С Чо Чан Ми его связывали долгие годы вражды, начавшейся еще в детстве.
Когда он впервые переступил порог дома Чо Вон Сика, он поначалу пытался наладить отношения.
В первый же день на детской площадке друзья Чан Ми, увидев Му Хёка, спросили:
— Это тот оппа, который теперь живет у вас?
— Да. У этого оппы нет мамы и папы, поэтому мы его приютили.
После этого ответа взгляды детей мгновенно изменились.
Чан Ми говорила о нем так, словно он был декоративной рыбкой в аквариуме, но Му Хёк тогда так и не нашел в себе сил возразить.
«В будущем тебе просто нужно во всем меня слушаться. Ты мне очень нравишься, оппа».
Сообразительный ребенок быстро понял свое место в этой иерархии.
До того дня, как он поступил в университет и съехал из того дома, Чан Ми под любыми предлогами обращалась с ним, как со своей игрушкой.
С годами ее искаженная привязанность только росла.
Видя ее откровенную одержимость, Му Хёк каждый раз выражал свое явное недовольство.
— Приехал в Корею и даже не позвонил. Я начинаю всерьез обижаться.
— Как ты узнала, где я живу?
— Ну конечно, папа сказал. Ты хоть знаешь, как он переживает, что в последнее время до тебя не дозвониться?
Омерзительные отец и дочь терпеть друг друга не могли, но в такие моменты спелись на ура.
Он избегал звонков и встреч, и теперь было очевидно: отец решил пустить в ход дочь, чтобы устроить скандал.
— Мы так давно не виделись, а ты такой холодный. Два года ни единой весточки.
Кокетливо щурясь, Чан Ми незаметно протянула руку к дверной ручке.
Ее звали Чан Ми — «Роза», но внешностью и повадками она напоминала лилию.
Даже если она кажется изящной, склонив свои белоснежные лепестки, в ее аромате таится яд, способный лишить человека жизни.
Возможно, поэтому любые слова, попадая к ней в уши, тут же извращались и упаковывались в странную обертку.
В отличие от своего отца, который, говорят, был необычайно прямолинеен, Му Хёк, возможно, научился хитроумным уловкам именно живя под одной крышей с этой парочкой.
Му Хёк холодно оттолкнул руку Чан Ми.
— Я не просил тебя приходить.
— Как бы то ни было, я твоя официальная невеста. Не думаю, что стоит так реагировать на простой визит.
Когда Чан Ми достигла совершеннолетия, Глава компании Чо заговорил о браке так, словно это было само собой разумеющееся.
История о помолвке, на которую он никогда не давал согласия, стараниями Главы Чо и Чан Ми превратилась в общеизвестный факт.
Все вокруг знали то, чего не знал сам Му Хёк: его с самого начала готовили в мужья-примаки.
— Я же ясно сказал: я никогда не был с тобой помолвлен.
— Ты только посмотри на этот взгляд! Того и гляди ударишь.
Она нарочно подставила лицо, провоцируя его. Какая же коварная.
Даже во время неприятного разговора Чан Ми продолжала лучезарно улыбаться, противно подзадоривая его.
— Зачем мне доставлять кому-то такое удовольствие? С чего бы мне тебя бить?
Сразу видно, чья она дочь. Перед Чо Чан Ми, которая собаку съела на словесной эквилибристике, нельзя давать ни малейшего повода, иначе не угадаешь, как она тебя укусит.
— Ах, вот ты как заговорил?
Усмехнувшись, Чан Ми мельком заглянула в прихожую через щель в двери.
Заметив аккуратно стоящие туфли Мин Джэ, она протянула руки к Му Хёку, капризно канюча:
— У меня рука болит. Можно я зайду, и ты мне ее полечишь?
Глядя на ее кроткую и чистую внешность, любой бы легко повелся на этот спектакль.
Она была из тех, кто может пролить фальшивые слезы меньше чем за десять секунд, если это потребуется.
— Хватит ломать комедию, уходи.
— Ты действительно плохой человек, оппа.
Оставив Чан Ми сыпать проклятиями, Му Хёк с силой захлопнул дверь.
Как паутина, их связь никак не разрывалась, сколько бы он ни пытался.
— Тошно от всего этого.
Убедившись по интеркому, что Чан Ми ушла, Му Хёк тихонько постучал в комнату Мин Джэ.
Тук-тук. Но ответа не последовало.
Осторожно открыв дверь, он увидел, что Мин Джэ уже крепко спит в тусклом свете лампы.
Аккуратно повешенное на стене платье и шкатулка с украшениями — все было убрано так, словно подчеркивало: это не ее вещи. Это кольнуло его в самое сердце.
Присев на край кровати, Му Хёк погладил спящую Мин Джэ по волосам.
— Ты до сих пор не помнишь, почему я тебя люблю.
Она была слишком маленькой тогда, так что неудивительно, что она его не помнит.
Осколок воспоминаний, который Му Хёк никогда не сможет забыть, для Мин Джэ был лишь частью обыденной жизни.
Понимая, что это естественно, он все равно иногда чувствовал досаду.
