«Маленький брат, я восхищаюсь тобой! Я многое повидал и испытал в любовных делах, но первый раз вижу такого мастера, как ты, который смог так промыть мозги девчонке. Если ты будешь гнаться за Гао Канкан, то перейдешь черту. В нашей стране должны запретить гаремы».
Чжоу Хаочэнь чистосердечно поднял палец вверх.
Тан Хаодун сначала посмотрел на Чжоу Хаочэня, а затем повернул голову и посмотрел на Ли Шашу, которая сладко умостилась на его на плече. Он был в замешательстве.
Что вообще происходит?
Ли Шаша и Чжоу Хаочэнь – оба были со странностями. Они много болтали и восприняли тему разговора односторонне.
Чжоу Хаочэнь, «воображаемый соперник в любви» не раздражал, но был слишком самодоволен и считал себя всегда правым. И в итоге от столкнулся с Ли Шашой, которая любила поспорить и отстаивала свою точку зрения.
Тан Хаодун ничего не смог поделать: вместо того, чтобы слушать, как эти двое спорят, лучше провести время за чтением книги, поэтому ему нужно было это прекратить.
«Не ссорьтесь. Особенно ты, Чжоу Хаочэнь! Поворачивайся обратно, не шуми и не мешай другим отдыхать. Кроме того, хватит притворяться знатоком. Очевидно, что ты думаешь о себе невесть что. Когда ты начинаешь говорить, сразу видно твой уровень в любовных делах. Ты отвечаешь подарком на подарок. Ты одеваешь одежду дорогих брендом и крутые очки, но на самом деле это все показное. Думаю, тебя часто бросали в школе из-за твоего характера. Если бы у тебя не было денег, девушки и не посмотрели бы на тебя».
Тан Хаодун попал прямо по больному, и Чжоу Хаочэнь был ошарашен.
Его младший брат Чжоу Хаовэнь улыбнулся и повернулся к нему: «Ха-ха, мой отец также отзывается о брате и часто ругает его за бесполезность».
Столкнувшись с безжалостным откровением своего младшего брата, Чжоу Хаочэнь окончательно сконфузился: «Уйди и не возвращайся! Ты и так хорош в учебе и осмеливаешься насмехаться над своим старшим братом. Вместо того, чтобы быть на моей стороне, ты поддерживаешь других».
«Ха-ха-ха ...»
Тан Хаодун и Ли Шаша молча посмотрели друг на друга, и улыбались даже уголками глаз.
«Это становится скучным. Жавайте прекратим этот разговор» - Чжоу Хаочэнь хлопнул в ладоши и наконец повернулся к себе и замолчал.
Воцарилась тишина и за окном быстро проносился пейзаж. Тан Хаодун долгое время не обращал внимания на пейзаж во время путешествия.
Голова Ли Шаши так и лежала на его плече, она не перемещалась обратно, а наоборот оказалась еще ближе. Она плотно прижалась к груди Тан Хаодуна, тихо прислушиваясь к сердцебиению парня, которое билось все быстрее.
В этот момент Тан Хаодун не находил себе места, потому что впервые держал в объятиях девушку. Ощущения были странные.
Теплое тело в его руках — это живое существо и это полностью отличалось от ощущений, когда с любовью держишь на руках домашнее животное.
Обнимать и полагаться на кого-то оказалось очень полезно: впервые Тан Хаодун, проживший 17 лет, почувствовал себя настоящим взрослым мужчиной и что в нем нуждается кто-то другой.
Он почувствовал, что его тело одеревенело, кожа головы внезапно онемела, а в его подсознании, казалось, появился третий глаз, порхающий над головой и тайно наблюдающий за ними.
Эта девчонка, которую он называл наивным сокровищем, казалось, слишком цепко льнет к нему. Тан Хаодун хотел обратиться к ней и сказать, чтобы она поднялась, но что-то мешало. Будто говорило ему «не говори ничего, не нарушай тишину ни на мгновение».
Тело жило своей жизнью. Его язык тоже одеревенел, и он не осмеливался действовать опрометчиво.
К его ужасу, Ли Шаша внезапно начала пальцами вырисовывать круги по его груди.
Было щекотно и приятно.
Его кадык дернулся, и он тихо сказал: «Наивное сокровище, что ты делаешь? Не связывайся со мной!»
Ли Шаша намеренно выгнулась в его объятиях и самодовольно улыбнулся: «Тан Хаодун, твое сердце так быстро бьется».
«Вздор. Если оно не будет биться, я умру».
«Я имею в виду - оно бьется из-за меня».
Последовало долгое молчание.
Тан Хаодун, пересилив себя, выдавил: «Брось, если прижать к себе кошку или собаку, ты тоже услышишь, как оно бьется. По твоим словам, оно будет биться из-за всего в мире».
«Меня не интересует весь мир» - глаза Ли Шаши вспыхнули странным блеском, - «Я всего лишь хочу, чтобы оно билось из-за меня».
Тан Хаодун обалдел и был в той редкой ситуации, когда был полностью смущен.
Чжоу Хаочэнь впереди повернул голову, когда услышал движение, и начал хохотать и дразнить: «Ха-ха, а неплохо! Навыки этой девчонки тоже достигли высокого уровня. Она даже сердце старого монаха, который ушел в горы, заставит трепетать. Ты не выдержишь этого, Тан Хаодун. Просто подчинись ей».
Как и его брат, Чжоу Хаовэнь тоже повернул голову и уперся подбородком об сиденье, но ничего не сказал. Его глаза были полны зависти.
Чжоу Хаочэнь внезапно поднял руку, чтобы закрыть глаза младшему брату: «Хаовэнь, не смотри. То, что тут происходит, не для детей».
«Брат, мне 16 и скоро я достигну совершеннолетия. Почему ты всегда относишься ко мне как к ребенку?» - однако его недовольство звучало очень по-детски.
Обновлено: 09.04.2026