Том 1 Глава 76

После разговора с герцогом Жан вышел за дверь. В полдень в восточном крыле было тихо. Казалось, словно насыщенные тени поглощают любой шум. Кроме звука чьих-то преследующих шагов позади. Жан резко повернулся, и Ривлеин застыла в той же позе, в которой тихо кралась позади, придерживая приподнятую юбку. — Что? — Это… эм… Глядя, как застывшая Ривлеин вращает глазами, Жан сказал: — По всему коридору слышно, как скрипят твои мозги. — Это не так! — Так. — …Вы правы. Скиснув, Ривлеин опустила плечи. — Я совершенно не хочу Вам надоедать. Просто, если, господин Жан, это будет нормально… Если действительно в этом ничего такого, то я бы хотела у Вас кое-что попросить… — голос её был едва слышен. "В чём же её цель?" Если это дитя чего-то хочет, то уважаемый отец предоставит ей практически всё. К тому же были ещё и Анри с Изааком, которые потеряли минимум половину разума от неё за последнее время. У неё просто не было необходимости приходить к нему и что-то просить. Пока он раздумывал, Ривлеин всё поглядывала на него. В итоге его это искренне заинтересовало. Что же ей всё-таки нужно? — И что это? — Ногти и волосы. — …Что? *** Мне захотелось откусить себе язык. "Ногти и волосы…" Любой, кто такое услышит, решит, что я хочу его проклясть. Но мне действительно были нужны они. Потому что это был способ получить частичку магической силы Жана. Пеймон жаждал именно, непременно, непреклонно магию Жана. Я показала ему папу, Анри и Изаака, пытаясь его унять. Но Пеймон отказался, ведь их магическая сила не была такой чистой. — И зачем же они тебе нужны? Планируешь меня проклясть? — Нет. Господин Жан ведь скоро уедет в Академию? На Вас уже несколько раз нападали, так что я хотела сделать обманки, чтобы этого не повторилось, — прошептала я заранее заготовленное объяснение. Из-за того, что меня ранее поймали на слежке, я не могла говорить нормально. — И для этого мне нужны ногти и волосы! И неважно, что это лишь легенда. "Я ведь ещё ребёнок, так что вполне могу в такое верить." Когда Жан открыл рот, чтобы что-то сказать, его глаза ярко сверкнули. — Что? — раздался позади голос Изаака. Он подбежал ко мне, взял за руку и спрятал меня за свою спину, нахмурившись. Анри к нему присоединился. — Почему старший брат тут с малышкой? Снова её мучаете? — Вы не из тех, кому есть дело до окружающий. Пожалуйста, не обращайте и на неё внимание в будущем. Когда Анри и Изаак резко выступили и заговорили, брови Жана поползли вверх. В смущении я подергала обоих за рукава. — Нет. Он меня не мучал. Это я разыскивала господина Жана! — Малышка, но зачем? Чтобы старший брат вообще тебя не замечал? — Если так, то тебе не о чем беспокоиться, Ривлеин. Да даже если бы и так. — Нет… — начала я, как Жан отвернулся. Он ушёл от нас, не сказав и слова. Я топнула ногой. — Да всё не так! Я серьёзно просто бегала за господином Жаном! — …Правда? — спросил Изаак, а лицо Анри застыло, что было редкостью. Анри осторожно сжал мои плечи и заглянул в глаза. — Я уже говорил тебе. Старший брат — опасный человек, тебе не стоит оставаться с ним наедине. Я посмотрела на него, нахмурившись. В ответ на моё недовольное лицо Анри спросил: Ривлеин?" — Господин Жан не выглядит плохим. — Малышка, у старшего брата вообще нет чувств… — Когда в прошлом году я ходила смотреть спектакль, все служанки рыдали от печальной истории, а я не плакала. Я тоже плохой человек? Изаак смутился: "Это…" — Средний брат, тебе ведь не обязательно было смотреть именно сегодня пришедшие бухгалтерские документы? Мы ведь должны были почитать вместе. — …Верно. — Брат, а тебе не нужно было именно сегодня тренироваться с рыцарями? Мы ведь планировали перекусить. — Угу. — Так вот, господин Жан читал и обедал со мной вместо вас. — … — … Я мрачно сказала им: "Я пойду", — и стряхнула их руки. *** Когда я вернулась в свою комнату, то застала красавицу… то есть красавца с длинными волосами, хищно догрызающего печенье на моей кровати. Я посмотрела на него затуманенным взором. — Мой перекус… — Вкус так себе. — Но ты всё равно съел всё, не оставив мне ни кусочка? — Мне было скучно. Почему бы тебе было не взять меня с собой, а не оставлять здесь? Потому что в таком случае ты будешь читать мои мысли. А с теми, кто хорошо знает, что у меня внутри, вести дела тяжело. Хотя были и ограничения по оставлению духа. Для начала, он не может находится от меня дальше, чем примерно километр, да и мне не поздоровится, если злого духа увидят люди. "Нужно отправить его обратно, пока я не отправилась в столицу." Подумав об этом, я достала из-под кровати хранящееся там письмо. Оно было от Селии. [Одного из 21 священника, Адольфа. приговорили к казни. Со стороны Церкви никаких необычных движений. Ходят слухи, что сейчас она ищет что-либо, что могло бы поднять её репутацию со дна. Этуаль, символ веры, выставляется в главном храме уже несколько дней…] "В прошлой жизни этуаль никому так не демонстрировали." Похоже, они так стремятся удержать души верующих, что поспешили даже достать легендарную реликвию. Я проверила изображение этуали, что прислала Селия. "М?" Я нахмурилась от удивления. — Что… — Что случилось? — Божественная реликвия странная. Пеймон подошёл и посмотрел на рисунок. — Этуаль? — Ты про неё знаешь? — Конечно. Он был покровителем знаний, так что