Старшая барышня Шэнь, которую Вэнь Я с явной неохотой представила ему, оказалась слишком трудной и ненасытной. Ей было мало трёх раз — в итоге она заставила его принять таблетку и зайти на четвёртый.
Юэ Юаньи с горькой усмешкой поднял руку и прикрыл глаза.
Неудивительно, что, когда он согласился, на лице Вэнь Я застыло злорадное выражение.
— Сразу предупреждаю, Старшая барышня Шэнь развлекается на полную катушку и потребности у неё огромные. Ей нужно не только красивое лицо, но и недюжинная выносливость, — Вэнь Я закатила глаза. — Если бы не её завышенные требования, я бы ни за что не стала тебя рекомендовать.
Юэ Юаньи мягко улыбнулся:
— Спасибо за признание моих достоинств.
Очаровательная красавица бросила на него выразительный взгляд и, подхватив сверкающий клатч, ушла.
Юэ Юаньи, подавляя волнение в душе, поймал такси до роскошного отеля и сам доставил себя по адресу.
Старшая барышня Шэнь — это имя в их кругах знали все. Её мать, госпожа Шэнь, была известным киноинвестором, и желающих подобраться к ней через дочь было если не тысячи, то сотни точно.
Юэ Юаньи и представить не мог, что у Вэнь Я есть связи, чтобы выйти на Старшую барышню Шэнь, и что по воле случая именно ему выпадет честь познать её благосклонность.
Яркая и высокомерная Старшая барышня Шэнь была крайне капризна в обслуживании, но если это поможет ему прославиться, то оно того стоило.
Дверь спальни открылась — вошёл Лу Юйжань.
Юэ Юаньи был вымотан до предела, поэтому не обратил на него внимания. Странно, но обычно строгий лидер группы сегодня не стал допытываться, почему тот отсутствовал так долго и тратил время, предназначенное для тренировок. Лу Юйжань просто умылся, выключил свет и лег спать.
В одной комнате общежития находились двое, и у каждого были свои мысли.
Когда Юэ Юаньи, полузакрыв глаза, начал погружаться в сон, он вспомнил об одном человеке.
Линь Цинцин.
За сегодняшний день он думал о ней уже второй раз. Даже когда в постели Старшей барышни Шэнь он был вынужден проглотить маленькую синюю таблетку и, стиснув зубы, заставлял себя продолжать, он некстати вспомнил ту девушку, похожую на белого кролика, которая всегда позволяла ему делать с собой всё, что он пожелает.
«Ведь я с таким трудом использовал тур, чтобы она снова в меня влюбилась...»
Движения юноши были механическими, а в янтарных глазах на мгновение промелькнула растерянность.
Но ресурсы, полученные через выпрашивание у сестры, которая и так его опасалась, не шли ни в какое сравнение с тем, что могло перепасть от щедрот Старшей барышни Шэнь.
— Эй, ты там живой? — яркая женщина вцепилась в его мягкие каштановые волосы и опасно прищурилась. — Если и дальше будешь таким рассеянным, проваливай!
Он пришёл в себя и поспешно склонился для страстного поцелуя. Он старался до тех пор, пока она не начала довольно стонать, забыв о его недавней оплошности.
Где-то глубоко в душе раздался тихий вздох.
«Кто виноват, что ты не настоящая наследница семьи Жуань? Поэтому мне пришлось оставить тебя».
«Ты не можешь винить меня... Цинцин».
* * *
После того как все выдохнули после тура в поддержку нового альбома, у Young начался плотный график выступлений на музыкальных шоу.
Сейчас, чтобы выпустить песню, айдолам нужно обойти все возможные площадки, меняя стили и образы, чтобы их музыка достигла как можно большего количества ушей. Во время тура Линь Цинцин вела себя послушно и быстро училась, поэтому главный стилист охотно брал её с собой.
Постепенно, помимо помощи с причёсками и аксессуарами, Линь Цинцин получила право «рисовать» на лицах прекрасных юношей.
— ...Например, Лу Юйжань. У него слишком высокая и узкая переносица, если накладывать тени по бокам к центру, взгляд станет слишком резким. Кроме съёмок для журналов, в сценическом макияже дополнительные тени не нужны. Также стоит следить за тем, чтобы макияж глаз соответствовал образу, например, для сегодняшней формы в военном стиле... — главный стилист замолчал на полуслове, так как у него зазвонил телефон.
Линь Цинцин тактично приняла из его рук палетку теней и кисть. Сделав вид, что не замечает пристального взгляда Лу Юйжаня, она отвернулась, чтобы прибраться на туалетном столике.
— Юйжань, извини...
Стилист быстро вернулся и сообщил, что дома случилось что-то срочное и ему нужно уйти.
Но макияж Лу Юйжаня ещё не был закончен.
Стилист в замешательстве нахмурился, прикидывая, успеет ли он одолжить гримёра в соседнем павильоне, но Лу Юйжань равнодушно произнёс:
— Всё в порядке.
— Она справится.
Лидер группы, который редко шёл на уступки, поднял руку и небрежно указал на девушку.
Стилист проследил за его жестом и заискивающе улыбнулся:
— Ты про Цинцин? Она помощник стилиста и ещё не училась накладывать полный грим...