Он старался довольствоваться тем, что просто находится рядом, но чем больше он смотрел на нее, тем сильнее росла его жадность.
Проглотив горечь, Му Хёк осторожно вытер следы слез с глаз Мин Джэ.
— Верь мне.
Он ни за что не повторит ту же ошибку дважды.
Выйдя из комнаты, Му Хёк тут же набрал чей-то номер.
Даже самая ужасная ночь в конце концов проходит, и наступает утро.
Проснувшись, как обычно, по будильнику, Мин Джэ посмотрела в зеркало и вздохнула.
— Ну и вид.
Глаза с самого утра опухли от слез.
Когда она вышла из комнаты, из кухни уже доносился аппетитный запах поджаренного хлеба.
— Проснулась?
— А, да.
Она и сама не заметила, как по старой привычке перешла на «ты».
Мин Джэ замялась, не зная, как на это реагировать, но Му Хёк был сосредоточен на яичнице, подрумянивавшейся на сковороде.
— Садись завтракать.
Му Хёк ловко выложил яйцо на тарелку и поставил перед Мин Джэ.
У нее не было аппетита, и она собиралась пропустить завтрак, но при виде накрытого стола в животе невольно заурчало.
На золотистый тост он положил кусочек тающего масла и добавил черничного джема.
Вместе с идеально поджаренной яичницей это выглядело не хуже гостиничного завтрака.
— Сначала выпей это.
Приложив к глазам лед, Му Хёк протянул ей зеленый сок из овощей и фруктов.
Она поморщилась, так как не любила этот вкус, но деваться было некуда, и ей пришлось зажмуриться и выпить все до капли.
— Не вкусно.
— Завтра положу побольше яблок, так что сегодня потерпи. Завтрак я сделал легким, съешь его весь.
Даже ворчание Чин Му Хёка ничем не отличалось от обычного.
Мин Джэ побоялась даже заглядывать в телефон, гадая, какой переполох там начался.
— Посуду помою я.
— Не нужно, потом просто вынешь ее из посудомойки.
Му Хёк спровадил Мин Джэ обратно в комнату, велев собираться, чтобы не опоздать.
Утром время летит незаметно. Когда она вышла, накрасив губы, Му Хёк уже сидел на диване с портфелем и читал газету.
— Что там в статьях пишут?
После вчерашнего шума сейчас должен был быть полный кавардак, но Му Хёк спокойно показал ей экран телефона — ничего не было.
— Правда?
— Ничего особенного, так что не бери в голову.
После вчерашнего инцидента все не могло разрешиться так просто.
Даже по дороге на работу Мин Джэ оглядывалась по сторонам, высматривая притаившихся журналистов.
— Ты чего?
— Да так. Ничего.
То ли из-за того, что она выплакалась, то ли по другой причине, но стена в ее сердце немного дала трещину.
Пока они ждали сигнала светофора на перекрестке, Му Хёк протянул ей руку.
— Если так тревожно, можешь держаться за меня.
— Можно?
— Почему бы и нет? Я же твой муж.
Слова вроде бы правильные, но его непринужденность снова сбивала с толку.
Всего на один год, и то ради взаимной выгоды — вот на что они договорились.
Но этот мужчина был до крайности добр, заставляя ее иногда забывать об этом факте.
— Смотри вперед, когда идешь.
— Опять ты за свое ворчание.
Даже если репортер сфотографирует их, он не сможет выпустить статью о том, как она держится за руки со своим мужем, Му Хёком.
С облегчением вздохнув, Мин Джэ и вовсе вцепилась Му Хёку в локоть.
Было заметно, как коллеги поглядывают на них, идущих вплотную друг к другу и препирающихся с самого утра.
— Не слишком ли вы в хороших отношениях с утра пораньше?
— Мы же молодожены.
Она придумывала оправдания на ходу, наблюдая за реакцией людей. Действительно, казалось, что вчерашний прямой эфир закончился как курьез, и никто не смотрел на Мин Джэ подозрительно.
— Что там говорят про вчерашнее с Со Ён Ха?
— Сказали, это реклама нового фильма. Если хотели вирусного продвижения, могли бы сделать это получше. Зачем было так поступать в прямом эфире?
Пока официального заявления не было, стало известно о следующем проекте Со Ён Ха. Благодаря этому вчерашнее событие преподнесли как пиар-акцию агентства для продвижения нового фильма.
Вероятно, компания тоже не могла выпустить новости о Со Ён Ха как есть.
«Наверное, пришлось попотеть, разгребая это».
В конце концов, в случае скандала ущерб для компании и Со Ён Ха был бы гораздо больше, чем для Мин Джэ, обычного человека. Похоже, эта выходка обернулась для Со Ён Ха голом в свои ворота.
— Я же говорил, что все будет в порядке, — тихо прошептал Му Хёк ей на ухо в лифте.
Глядя на его слегка торжествующую улыбку, она вдруг вспомнила кое-что.
— А что это было ночью?
— А, это какой-то пьяный аджосси перепутал дом и начал буянить.
— Вот как?
Даже если это был настоящий репортер, Му Хёк, похоже, не собирался ей об этом говорить.