теология тоже должна входить в эту сферу. Я кивнула и сказала: — Да. Но эта этуаль отличается от знакомой мне. — Как ты можешь так говорить? — У этуали, хранившейся в храме, изначально имелись драгоценные камни по шести лучам, а здесь их нет. Это было очевидно. Когда Мина владела этуалью Церкви, на каждом лучше были драгоценные камни. Я достала свою этуаль, что висела у меня на шее, и показала её Пеймону. "Там нет драгоценностей, как и на моей." Пеймон со странным звуком сел напротив меня и подпёр рукой подбородок. — Естественно, что на этуали нет камней, ведь нет и фамильяров. — Что ты имеешь в виду? — Изначально этуаль являлась реликвией, хранящей фамильяров. Вот у вас, например, есть хранилище. Я уставилась на него круглыми глазами. — Фамильяры? Те, кого создают магической либо божественной силой? — Я говорю о настоящих душах. Как те же злые духи. Разве у Вас не это в руках? — Пеймон указал на углубления в каждом луче. — Фамильяров хранят здесь. При необходимости можно их извлекать. От этих слов я смотрела на него ещё более круглыми глазами. Всего шесть углублений. Значит, можно управлять шестью фамильярами? — Раз это душа, то может ли злой дух стать чьим-то фамильяром? — Конечно. Но такие благородные существа, как мы, не могут быть удержаны без нашего согласия. — Вот как. — Прежде всего потому, что пользователь не способен нас удержать. Разве Вы не используете большое количество божественной силы, чтобы только использовать наши способности? — Тогда что обычно туда помещается? — Порабощённые людские души обращаются в фамильяров. Но преображение человеческой души не то, что могут сделать другие люди. Так что нет другого пути обрести душу высшего существа вроде злых духов. Нахмурившись, я постучала задумчиво по столу — тук, тук — и посмотрела на Пеймона. — Если я смогу призвать злых духов, то получится и завершить этуаль? Пеймон улыбнулся одними губами. [Такие вопросы и ответы могут быть только после того, как дитя получит права.] Вот почему и Буне сказал, что у меня нет права на этуаль. Я сжала подол юбки. "Мина ведь завершила этуаль." Все великие силы этого ребёнка принадлежали злым духам как фамильярам? И Мина, завершившая этуаль, стала настолько сильной, что и римский папа ничего не мог с ней сделать. Если я смогу завершить этуаль раньше Мины… "Получив наибольшую силу на континенте, я смогу разом отделить Дювлет как независимое государство"." Моя грудная клетка дрогнула. Пеймон, глядя на меня, прокашлялся. — Это не означает, что я должен быть Вашей целью. — Да! — … Отчего-то Пеймон выглядел надувшимся, и я склонила голову на бок. "Способности Пеймона привлекательны, но из него выйдет неудобный фамильяр." Есть всего лишь шесть возможностей. Нужно создать группу из тех, кто точно может помочь. Я немедленно связалась с Селией. [Да, юная госпожа.] — Собери информацию об особенных драгоценных камнях и минералах в столице. Купи все, что сможешь. [Если говорить об особенных камнях и минералах, то за них запросят просто невообразимую цену.] — Не имеет значения. В конце концов, и торговая группа создана лишь для заработка на независимость Дювлета. — Нам просто нужно заработать побольше денег. Это будет долгий путь. *** Этой же ночью я тайно прокралась к комнате Жана. Я проверила, что он всё же отправился в Академию. В комнате было очень тихо. "Простыни наверняка ещё не меняли, так что я смогу собрать волосы." Конечно, вышло бы не так много, как хотелось бы Пеймону, но я готова была собрать все пылинки и собрать из них гору. [Думаю, мне придётся вернуться через год.] Пеймон издевался, а я подумала: "Шумный". Осторожно я приоткрыла дверь в спальню. "Ах!" На диване рядом с кроватью было что-то свёрнутое. Перепуганная, я застыла, прикрыв рот. Это было что-то странное. Похоже на человеческий силуэт, но почему тогда не было никакой реакции? "Пеймон, если что-то со мной случится, немедленно атакуй", — мысленно произнеся это, я осторожно подошла к дивану и поражённо воскликнула: — Господин Жан! Это был сильно сжавшийся, бледный Жан. Его вены вздулись от запястий до самой шеи. Если Жан, крайне чуткий к моему присутствию, никак не отреагировал на моё вторжение, то дело весьма плохо. — Придите в себя! Как же, доктор, доктора! Я поспешно вскочила, собравшись выбежать, как Жан схватил меня за запястье. — Шу… мная. Это яд… за неделю выйдет. — Но!.. — Я Дювлет… Старший сын. Если я пострадаю, то некоторые ублюдки возомнят о себе слишком много… не один-два. Это должно быть так. Причина в том, что вассалы не разделены на фракции ,в том, что есть единственный наследник, Жан. "Неужели…" Я внимательно рассмотрела, в каком состоянии Жан. Поскольку я в двух своих прошлых жизнях обучалась при Церкви, глаз на недомогания у меня был намётан. "Это яд блум." Его обычно используют наёмники. — Вы были ранены на границе наёмниками? И приехали в крепость отдохнуть под предлогом, что Дювлетов могут проигнорировать? — … — И Вы постоянно с ним боролись? — Не переживай за меня… — Дурак! — резко крикнула я. Да где в мире можно ещё найти такого идиота! Все критиковали его за бесчеловечность, отсутствие ценностей, младшие сиблинги не понимали его чувств, и я одна полностью его разделяла его ощущения. От переживания за Жана у меня помутилось в глазах. Жан же тихо наблюдал за мной.