— Полный грим не нужен, — прервал его Лу Юйжань. В его слегка приподнятых фениксовых глазах промелькнул глубокий свет. — Мой макияж несложный, к тому же сегодня военная форма, не нужно лишних красок.
— Твоей ученице всё равно нужно набивать руку. Среди всех участников Young мой макияж — самый простой.
Линь Цинцин молча подумала: «Красивые люди всегда говорят так уверенно».
Голос юноши был холодным и не терпящим возражений. Стилиста быстро убедили. Переполненный тревогой и извинениями, он отвёл Линь Цинцин в сторону, дал несколько наставлений, с улыбкой попрощался с Лу Юйжанем и поспешно ушёл.
Линь Цинцин тихо выдохнула. Держа в левой руке палетку, она осторожно набрала на кисть тёмно-коричневые тени, бережно стряхнула лишнее и только тогда приблизилась к Лу Юйжаню.
Глубокие чёрные глаза, похожие на капли туши, не мигая, смотрели на неё.
Линь Цинцин старалась, чтобы руки не слишком дрожали, и мягко сказала:
— Капитан, не могли бы вы закрыть глаза? Я собираюсь нанести тени.
Лу Юйжань будто не слышал. В его глубоких глазах промелькнул холодный блеск.
— Почему ты не отвечала на мои звонки?
— ...Была в душе, не слышала.
«Прекрасно, принимает душ по восемь раз на дню».
Лу Юйжань посмотрел на слегка подрагивающую кисточку из беличьей шерсти в её руке и безучастно спросил:
— А почему не ответила в WeChat? Только не говори, что на счету закончились деньги.
Линь Цинцин опустила голову, глядя на носки своих туфель.
Сегодня на ней было нежно-голубое клетчатое платье с квадратным вырезом. Длинные, слегка вьющиеся чёрные волосы соскользнули вперёд, когда она наклонилась, мягко коснувшись белоснежной шеи.
Волосы были иссиня-чёрными, а кожа — белой, как снег. Лу Юйжаню вдруг нестерпимо захотелось прикоснуться к ней.
И он это сделал. Юноша, опиравшийся на кресло, выпрямился и протянул руку, мягко перехватив прядь волос, спадавшую на шею девушки. Его костяшки пальцев коснулись нежной кожи, которая показалась ему обжигающе горячей.
Линь Цинцин тут же резко отпрянула. Если бы Лу Юйжань вовремя не разжал пальцы, он бы точно вырвал ей клок волос.
— Так сильно меня боишься?
Юноша усмехнулся и снова откинулся на спинку кресла. Уголки его губ слегка приподнялись, но в глубине красивых удлинённых глаз не было и тени веселья.
— ...Я не боюсь, — пробормотала Линь Цинцин, закусив губу. Она медленно подняла голову и напряжённо заморгала.
Девушка медлила, тщательно подбирая слова.
— ...То, что произошло в тот день, было случайностью, — она снова прикусила нижнюю губу и, жалобно глядя на него, мягко продолжила:
— Я думаю, нам обоим будет лучше на время прекратить общение. Так... так мы сможем сохранять спокойствие при встречах...
— Случайностью, — Лу Юйжань как будто пробовал это слово на вкус.
Он бросил на неё взгляд, его улыбка стала почти невидимой. Он безучастно закрыл глаза:
— Крась.
Линь Цинцин замерла. Она в нерешительности простояла с палеткой в руках какое-то время и только потом осторожно коснулась его века кистью.
Чем ближе она подходила, тем больше поражалась внешности Лу Юйжаня. Мало того, что черты его лица были почти идеальными, при ближайшем рассмотрении даже кожа казалась невероятно чистой и белой, словно нефрит или фарфор. Под ярким светом гримёрки на ней нельзя было найти ни единого изъяна.
Линь Цинцин посмотрела на палетку в своих руках и почувствовала, что косметика, предоставленная спонсорами, просто недостойна лица Лу Юйжаня.
Но как бы она ни ворчала про себя, использовать её всё равно придётся — нельзя же зря тратить рекламные деньги «папочек»-спонсоров. Линь Цинцин собралась с духом и лёгким взмахом кисти нанесла глубокий цвет на «нефритовое» веко.
После тех двух слов Лу Юйжань больше не проронил ни звука. С плотно закрытыми глазами и длинными густыми ресницами, похожими на два веера, он казался прекрасной статуей, вобравшей в себя всё изящество этого мира.
С чувством лёгкого сожаления закончив с правой стороной, Линь Цинцин принялась осторожно водить мягкой кистью по левому глазу.
И тут она заметила, что на этой безупречной статуе из белого нефрита всё же есть крохотное несовершенство.
Лу Юйжань, не открывая глаз, почувствовал её замешательство и тихо спросил:
— Что такое?
В следующую секунду его века коснулось нечто тёплое, мягкое и нежное.
...И это определённо была не кисть для теней.
Лу Юйжань похолодел:
— Нащупалась?
Его руки, лежавшие по бокам, незаметно сжались в кулаки.
— Это... откуда это? — Линь Цинцин будто не слышала его. Кончиком нежного пальца она мягко прикоснулась к едва заметному шраму на его верхнем веке.
Шрам был размером с рисовое зёрнышко и располагался очень удачно — прямо в складке века. Его было трудно заметить, если только он не закрывал глаза, находясь к собеседнику вплотную.
Обновлено: 19.02.2026