Глава 2 — Глава 2. Король Танджон

Глава 2. Король Танджон   Танджон. Самый несчастный юный правитель в истории династии Чосон. Танджон был внуком великого Седжона и сыном Мунджона. Трагедия мальчика началась со смертью отца, который скончался спустя всего пару лет после восшествия на престол. Оказавшись на троне в слишком юном возрасте, ребёнок стал легкой мишенью для амбициозных родственников. В итоге родной дядя, принц Суян, отстранил племянника от власти, отправил в изгнание, а позже приказал казнить. Так оборвалась короткая и полная горечи жизнь юного монарха. Сцена, которую снимали сейчас, показывала Танджона, который, чувствуя смертельную угрозу, но не смея подозревать дядю, в одиночестве рыдает, тоскуя по отцу. Такую гамму чувств сложно сыграть и взрослому, что уж говорить о ребёнке. Режиссёр намеренно оставил эту сцену, которую по незнанию потребовала сценаристка-желторотик. Пусть, мол, сама посмотрит, что из этого выйдет. Однако… — …Батюшка. Что, чёрт возьми, происходит? Тихий, едва слышный голос, похожий на шёпот в пустой комнате, но с такой чёткой дикцией, что каждое слово впивалось прямо в слух. Скрытая в нём скорбь пронзила сердце, и режиссёр Чхве, сам того не ожидая, почувствовал, как по телу пробежала дрожь. Он широко раскрыл глаза. «Что это такое?» Игра Ли Джиу, ребёнка-актёра, приковала к себе всё внимание. Одно слово, одно вложенное в него чувство – и он завладел всеми присутствующими. Статичная сцена, где десятилетний мальчишка добился такого эффекта? «Ещё мгновение назад он портил дубль за дублем, а сейчас – будто совершенно другой человек?..» Когда Джиу медленно поднял опущенную голову, все на площадке замерли, изумлённо глядя на его лицо. На нём отражалась не только скорбь, но и отчаянная гордость юного короля, что, стиснув зубы, пытался превозмочь свою боль. Слова, которые он не смел произнести, которые давил в себе, наконец вырвались наружу. — Батюшка… как же вы могли оставить меня одного?.. — Ого… Режиссёр по свету тихо ахнул, а его ассистент обхватил себя за руки, словно от озноба. Невозможно было передать словами ту глубину эмоций, что звучала в его голосе. Режиссёр Чхве сглотнул. «Я сплю? Десятилетний мальчишка, всего одной сценой, смог создать настолько убедительный образ Танджона, что в него невозможно не поверить? Тот самый парень, что тридцать минут назад и двух слов связать не мог?» Пока группа замерла в оцепенении, Джиу сделал нечто непредвиденное. По сценарию ему полагалось неподвижно плакать, утирая слёзы, но вместо этого актёр вдруг пошатываясь двинулся вглубь площадки. Режиссёр не спешил командовать «Снято!» — слишком уж драгоценной казалась эта эмоциональная нить. Подчиняясь какому-то наитию, он выкрикнул — Паннинг! По его команде камера, до этого замершая, встрепенулась и последовала за Джиу. Съёмка с проводкой наполнила кадр живой динамикой, и даже в походке Танджона проступил особый смысл. Шаги – неуверенные, но твёрдые. В них читалась слабость и, одновременно, несгибаемая воля юного короля, в чьих жилах текла кровь дракона. Он поднял голову и в отчаянии воззвал к небесам: — Батюшка! Неужели вы покинули меня! Батюшка! Накопившиеся за время ходьбы горечь и обида вырвались наружу, словно взрыв. Сила голоса, исходившая от такого маленького тела, оказалась настолько мощной, что, казалось, даже камера задрожала. Люди застыли в изумлении. А вот Джиу был в ударе. «Именно это чувствовал свергнутый принц королевства Кайдориан». Говорят, чем богаче опыт актёра, тем шире и глубже его игра. Что же произойдёт, если гением актёрского мастерства окажется существо, прожившее тысячи лет, наблюдавшее за бесчисленным количеством жизней, а порой и проживавшее их вместе с людьми? Он не просто вживался в роль, он мог воспроизвести эмоции тех, кого видел или чью жизнь прожил сам. Это делало его величайшим