Должно быть, он быстро потерял сознание и не успел почувствовать слишком сильную боль, но теперь под проливным дождём все ощущения внезапно нахлынули на него, захлёстывая с головой.
Он понимал, что нужно ехать в больницу, но не мог. Популярный айдол в больнице посреди ночи — он даже бояться не смел того, что напишут об этом СМИ и антифанаты. Какая там больница, он даже не решался найти хоть какое-то место, чтобы укрыться от дождя.
Тем более он не смел возвращаться в общежитие. Он взял отпуск в компании под предлогом «поездки в родной город к родственникам», и если он вернётся сейчас... Господин Ли и правда закрывал глаза на его отношения со Старшей барышней Шэнь, но Юэ Юаньи ни капли не сомневался: если он посмеет принести с собой проблемы, Ли Чэн обойдётся с ним гораздо суровее, чем Старшая барышня Шэнь.
Ледяная вода стекала по длинным ресницам, по бледному красивому лицу и затекала за воротник рубашки. От холода он вздрогнул.
В груди слева было пусто, и этот холод ощущался острее, чем ледяной дождь.
Он вспомнил об одном человеке. В её глазах каждый раз при виде него вспыхивал трогательный свет. Пусть она была немного глупенькой, но рядом с ней на сердце становилось тепло. Он позволял себе обращаться с ней как угодно, зная, что, несмотря ни на что, она с улыбкой его простит... Она была его вечным пристанищем, когда некуда было идти, возможно, единственным человеком в этом мире, который любил его сильнее всех.
Он потерял её, и сердце наполовину опустело.
Юэ Юаньи крепко сжал пальцами край одежды на груди и с горькой улыбкой набрал номер.
— Алло... это я.
...
Спустя неизвестно сколько времени ливень над головой внезапно прекратился.
Юноша в белой одежде, одиноко сидящий на земле, растерянно поднял голову. Ледяные капли стекали с его длинных ресниц, словно слёзы.
Под нежно-розовым зонтом с лепестками сакуры стояла прелестная девушка. На её лице отражалась с трудом сдерживаемая жалость. Наклонившись, она протянула ему руку.
* * *
— Больно?
Линь Цинцин осторожно обмакнула вату в йод и принялась обрабатывать рану на его плече.
Люди Старшей барышни Шэнь знали меру: они не трогали лицо, избегали мягкой части живота и других легкоуязвимых мест, выбирая те участки, где боль сильнее всего, но вред здоровью минимален. Сразу видно — работали профессионалы.
Рана на плече появилась, когда он пытался вырваться и сбежать, но его подставили подножку, схватили за волосы и снова швырнули к ногам Старшей барышни Шэнь, и он ударился об острый резной угол стола.
Юэ Юаньи не хотел больше вспоминать те несколько кошмарных часов. Он поднял взгляд на Линь Цинцин и выдавил слабую улыбку:
— Всё в порядке.
Вместо того чтобы думать о боли, он с беспокойством осматривал элегантно обставленную комнату Линь Цинцин. Его ноги оставили грязные следы на полу, а с насквозь промокшей одежды всё ещё капала вода.
Но Линь Цинцин уже не могла сдерживаться. Помогая ему с ранами, она то и дело всхлипывала, и слёзы капали из её глаз:
— Кто это сделал? Как же так?
— ...
Юэ Юаньи вздохнул и мягко взял её за руку:
— Ничего, всё уже в прошлом. Главное, что ты здесь...
Хорошо, что она всё ещё рядом.
Пустота в груди снова заполнилась. Юэ Юаньи опустил глаза, скрывая промелькнувшую в янтарных зрачках решимость.
Он обязательно добьётся успеха и больше никогда не позволит себе оказаться в таком положении. Даже если... даже если это будет ради этой неловкой девушки перед ним.
При мысли о Линь Цинцин его взгляд смягчился. Он поджал губы, наблюдая за ней.
Девушка явно нервничала. Она тоже была из благородной семьи и, очевидно, никогда раньше не притрагивалась к домашней аптечке. Глупенькая, она закусила губу, не в силах оторвать кусок медицинского пластыря, и в итоге просто вцепилась в него своими белыми, как жемчужины, зубами. С трудом откусив половину, она приоткрыла ротик, тяжело дыша от усталости, и продолжила старательно заклеивать его рану.
Линь Цинцин всегда была такой хрупкой и нежной. Когда ещё он видел её такой решительной и сердитой?
...Такая глупенькая.
И такая милая.
Взгляд Юэ Юаньи, устремлённый на неё, постепенно наполнился нежностью, глубокой, как море.
— Готово!
Закончив с последней раной, Линь Цинцин довольно хлопнула в ладоши и с улыбкой посмотрела на него:
— Проголодался? У меня есть сливочное печенье, которое помогала испечь тётушка... М-м!
Он наконец не выдержал, поднял перебинтованную руку, обхватил её затылок и поцеловал.
Много лет спустя, вспоминая об этом, он поймёт, что это был самый сладкий и счастливый поцелуй в его жизни. Девушка, которая прежде всегда отвергала его, была слегка удивлена, но, видя его израненным, в конце концов не стала сопротивляться и покорно приоткрыла губы.