Все еще с легкой тревогой на душе, Мин Джэ направилась прямиком в офис.
— И ты хочешь сказать, что увольняешься по такой ничтожной причине?!
Как только двери лифта открылись, по всему коридору разнесся громовой крик начальника Ана.
— Почему начальник отдела здесь в такое время?
В отличие от других сотрудников, которые приходили около восьми тридцати, начальник Ан всегда появлялся ровно в девять. А если у него были выезды, он и вовсе мог не заходить в офис. То, что он пришел намного раньше обычного, казалось странным.
— Иди, — Му Хёк зашел в свой кабинет, а Мин Джэ, бросив сумку на место, осторожно направилась к кабинету начальника Ана.
— Начальник Ан?
Оказалось, что с самого утра нервы начальнику трепал адвокат Пак Хэ Ён, юрист второго года, который стоял сейчас с низко опущенной головой под градом упреков.
— Что случилось?
— Да я уже сам не знаю. Скажи ей сам.
Какую же ошибку он совершил, что его так распекают? Обычно, если младшие сотрудники ошибались, существовало негласное правило: сначала Мин Джэ делала им мягкое замечание, и только потом начальник Ан устраивал разнос. Но сегодня даже начальник Ан, известный своим скверным характером, выглядел так, будто он сыт по горло, и открыто порицал адвоката Пака.
— Я...
Лицо адвоката Пака густо покраснело от неловкости. Он попытался что-то сказать, но в итоге, не сумев даже взглянуть на Мин Джэ, выскочил из кабинета, хлопнув дверью.
— Вот поэтому современные младшие юристы ни на что не годны...
— Да что все-таки произошло?
Хотя характер у начальника Ана был эксцентричным, он не стал бы злиться без причины. Глядя на Мин Джэ, которая донимала его расспросами, начальник Ан мельком глянул в сторону кабинета Му Хёка.
— Что произошло? Да все из-за твоего разлюбезного муженька.
— Что?
В отличие от Чин Му Хёка, который в юном возрасте сдал государственный юридический экзамен, прошел прокуратуру и стажировку за границей, адвокат Пак, несмотря на тот же возраст, был всего лишь младшим юристом второго года. И не только он — среди сверстников Му Хёка росло недовольство тем, что с ним заключили контракт как с Партнером.
— Если они так недовольны, пусть сами приносят дела с такими гонорарами!
С началом Войны за наследство в Хесон многие клиенты, включая HS Entertainment, перешли на сторону «Чочо». Однако с приходом Чин Му Хёка иски различных компаний, входящих в газету «Суджон Ильбо», естественным образом перешли под управление A&Z. Особенно учитывая контроль над медиа-ресурсами, отделы интеллектуальной собственности и другие подразделения, связанные со СМИ внутри юрфирмы, оказались завалены работой — от простых уголовных дел до контрактов о меморандумах о взаимопонимании. Проще говоря, на фирму обрушился поток работы, принесший огромную прибыль, так что в глазах начальника Ана Чин Му Хёк стал курицей, несущей золотые яйца.
— Мне не нужны те, кто не знает своего места.
Хотя начальник Ан и ценил людей, он не был настолько мягкосердечным, чтобы держать при себе бесполезных сотрудников из одной лишь симпатии. Таков был его характер. И поскольку Мин Джэ продержалась под его началом целых семь лет, в компании не было никого, кто мог бы легко ее выжить.
— Может, принести вам чаю?
Она пошла заваривать чай, чтобы разрядить обстановку, а начальник Ан, все еще не остыв, продолжал ворчать себе под нос, листая документы:
— В любом случае, этот Му Хёк... и зачем он только обрекает себя на такие трудности...
— Что?
— А, нет. Ничего.
Пытаясь поскорее замять ситуацию, начальник Ан залпом отхлебнул горячий чай.
— Ой, горячо!!
— Вы в порядке?
— Я в туалет, в туалет схожу.
Начальник Ан не умел врать. Видя, как он поспешно сменил тему и сбежал, она поняла, что это был разговор, который он хотел скрыть от нее. Взглянув на то, что написал адвокат Пак, она невольно вздохнула.
Вытерев пролитый чай, Мин Джэ заварила чашку теплого кофе и постучала в дверь кабинета Му Хёка.
— Войдите.
Му Хёк, непривычно в очках, аккуратно разбирал кипу документов. Может, из-за слов начальника Ана, но сегодня он выглядел особенно уставшим.
— Выпей кофе, сделай перерыв.
— ...Спасибо, выпью.
Только тогда он отложил перьевую ручку и взял чашку. Видимо, из-за большой занятости его галстук уже был ослаблен.
— Ты слышал то, что было сейчас?
— Я привык к этому еще со времен прокуратуры. Ничего удивительного.
Хотя это могло задеть его чувства, Му Хёк с невозмутимым видом поднял глаза на Мин Джэ, сидя на своем месте.
— Ты правда в порядке?
— Раз я не в порядке, иди сюда.
Поставив чашку, Му Хёк с озорной улыбкой потянул Мин Джэ за руку.
Обновлено: 10.04.2026