Тхот Ппёмссон смотрел на Окнома, и в его глазах отражалось нечто большее, чем простое одобрение. Он видел будущее. Рядом стоял Кядынгдо, чьё лицо хранило печать вековой мудрости и усталости. Он-то знал, какая цена у такого Наследия.
«Слишком рано», — подумал Кядынгдо, но вслух сказал совсем другое.
— Значит, ты уверен, что он справится?
Окном, не слышавший их тихого разговора, продолжал тренировку с мечом, вкладывая в каждый удар всю свою волю.
— Справится, потому что у него нет выбора, — спокойно ответил Тхот Ппёмссон. — Рэккотппак не терпит слабых. Он либо сломает его, либо сделает величайшим воином.
— Но это жестоко. Даже для тебя.
— В нашем мире нет места состраданию, Кядынгдо. Ты забыл? — Тхот Ппёмссон усмехнулся. — Только сила имеет значение. И ради неё я готов пойти на всё.
— Даже на то, чтобы рискнуть им?.. Он ведь… — Кядынгдо замолчал, не решаясь закончить фразу.
Тхот Ппёмссон молча отвернулся, глядя на горизонт. Его замысел был грандиозен и ужасен одновременно. В нём Окном был лишь одной из фигур на доске, пусть и ключевой. Целая операция, которую он мысленно называл «Прорыв», требовала жертв.
«Линэ тоже станет частью этого плана», — подумал он, зная, что Кядынгдо не одобрит этого.
— Магистр не зря предупреждал меня, — тихо проговорил Кядынгдо. — Он говорил, что твои амбиции однажды поглотят всё, что тебе дорого.
— Магистр всегда был слишком сентиментален. Это его и сгубило. — Тхот Ппёмссон повернулся, его взгляд был холоден как сталь. — Этот путь я выбрал сам. И я дойду до конца.
Кядынгдо лишь покачал головой. Он видел в Тхот Ппёмссоне ту же решимость, что и много лет назад, но теперь она была окрашена тьмой.
— В Кканппаке он будет один. Рэккотппак, его сила… это испытание может его убить, — с горечью произнёс Кядынгдо.
— Или дарует ему силу, способную сокрушить даже Владыку Разрушения. — В голосе Тхот Ппёмссона прозвучали нотки фанатизма. — Разве такая цель не стоит риска?
В его мыслях уже складывалась сложная многоходовка. Он представил, как Хальссе, узнав о происходящем, будет вынужден действовать. Как Пронзающие столкнутся с выбором, который расколет их изнутри. И в центре всего этого будет Окном, ставший сосудом для невиданной мощи. Тхот Ппёмссон усмехнулся, предвкушая хаос, который он посеет.
— Ты играешь с огнём, — прошептал Кядынгдо.
Тхот Ппёмссон, казалось, не слушал его, полностью погруженный в свои мысли.
— Всё уже решено. Скоро даже Хальссе поймёт, что ему не оставили выбора.
Кядынгдо посмотрел на невинное, сосредоточенное лицо Окнома, и его сердце сжалось от дурного предчувствия.
Это было не просто испытание. Это была жертва.
Он вспомнил слова Тхот Ппёмссона о том, как Кан Хёк в прошлом был вынужден пожертвовать всем ради великой цели. Тхот Ппёмссон явно считал, что идёт по тому же пути, но Кядынгдо видел лишь искажённое отражение благородного подвига.
— Это Наследие… оно проклято, — выдохнул он.
Тхот Ппёмссон проигнорировал его слова, отдав короткий приказ одному из стражников. План был запущен, и остановить его было уже невозможно.
— Ты уверен, что он поймёт, что от него требуется? — спросил Кядынгдо в последний раз.
— Он поймёт. — ответил Тхот Ппёмссон. — В конце концов, у него моя кровь.
Тхотджильм прибыл на закате. Его лицо, как всегда, было непроницаемой маской. Он безмолвно подошёл к Окному, который прекратил тренировку и с уважением поклонился. Кядынгдо наблюдал за ними со стороны, не в силах скрыть своего беспокойства.
— Твой путь лежит в Кканппак. Там ты пройдёшь обряд, — без предисловий начал Тхотджильм. — Это единственный способ пробудить твою истинную силу.
Тхотджильм говорил сухо и по-деловому, но за его словами скрывалась смертельная опасность, о которой Окном, казалось, даже не догадывался.
«Он посылает его на верную смерть ради плана Тхот Ппёмссона», — с горечью подумал Кядынгдо.
— Этот метод… — продолжил Тхотджильм, — заставит тебя столкнуться со своими самыми большими страхами. Рэккотппак поглотит твою душу, если ты проявишь хоть малейшую слабость. Тебе придётся отказаться от всего, что связывает тебя с этим миром.
— Отказаться?.. — Окном впервые подал голос.
— Твои привязанности — твоя слабость. Линэ, Джукхви, все, кто тебе дорог, станут для тебя лишь помехой. Ты должен будешь отринуть их в своём сердце, чтобы выжить. Гильдия Божества построена на силе, а не на чувствах. Если ты хочешь обрести Божество, ты должен стать пустым сосудом.
Окном молчал, его лицо побледнело. Кядынгдо не выдержал.