Её тёплое и мягкое тело было подобно яркому костру после мрачного ливня, став полным утешением для его измученной души.
На протяжении многих последующих лет этот поцелуй будет согревать его в долгие и трудные времена.
— Цинцин... — когда он выпил горячее молоко и собрался идти в гостевую спальню, он не удержался и посмотрел на стоящую в дверях Линь Цинцин.
— Мы можем... начать всё сначала?
Миниатюрная девушка, только что убравшая печенье в холодильник, обернулась. Её лицо было наполовину скрыто тенью, и выражение нельзя было разобрать.
Пальцы Юэ Юаньи, сжимающие стеклянный стакан, побелели.
Ожидание длилось всего мгновение, но показалось длинною в жизнь.
— Дай мне подумать... хорошо?
Мягкий голос звучал неуверенно.
Но для Юэ Юаньи это прозвучало как помилование. Он искренне и нежно улыбнулся девушке:
— Спокойной ночи.
Согретое молоком и горячей водой тело чувствовало усталость, и он заснул, едва коснувшись подушки.
Ему приснился сон.
В этом сне была плачущая девушка с покрасневшими глазами. Она с отчаянием смотрела на него, обливаясь слезами, и тихо всхлипывала: «Как ты мог так со мной поступить? Я ведь так тебя люблю...»
«Больше не буду», — беззвучно ответил он в своём сердце. — «Я больше никогда не поступаю так с тобой».
Впервые за долгое время это была единственная ночь, когда он спал спокойно.
* * *
Вилла на юге города.
Ли Чэн вошёл в дом, небрежно передал деловой портфель прислуге и направился в столовую, на ходу уткнувшись в телефон.
Старик Ли терпеть не мог, когда молодёжь не выпускала телефоны из рук. Он сердито стукнул тростью по полу:
— На что ты там смотришь? Живо иди есть!
— Ох, иду-иду. Дедушка, к чему такая спешка?
Ли Чэн напоследок заглянул в WeChat, чтобы убедиться, что Линь Цинцин действительно написала «есть дела, не могу уйти», и с разочарованным вздохом сел за стол.
Родители были за границей, и вместо того чтобы ужинать с дедом, он, конечно, предпочёл бы романтический ужин при свечах с Линь Цинцин.
К сожалению, «белый кролик» ему отказала. Ли Чэну оставалось лишь со скукой наблюдать, как тётушка-экономка открывает крышку блюда:
— Жареная утиная грудка? Скучно. Почему не стейк из телятины?
Экономка в страхе засуетилась:
— Молодой господин, я сейчас же приготовлю!
— Не потакай ему! — сердито остановил её старик Ли, свирепо глядя на Ли Чэна. — Ешь что дают, не помрёшь!
— Хорошо, хорошо, — Ли Чэн поднял руки, сдаваясь.
Его уступчивость не принесла мира за столом. На середине ужина у старика Ли задрожали усы, и он не выдержал:
— Ну и как там та девушка из семьи Сюй, с которой я тебя знакомил?
— А? — Ли Чэн попытался вспомнить и прыснул со смеху. — Та тощая, у которой грудь площе, чем у меня?
— Как ты разговариваешь? — Дед вытаращил глаза. — Ну и что, что плоская? Это называется фигура супермодели! Рост метр семьдесят пять, длинные ноги — как раз тебе под стать!
— Слишком высокая, — рассеянно ответил Ли Чэн. — Мне нравятся пониже...
Крохотные — вот это здорово. Белоснежные, изящные, с тонкими ручками и ножками, но при этом с пышной грудью. С пухлыми детскими щечками, огромными слезящимися глазами и длинными ресницами... Стоит ей посмотреть на него снизу вверх, как сердце просто тает...
— Высокая или низкая, хоть кого-нибудь мне приведи, — сказал старик и тяжело вздохнул. — Ты последние несколько лет всё твердил, что хочешь строить карьеру. По мне так дел нашей семьи и так за глаза хватает, тебе сначала личные вопросы решать надо! Посмотри на старшую барышню семьи Жуань, разве она не больше тебя пашет? Я слышал, она уже за границей ищет подходящего донора, чтобы самой родить. Если ты так уж хочешь строить карьеру, лучше бы сам к ней напросился. Мы бы породнились — и семья бы у тебя была, и бизнес в гору пошёл.
— Дедушка, ну что вы такое говорите, «сам напросился», — беспомощно ответил Ли Чэн. — К тому же с характером старшей барышни Жуань я точно не совладаю... Эй, постойте.
Он потёр подбородок и задумчиво прищурился:
— Дедушка, а вы видели младшую барышню семьи Жуань?
— И что?
— Если это она... то не то что брак, я хоть в её семью войти согласен.
— ...Глупости! — Дед снова округлил глаза.
Ли Чэн усмехнулся и промолчал.
После недолгого молчания старик наконец нехотя пробурчал:
— Найди время и приведи её показать.
Ли Чэн рассмеялся, положил кусочек нежного мяса в тарелку деда — в голове у него уже созрел план.
Обновлено: 19.02.2026