Охранник взорвался от гнева: «Ох, начальник, вы слышали? Ему действительно жить надоело!»
Руководитель свирепо посмотрел на работника, затем улыбнулся и положил руку Цзоу Илуну на плечо: «Илун, он просто пошутил. Оставь это! Может в будущем вы подружитесь. Ацян просто много болтает попусту, так что пощади его на этот раз».
«Хорошо! Но если ты посмеешь еще раз оскорбить моего брата Тан, я разорву тебе рот!»
Цзоу Илун повернулся кругом и ушел.
Он пошатывался и чуть не упал не землю, пытаясь удержать равновесие и все же, ковыляя, поплелся к выходу с ринга.
В конце концов, Цзоу Илун – живой человек из плоти и крови, который был неспособен противостоять избиениям головорезов, но в его сердце была сила и он чувствовал, что это уменьшило его физическую боль.
После того, как Цзоу Илун ушел, хозяин боксерского ринга привычно взял охранника, за плечи, утешительно успокоил: «Ацян, не обижайся. Этого ребенка нужно использоваться и от него будет много пользы на следующем матче. Вот когда он проиграет, тогда проучишь его. Но помни: сейчас его трогать нельзя. Мы все еще управляем этой ареной и не можем испортить нашу репутацию».
Охранник пришел в себя и вытер пятна крови с лица: «Что ж, я испытывал облегчение от ваших слов».
«Сходи в больницу. Боюсь, тебе прилично досталось».
Тан Хаодун уже покинул подпольную боксерскую арену, он не мог знать, что произошло после его ухода, не говоря уже о том, что он врезался в память будущему чемпиону мира по боксу.
Бай Минь доставила Чжоу Хаочэня в больницу, чтобы осмотреть его травмы. Тан Хаодун и Гао Канкан нашли ресторан, поужинали и вернулись в школу.
В субботу во второй половине дня Тан Хаодун читал в библиотеке, когда туда зашла Ли Шаша с уймой вещей, чтобы увидеть его.
Она познакомилась с библиотекаршей и легко получила разрешение зайти на второй этаж библиотеки.
Ли Шаша с улыбкой подошла к парню: «Миллиардер, ты все еще так усердно учишься? Пришло время наслаждаться жизнью!»
Тан Хаодун поднял глаза, Ли Шаша была одета в колготки в сеточку и рванные джинсы, на голове была широкополая шляпа от солнца, а губы покрывала розовая помада как у Барби, которая придавала ей игривости.
«О, я не видел тебя несколько дней, а ты похорошела» - искренне похвалил Тан Хаодун.
«Что значит несколько дней? Мы не виделись уже давно. Ты путешествовал заграницу, потому что хотел попробовать милых румынских девушек, после чего больше не хочешь иметь дело с местными девушками. Пришлось проявить инициативу и связаться с тобой самой».
Ли Шаша надула губы и улыбнулась. Она осторожно поставила сумку с покупками, сняла шляпу и оперлась на стол Тан Хаодуна.
Короткие до шеи волосы были распущены и покрыты несколькими фиолетовыми прядями.
Тан Хаодун обнаружил, что Ли Шаша вставила серьгу-гвоздик в мочку левого уха.
«Знаешь, я занят», - он удивленно посмотрел на Ли Шашу, - «Ты сильно изменилась. Подстриглась и сережки надела. Ты собираешься изменить имидж? Стать плохой девочкой? И сейчас же осень. Зачем тебе шляпа от солнца?»
Ли Шаша вздохнула: «Ты ничего не понимаешь. Сейчас наступило бабье лето и палящее солнце будет еще какое-то время. Ты остаешься в библиотеке весь день и не выходишь, чтобы понять чувства простых людей, прямо как император, живущий во покоях дворца. Я только что уладила дела с отцом, и опять зашла в тупик с мамой, поэтому я оделась так, чтобы разозлить ее!»
«Ты сказал мне об этом, потому что твоя мать заставляет тебя переехать обратно домой?»
Ли Шаша нетерпеливо кивнула: «Я все равно не хочу возвращаться домой. Когда я там, чувствую себя, как в тюрьме. Это раздражает ...
Тан Хаодун ухмыльнулся: «Юность, понимаю!»
Обновлено: 09.04.2026