Глава 7 — Глава 7. Актёрская школа

Глава 7. Актёрская школа   Умение завладеть камерой, позволяющее не теряться на фоне Ким Джэхуна, тонкая и сильная актёрская игра, передающая сложную внутреннюю борьбу Танджона, который скрывает за внешней уверенностью скорбь, страх и ужас, – и Ли Джиу, обладающий всем этим, идёт в актёрскую школу? Повод для удивления имелся, но Ли Джиу сохранял полную серьезность. «В этом мире, чтобы быть актёром, недостаточно просто хорошо играть». Главное – камера. Прежде, вселяясь в человеческие тела, демон просто проживал чужую жизнь. Здесь же правила диктовал объектив: приходилось просчитывать, какая часть тебя и под каким углом попадет в кадр. Джиу понимал: на этот раз ему чертовски повезло. Оператор, завороженный игрой, сам ловил нужные ракурсы. Любой лишний шаг в сторону – и критическая ошибка, выход за пределы кадра. «К тому же… если я собираюсь жить как актёр, то, конечно, мне понадобится запись о посещении актёрской школы. Да и для налаживания связей тоже…» Обдумав всё это, Ли Джиу решил пойти в актёрскую школу, в которую его записала мать, и вместе с ней отправился туда. Однако… — Простите, но мы не можем принять Джиу в нашу школу. От отказа директора Хан Суджи и Ли Джиу удивлённо округлили глаза. — Что?.. Но почему, когда я звонила на прошлой неделе, вы сказали, что всё в порядке? На протест Хан Суджи директор с виноватым видом ответил: — Мы тоже так думали, пока не увидели тизер «Суяна». Да, именно в тизере и была проблема. «Суян: вор, укравший трон» уже привлёк к себе внимание благодаря участию «короля без короны» Ким Джэхуна и айдола Чхве Субин из группы «Розмари», и, конечно же, директор актёрской школы посмотрел тизер сразу же, как он вышел. И, посмотрев, только усмехнулся. — Да уж, талант… какая жестокая штука. Увидев тизер, он едва узнал в этом мальчике того, кто подал заявление на поступление. Взгляд раненого зверя, прошивающий насквозь – разве десятилетний ребёнок на такое способен? Безусловно, парнишке ещё предстояло многому научиться. Помимо самой актёрской игры, существовала масса тонкостей: от секретов поведения на площадке до выстраивания связей в индустрии. В этих вопросах школа могла оказать неоценимую поддержку. Но… не будут ли другие дети чувствовать себя неполноценными рядом с ним? — Простите, но это место, где обычные дети-актёры изучают основы. У нас нет отдельной программы для таких гениальных актёров, как Джиу. Какой родитель рассердится, услышав: «Ваш ребёнок настолько невероятен, что мы просто не в силах с ним справиться!»? Хан Суджи, поначалу нахмурившаяся от отказа, теперь стояла с покрасневшим лицом, отмахиваясь руками и приговаривая: «Ну что вы…». «…Не понимаю, почему мама смущается». Ли Джиу посмотрел на Хан Суджи, прищурившись. Добрая, милая, простая женщина. Но внутри неё – сильное чувство ответственности и безграничная любовь к нему. Уже одно то, что она решила родить и вырастить ребёнка в одиночку, делало её замечательным человеком, достойным похвалы. Поэтому ему искренне хотелось быть для неё хорошим сыном. Пока Джиу витал в облаках, директор школы уже рекомендовал Хан Суджи другую школу. Поблагодарив его, Хан Суджи сразу же отправилась по новому адресу. — Мама, куда мы едем? — В «Донвон Экторс». Говорят, это престижная актёрская школа, которой руководит популярный актёр Чхве Донвон. — …Что-о? Там, наверное, плата за обучение сумасшедшая? — Я тоже так подумала и хотела отказаться… но он поговорил с кем-то по телефону и сказал, что плата не