актёром. Оцепенение, вызванное королевским величием свергнутого принца, прошло лишь тогда, когда опомнившийся режиссёр Чхве крикнул «Снято!». — Что это сейчас было?.. Вы видели?! — Невероятно, просто небо и земля по сравнению с прошлыми дублями! — Но он же отошел от сценария… — Какая разница, если режиссёр не остановил камеру? Значит, эта версия в сто раз лучше! — Боже, да от его игры мурашки по коже… На площадке поднялся шум. И неудивительно. Как мог Ли Джиу, который только что портил дубль за дублем, и этот Ли Джиу быть одним и тем же человеком? Невероятно. Актёрское мастерство не может вот так внезапно взлететь до небес. Казалось, в тело юноши вселился кто-то другой. Режиссёр Чхве тут же подбежал к Джиу. Его лицо было серьёзным, словно он и не относился к этой дораме с пренебрежением. — Ч-Джиу. Что это сейчас было, а?! — А, режиссёр. Джиу, всё ещё погружённый в эмоции, с виноватым и смущённым видом ответил подбежавшему режиссёру: — Простите, режиссёр. Я сам не заметил, как отошёл от сценария… — Нет-нет, это не страшно. Но скажи, почему вдруг у тебя так хорошо получилось? Почему ты вдруг пошёл и начал говорить реплики на ходу? На слова режиссёра Джиу виновато огляделся. — Это было странно? Странно? Да ни в коем случае! Режиссёр Чхве, возбуждённо размахивая руками, заговорил: — Нет! Наоборот, сцена ожила! Конечно, если бы ты просто стоял на месте, чувство грусти и одиночества усилилось бы, но… когда Танджон двинулся и воззвал к небу, это слабое движение и полный страсти крик породили такой пафос… Режиссёр Чхве, которого прорвало, ещё какое-то время говорил без умолку, но, заметив растерянное лицо Джиу, понял свою ошибку и откашлялся. — Кхм! В общем, это было небо и земля по сравнению с тем, что раньше. Что, чёрт возьми, произошло за эти тридцать минут?! — Я просто… решил постараться. — П-постараться? Будь всё так просто – захотел и сыграл – разве в киноиндустрии остались бы бездарности? Разве те, кого честит публика, выходят на камеру без капли старания, думая лишь о гонораре? Нет. Старанием такое не объяснить. — …А до этого? — Честно говоря… я очень стеснительный, поэтому не мог привыкнуть… хе-хе. От такой нелепой отговорки режиссёр Чхве и вся съёмочная группа застыли, но Джиу оставался невозмутимым. В конце концов, что можно было возразить ребёнку? Режиссёр Чхве с ошеломлённым видом криво усмехнулся, и лицо Джиу напряглось. — А, может, всё-таки было странно? То, что я пошёл в конце… и кричал в потолок… это, наверное, была слишком сильная импровизация… — Нет, было отлично. Но… та твоя импровизация, отличавшаяся от сценария. Почему ты сыграл именно так? — Если вам не понравилась моя игра, простите. Мне следовало обсудить импровизацию заранее… — Нет-нет, я ни в коем случае не ругаю. Наоборот, это было так впечатляюще и здорово, что мне просто интересно, как ты к этому пришёл. На вопрос режиссёра Джиу на мгновение задумался. Поставив себя на место персонажа, он быстро нашёл ответ. — Я подумал, что Танджон ведь тоже ребёнок. — Что? Ребёнок? Джиу пояснил недоумевающему режиссёру: — В дораме Танджон изображён как беспомощный и грустный мальчик. Несчастный ребёнок, игрушка в руках судьбы. Но ведь Танджон, прежде чем стать королём Чосона, – просто ребёнок. — Ну… да. — Перед своими подданными он, конечно, старается не показывать свою эмоциональную незрелость, ведёт себя по-взрослому и сдерживается. Но в одиночестве он, как и любой ребёнок, наверняка злился, сердился и плакал. И в такой ситуации он, конечно же, обижался бы на отца. — … — Когда я представил себя на его месте… обида на отца вырвалась сама собой. — А… — Я чувствовал, что не могу просто стоять. Эмоции требовали выхода. Если бы Танджон мог, он бы швырял вещи и кричал, но железные правила этикета не давали ему сорваться. Поэтому эти тяжёлые шаги и слёзы – его единственный способ закричать о своей боли. Это был бунт ребёнка, который до боли обижен на отца за то, что тот ушёл слишком рано. — … Съёмочная группа ошеломлённо смотрела то на Джиу, то на режиссёра Чхве. «Это… анализ роли от десятилетнего ребёнка?» «Чёрт…» «Это, конечно, поразительно… но как бы проблем не было?» По сути, десятилетний ребёнок-актёр только что раскритиковал сценарий и режиссёрскую концепцию как нереалистичные. Хотя Джиу, скорее всего, не понимал всей серьёзности ситуации и просто высказал своё мнение, взрослые на площадке с тревогой следили за реакцией режиссёра. И вот, режиссёр Чхве, стоявший как статуя, примерно через три секунды открыл рот. — Пф. — Пф? Не успел Джиу удивлённо наклонить голову, как режиссёр разразился хохотом. — Пха-ха-ха-ха! Вот это да! Ну и дела! Режиссёр Чхве ударил себя по голове сценарием и, запрокинув голову, громко рассмеялся. Пока все ошеломлённо смотрели на него, он, не обращая ни на кого внимания, смеялся около минуты, а затем, успокоившись, сказал: — Да, ты прав. У ребёнка есть и злость, и обида на отца, и необходимость соблюдать этикет перед придворными. — Правда? — Да, в первоначальном сценарии, который я получил, была сцена, где Танджон подбегает к окну, открывает его и изливает свою боль небу. Но я поговорил со сценаристкой и изменил её. — Почему? — Потому что я не верил, что тебе под силу такая сложная палитра эмоций. Глаза режиссёра Чхве азартно блеснули. — Но ты не просто справился – ты вдохнул в этот кадр жизнь. И сделал это сам: проанализировал каждую деталь и выстроил характёр. Я прав? — Я не совсем понимаю, о чём вы… Но советов я ни у кого не просил, это правда. Режиссёр окончательно убедился в своей догадке: «Точно, это же Stella Adler Character Sheet!» В отличие от метода, основанного на личном опыте актёра, эта техника требует глубокого разбора образа и его филигранной примерки на себя. Само собой, такая работа находилась далеко за гранью возможностей десятилетнего ребёнка. «Если бы не увидел своими глазами, ни за что бы не поверил в такой талант». Помолчав немного, режиссёр Чхве обратился к матери Джиу, Хан Суджи: — Простите, мама Джиу. Он посещал актёрскую школу? — А, нет… съёмки в дораме начались так внезапно… мы, конечно, спешно записались, но занятия начнутся только со следующей недели… Хан Суджи и сама с недоверием смотрела на своего сына. — …Понятно. Режиссёр Чхве сжал в руке помятый сценарий и после недолгого раздумья объявил: — …На сегодня съёмки окончены. Нужно немного подправить сюжет. — Что? Оператор, услышав слова режиссёра, нахмурился. — Режиссёр Чхве, вы уверены? Сценаристка у нас та ещё упрямица. К тому же она ученица той самой Ким Ари, и это её дебют. А дебютантов лучше не трогать. Говорят, новичкам везёт, но со сценаристами-дебютантами всё иначе: либо у них зашкаливает гордость за свой сценарий и они не идут на уступки, либо, наоборот, из-за неуверенности во всём подчиняются режиссёру. Последнее, впрочем, редкость, если только сценарист не выстрелил внезапно на каком-нибудь конкурсе. Обычно даже дебютанты несколько лет работают ассистентами у маститых авторов и видят, какой огромной властью обладают звёздные сценаристы. Проблема в том, что иногда эти бывшие ассистенты начинают вести себя так, будто сами уже стали звёздами. Сценаристка этой дорамы, Хён Сочжон, ученица прославленной Ким Ари, относилась как раз к числу таких людей. Однако режиссёр Чхве не сомневался в собственных силах. — Наоборот, именно потому, что это её дебют, всё получится. В начале своего пути они хотят снимать не просто дораму, а произведение искусства. — Ха-а. — Когда сценаристка увидит эту запись, она не сможет не передумать. Режиссёр Чхве посмотрел на читающего сценарий Джиу, и его глаза заблестели. — Этот Танджон не должен так просто уйти со сцены. Он должен вцепиться в принца Суяна и не отпускать.