Чанцин протянул ложку и влил ему в рот лекарство.
Когда Гу Янь неожиданно получил полный рот лекарства, он широко раскрыл глаза, выглядя ошеломленным!
Когда Гу Чэнлинь был ребенком, Гу Чанцин давал ему лекарства точно таким же образом, и у него было точно такое же милое удивленное выражение лица. Но, честно говоря, Гу Чэнлинь не был таким милым, как Гу Янь.
У Гу Яня был сильный жар, его щеки раскраснелись, а на макушке торчала дыбом короткая прядь волос.
Гу Чанцин не мог не вспомнить маленькую глупую косулю, которую он видел на прошлой охоте.
Я боюсь, что в будущем уже не смогу относиться к этим глупым косулям, как к добыче.
Гу Янь был немного не в себе из-за лихорадки, и, когда он увидел Гу Чанцина, то некоторое время не реагировал, решив, что видит сон, и пока он пребывал в оцепенении, Гу Чанцин продолжал скармливать ему лекарство.
Гу Чанцин наградил его еще одним цукатом.
Гу Янь не стал его есть, а просто держал в руке.
Гу Чанцин был озадачен: «Почему ты не ешь его?»
Гу Янь с досадой сказал: «Если цукат все еще будет у меня в руке, когда я снова проснусь, я буду знать, что мне это не приснилось».
Он кашлял так сильно, что его горло уже сильно охрипло, и когда эти слова вышли из его рта, не нужно было смотреть в его глаза, чтобы услышать, как он напряжен.
Неужели это из-за того, что я не навещал тебя последние несколько дней?
Гу Чанцин пребывал в замешательстве в течение долгого времени.
Ты просто ничего не знаешь.
Если однажды ты узнаешь, что я тот самый старший брат, который в детстве холодно относился к тебе, ненавидел тебя и позволял издеваться над тобой другим, ты бы никогда больше так не говорил.
Ты бы не захотел больше меня видеть.
Еще меньше ты будешь ждать, когда я приду снова.
Гу Чанцин снова посмотрел на Гу Яня, который заснул, откинувшись на подушке.
Он подтянул одеяло, чтобы получше укрыть его, и собирался уходить, но как только он пошевелился, то обнаружил, что рука Гу Яня крепко держит его за рукав.
Гу Чанцин некоторое время смотрел на эту руку, беспомощно вздохнул и сел обратно на табурет.
Этой ночью у Гу Яня поднялась высокая температура, у него было больное сердце, и он не мог без разбора принимать любые жаропонижающие лекарства.
Гу Цзяо положила ему на лоб медицинский охлаждающий пакет и вынесла на улицу два одеяла, чтобы остудить их. Когда одеяла стали ледяными, она принесла их в дом и завернула в них Гу Яня.
Гу Янь отказался послушно завернуться в ледяное одеяло, поэтому Гу Чанцину пришлось удерживать его в объятиях вместе с одеялом.
Для горящего Гу Яня температура одеяла была в самый раз, но для обычного человека это было бы все равно, что держать большой кусок льда, и губы Гу Чанцина посинели от холода.
На рассвете жар у Гу Яня окончательно спал и больше не возобновлялся.
Гу Чанцин потащил свое онемевшее и окоченевшее тело обратно в поместье.
Гу Янь был в наибольшей опасности среди трех братьев, и если уж он был в порядке, то, в принципе, и все остальные тоже были в порядке.
Однажды пришла Яо Ши и узнала о болезни трех братьев, из-за чего сразу же сильно встревожилась, но поскольку у нее никогда не было ветряной оспы, Гу Цзяо не разрешила войти ей в дом.
Сегодня Гу Цзяо немного привела себя в порядок и решила пойти в поместье маркиза, чтобы сообщить Яо Ши, что теперь с мальчиками все в порядке.
День был сегодня на удивление пригожий: ветра не было, и яркое солнце светило и согревало ее тело.
Охранники и слуги в поместье уже более-менее знали, кто она такая, и не осмелились остановить ее, поэтому она открыто вошла через главные ворота.
Двор Яо Ши был действительно самым отдаленным, ей пришлось пройти через вторые ворота, затем пересечь сад с павильоном возле самой воды, в общем обойти почти половину поместья.
Когда Гу Цзяо достигла сада с павильоном возле самой воды, она услышала доносящиеся изнутри мелодичные звуки гуциня, очень похожие на те, которые в тот день полдня изводила ее в медицинском зале Мяошоу.
Только сейчас звуки были более плавными, и звучание гуциня было более чистым.
«Старшая сестра Цзиньюй, ты так хорошо играешь на гуцине».
В павильоне с занавесями девушка в розовом смотрела на Гу Цзиньюй и от души хвалила ее.
Гу Цзиньюй погладила струны своего гуцинь и с нежностью посмотрела на девушку: «Когда ты научишься, ты тоже сможешь играть очень хорошо».
Девушка вздохнула: «Но как я могу этому научиться?»
Гу Цзиньюй тепло улыбнулась: «Ты сможешь научиться, когда тебя примут в академию для девушек. Преподаватели в академии для девушек - лучшие учителя во всем государстве Чжао, намного лучше, чем частные учителя, которые обучают тебя дома".
Девушка взяла Гу Цзиньюй за руку и ласково сказала: «Тогда старшая кузина* поможет мне?»
Только что она все еще называла ее старшей сестрой Цзиньюй, но теперь она изменила свое отношение.
Гу Цзиньюй похлопала ее по руке и сказала: «Не волнуйся, если ты хочешь учиться, я буду хорошо тебя учить».
Гу Цзяо не собиралась подслушивать их разговор, но в этом месте ...... было слишком тихо, а они совсем не понижали свои голоса.
Гу Цзяо узнала эту девушку. Ее звали Лин Шуйсянь. Она была племянницей Госпожи Лин, первой жены маркиза, и была всего на месяц младше Гу Яня.
Она прибыла сюда с намерением остаться здесь надолго. С одной стороны, чтобы исполнить свой сыновний долг перед Старой Госпожой Гу, а с другой, чтобы обратиться за советом к Гу Цзиньюй, надеясь, что та поможет ей сдать вступительный экзамен в академию для девушек, который пройдет в конце года.
Старая Госпожа Гу так любила эту свою внучку, что намеревалась свести ее с Гу Чанцином, поэтому согласилась позволить ей остаться в поместье.
Что касается того, сможет ли она поступить в академию для девушек или нет, то это не входило в сферу забот Старой Госпожи Гу.
Но тот факт, что Гу Цзиньюй всерьез собиралась наставлять ее, означал, что она сильно уважила Старую Госпожу Гу. Последняя осталась этим очень довольна и полюбила Гу Цзиньюй еще больше.
_______________________________________________________
Примечание:
* - или старшая сестра Бяо - старшая двоюродная сестра/старшая кузина (по материнской линии).
Перевод: Флоренс
Обновлено: 12.02.2026