нужна, пусть мы просто приедем и покажемся. — Ого. «Это тоже из-за того тизера?» Конечно, Джиу и сам посмотрел тизер, как только он вышел. Он видел отснятый материал на мониторе на площадке, но готовый, смонтированный ролик был совсем другого уровня. «Похоже, сработало». Если его считают гением, то могут и вложиться в будущее, сделав обучение бесплатным. Игра Танджона в видео была слишком хороша, чтобы быть результатом монтажа, так что это не обман, а значит, наличие в школе такого талантливого ученика само по себе будет хорошей рекламой. В итоге, Джиу вместе с Хан Суджи отправился в «Донвон Экторс».   * * *   — Здравствуйте, я Чхве Донвон, директор «Донвон Экторс». Вы, наверное, уже всё знаете из телефонного разговора? Чхве Донвон, в котором угадывалась аура зрелого, красивого актёра, с улыбкой поприветствовал их, и Хан Суджи, растерявшись, поклонилась в ответ. — Д-да, мы пришли по рекомендации директора другой школы. Я мама Ли Джиу… Я ваша давняя поклонница, господин Чхве. Ваш фильм «Ржавые часы»… я была так тронута. — Ха-ха, спасибо. «Мама, кто-нибудь подумает, что это ты пришла на собеседование…» Закончив приветствие с покрасневшим от волнения лицом, Хан Суджи отошла назад, вытолкнув Джиу вперёд, и только тогда полный интереса взгляд обратился на него. Чхве Донвон, глядя на Джиу, улыбнулся. — Так это ты Танджон? — Меня зовут Ли Джиу. Для меня большая честь познакомиться с вами, сонбэним. — Сонбэним? — Меня ведь ещё не приняли в ученики… поэтому я хотел бы поприветствовать вас как младший, обращающийся к глубокоуважаемому старшему коллеге. — Ха-ха, ну и дела. Сколько ему лет, вы сказали? Десять? Да ладно, это невозможно. Одной лишь не по годам развитостью это не объяснить. К счастью для Джиу, он не был из тех, кто с порога заявляет: «Пф, я не собираюсь признавать своим коллегой такого желторотого птенца». Он смотрел на Джиу с добродушным видом, словно на забавного племянника, и предложил им сесть. И начался разговор о поступлении в школу. — Увидев тизер, я, честно говоря, не поверил своим глазам. Ребёнок-актёр, который не уступает Джэхуну… я подумал, что мир сошёл с ума. Джиу где-то учился актёрскому мастерству? — Д-дело в том, что он никогда не посещал актёрских школ. Снимался в качестве модели для детской одежды, вот и всё… А в дораму попал по знакомству… нам сказали, что это будет эпизодическая роль, пара сцен, и всё, а тут вдруг такое, мы и сами в растерянности. — Да ладно… если это правда, то он просто гений от природы. Если ребёнок без всякой подготовки так играет, то таким, как мы, пора закрывать свой бизнес, мама Джиу. Для Хан Суджи это оставалось неоспоримым фактом, и добавить ей было нечего. Чхве Донвон, чей актёрский глаз привык мгновенно распознавать фальшь, сразу считал её искренность – и изумился ещё сильнее. «Правда, ничему не учился?» Если это так, то… «…он же может вырасти в настоящую звёзду мирового масштаба?» Чхве Донвон посмотрел на Джиу со смешанным чувством надежды и страха разочарования. Мальчик сидел и улыбался. Одно лишь это лицо с андрогинными чертами, свойственными детскому возрасту, – нереальная красота, с которой можно было бы безбедно прожить всю жизнь. — Джиу, у тебя есть какая-нибудь свободная импровизация, в которой ты уверен? — Свободная импровизация? Обычно такие вопросы задают взрослым или абитуриентам, но не детям, но Чхве Донвон спросил, и Джиу, поводив глазами, ответил: — Что мне нужно сыграть? — Что угодно. То, что ты хочешь выразить сейчас. — … Ли Джиу на мгновение