— Это бесчеловечно! — воскликнул он. — Вы требуете от него невозможного!
Тхотджильм медленно повернул голову в его сторону. Его взгляд был ледяным.
— Возможное и невозможное определяют те, кто выживает. А те, кто цепляется за прошлое, — умирают.
Окном глубоко вздохнул, его кулаки сжались. В его глазах отражалась внутренняя борьба.
— Я… я готов, — твёрдо произнёс он.
Кядынгдо с отчаянием посмотрел на него.
— Ты не понимаешь, на что соглашаешься! Это не просто тренировка, это…
— Я понимаю, — перебил его Окном. — Я понимаю, что иначе мне не обрести силу, способную защитить тех, кто мне дорог.
Тхотджильм едва заметно кивнул, словно удовлетворённый ответом.
— Ирония в том, что, обретя эту силу, ты больше не сможешь быть рядом с ними. — Его слова прозвучали как приговор. — Такова цена Божества.
Кядынгдо понял всё. Тхот Ппёмссон не просто хотел сделать Окнома сильнее. Он хотел превратить его в идеальное оружие — без эмоций, без привязанностей, безвольное и смертоносное. Оружие, которое он сможет направить на своих врагов.
— А если он потерпит неудачу? — тихо спросил Кядынгдо.
— Тогда Рэккотппак поглотит его, и родится Монстр, которого нам придётся уничтожить, — без тени сомнения ответил Тхотджильм. — Но таков путь. Риск велик, но и награда безмерна.
Окном выпрямился, в его взгляде больше не было сомнений. Лишь стальная решимость.
— Я не стану Монстром.
Кядынгдо отвёл взгляд. Он видел перед собой юношу, идущего на заклание, и ничего не мог сделать, чтобы его остановить.
— Этот путь… приведёт тебя лишь к одиночеству.
— Я готов заплатить эту цену, — сказал Окном, глядя на Тхотджильма. — Ведите меня.
В Долине Забвения время текло иначе. Здесь, среди туманов и призрачных теней прошлого, Хальссе беседовал с Пронзающими. Его голос был тихим, но каждое слово отзывалось эхом в душе его ученика.
— Ты спрашиваешь, что значит быть Владыкой? — Хальссе горько усмехнулся. — Это значит вечно нести бремя выбора, который ты сделал давным-давно. Это значит смотреть, как те, кого ты любил, уходят, а ты остаёшься.
— Но ведь это великая честь… Обладать такой Божественной силой… — неуверенно произнёс Пронзающие.
— Честь? Возможно. Но в первую очередь — это проклятие. Когда я был молод, я тоже так думал. Я верил, что сила Владыки поможет мне защитить всех. Я верил в Тольбук, в наш клан, в справедливость.
Хальссе замолчал, его взгляд устремился в туманную даль.
— Но я ошибался. Сила лишь привлекает новую угрозу. И однажды тебе приходится выбирать между долгом и сердцем. И какой бы выбор ты ни сделал, ты проиграешь.
— Учитель…
— Я расскажу тебе историю, — перебил его Хальссе. — Историю о человеке по имени Кяссапхэн. Он был Главой Рода, одним из величайших воинов своего времени. И он любил женщину по имени Чхонён больше жизни.
Пронзающие замер, внимательно слушая.
— Когда на Земли Ссонъе напал враг, Кяссапхэн встал на их защиту. Он сражался как лев, но враг был слишком силён. Чтобы победить, ему нужно было высвободить запретную силу, которая хранилась в его роду. Но цена была ужасна: сила эта уничтожила бы всё живое в долине, включая Чхонён.
Хальссе сделал паузу.
— Он стоял перед выбором: спасти свой народ, пожертвовав любимой, или спасти её, обрекая всех на гибель. Что, по-твоему, он выбрал?
Пронзающие молчал.
— Он выбрал долг. Он стал героем, спасшим Земли Ссонъе. Но в тот день его сердце умерло вместе с Чхонён. Он стал Владыкой, но потерял всё, ради чего жил. Понимаешь теперь? Таким же был и Тхоссе Чхимхюль. Все они шли по этому пути.
Пронзающие медленно кивнул. История потрясла его до глубины души.
— Тхот Ппёмссон… он хочет, чтобы Окном обрёл такую же силу. Но он не понимает или не хочет понимать её истинной цены. Он видит лишь мощь, а не пустоту, что остаётся после. Он считает, что можно стать Владыкой и не заплатить за это своей душой.
— Что же мне делать? — спросил Пронзающие.
— Следи за ним. Следи за Окномом. Тхот Ппёмссон — опасный игрок. Он умён и безжалостен. Не дай ему превратить юношу в очередного сломленного героя, в ещё одного одинокого Владыку. Наследие не должно стать проклятием.
— Я понимаю, учитель.
Хальссе посмотрел на своего ученика, и в его глазах промелькнула тень надежды.
— Хорошо. Потому что если он ошибётся, если Тхот Ппёмссон перейдёт черту, нам придётся вмешаться. Даже если это будет означать войну.
— Я готов, — твёрдо ответил Пронзающие.
Туман в Долине Забвения сгустился, скрывая их фигуры, словно храня свою мрачную тайну. Но слова, сказанные здесь, были весомее камня. Новая игра началась.
Обновлено: 09.04.2026