задумался, скрестив руки на груди. «Что мне нужно сделать, чтобы произвести хорошее впечатление на этого актёра-директора и поступить в школу? Что он хочет во мне увидеть?» Если бы он хотел увидеть «Танджона», он бы так и сказал. Но раз он этого не сделал, значит, он хочет увидеть что-то другое, то, чего не было в Танджоне. Додумав до этого, Джиу быстро принял решение. — Да, я попробую. — Отлично. Нужен партнёр? — Нет, я сыграю монолог. — О, правда? Тогда начинай, как будешь готов. — Хорошо. После этих слов Чхве Донвон замолчал, давая Джиу время настроиться. «Ну, посмотрим, что ты мне покажешь». — … Джиу, на мгновение закрывший глаза, медленно открыл их. Слегка приоткрытые губы, щёки, тронутые нежно-розовым румянцем, блестящие глаза и мягкие морщинки в уголках глаз. С первого взгляда стало ясно. Это было лицо «влюблённого юноши». — О, Кристина. Зачем же ты Кристина?.. Лицо юноши, счастливо улыбающегося при мысли о своей возлюбленной, о своей первой сладкой любви, постепенно омрачается. — Если бы ты не была старшей дочерью семьи Лючио… нет, если бы я не был законным наследником семьи Фабрицио… Печаль, обида, но в то же время непреодолимая любовь, самобичевание – сложный вихрь вязких, противоречивых эмоций пронёсся по лицу мальчика. «За основу взял "Ромео и Джульетту"? Какая выразительность…» Чхве Донвон смог уловить все эмоции, расцветавшие и увядавшие на лице Джиу, словно цветы. «Нет, это невозможно. Метод Станиславского? Нет, в десять лет он не мог испытать такую любовь и ненависть, значит, это игра воображения… Но разве можно сыграть такие чувства, просто представляя их… это… возможно?!» Это было заблуждение, вызванное тем, что Джиу выглядел как десятилетний мальчик. Для игры по методу Станиславского, где актёр проецирует свой опыт на персонажа, нужен богатый жизненный опыт. А для метода анализа персонажа, где актёр, глубоко изучив роль, создаёт в своём воображении живого человека и подражает ему, нужно время на изучение этого персонажа. Игра, которую показывал Джиу, не подходила ни под один из этих методов, и это сбивало с толку. Тем временем лицо юноши, терзаемого любовью, сменилось мрачным, полным злобы выражением. Ясные глаза, после того как он несколько раз протёр их рукавом, налились кровью, спина странно напряглась, а круглые глаза сузились, как у человека, измученного усталостью. Странным, с металлическими нотками, голосом Ли Джиу сказал: — Всё… было ложью. И слова о любви, и шёпот о том, что ты хочешь быть со мной… всё… это был лишь обман, чтобы сделать меня предателем семьи и уничтожить… Голос, дрожащий от гнева, наполнился влагой. Из покрасневших глаз уже катились слёзы. — Если хочешь победить… можно ли ради победы делать такое? Можно ли?.. Он в безумии взъерошил волосы, а затем, воздев руки к небу, взревел. И, опустошённо хихикая, как сумасшедший, затрясся от смеха. А когда смех прекратился, он леденящим голосом и взглядом, словно выплёвывая слова, произнёс: — Проклятие блуднице из рода Лючио! Да постигнет её семью погибель! О, богиня правосудия Фемида! Прокляните их!! От этого зрелища, словно из фильма ужасов, от ощущения, будто проклятие и вправду сбывается, по телу побежали неприятные мурашки. И жуткий мальчик, который, как сумасшедший, царапал воздух и изрыгал проклятия… — Я закончил, — сказал он в следующую секунду, и его лицо снова стало бесстрастным, словно ничего и не было. — … На мгновение повисла тишина. — Тебе ведь не десять лет, правда? — спросил Чхве Донвон, глядя на Джиу дрожащими глазами.