Том 1 Глава 63

"Надо узнать, продают ли они лекарство кому-то, кроме вдовствующей императрицы." Я последовала за ней, когда она вышла из зала, чтобы принять лекарство. Когда за дверями я подошла к вдовствующей императрицы, она,чтобы выяснить причину, спросила: — Почему ты покинула зал? — Я хочу пойти с Вашим Величеством. В зале так много людей, мне страшно. Не так и много людей, которым не понравится, что ребёнок следует за ними. Вдовствующая императрица рассмеялась от того, что я отчаянно побежала за ней, как цыплёнок за курицей-наседкой. — Пусть Ваше Величество вдовствующая императрица и не обращала на меня внимания со моего детства, но Вы мне всё же нравитесь. И тут. — Ваше Величество, — полился знакомый голос. Я вздрогнула, обернувшись. "Священник Адольф." Человек, что пять лет назад хотел продавить Дювлета со шпинелью и что мучал меня в первой жизни. «Даже узнав, что Вы подделка, как можно было не повеситься? Хоть представляете, как пострадало лицо Церкви из-за Вас?» Лицо вдовствующей императрицы озарилось радостью, но, покосившись на меня, она сказала: — Что привело тебя сюда? Если герцог Дювлет увидит, то будет недоволен. — Я принёс Вам ещё лекарства. Вдруг Вам не хватает. — Ты вовремя. Я принимаю его каждый день, так что лекарство быстро заканчивается, — хохотнув, она подмигнула, и главная служанка тут же получила от священника полный ящичек с флаконами лекарства. Вдовствующая императрица легонько подтолкнула меня в спину. — Это дитя судьбы. Она так выросла, да? Человек, что только что сказал, что не будет звать священников в замок, тут же знакомит меня со священником, едва получив лекарство. Такова уж вдовствующая императрица. Немедленно переметнётся к тому, кто даст ей большее. Адольф выглядел совершенно незаинтересованным во мне, но посмотрел на вдовствующую императрицу и сказал: — Рад Вас видеть, юная госпожа. Я Адольф, священник главного храма. Вы действительно выросли. — Здравствуйте. — Будьте усердной и старательной. Юная госпожа получила великую миссию, так что Вам потребуется беспредельное терпение. Адольф глянул на меня как на паразита и повернулся к смеющейся вдовствующей императрице. — Ваш цвет лица улучшился. — Твоей милостью. Эффективность лекарства просто изумительна. — Ваша болезнь столь мучительна, я отчаянно старался над производством этого малого количества лекарства. Да ты нагло украл способ производства у нашей торговой группы! Действительно Адольф всегда был человеком, который легко ворует. Он украл формулу расчёта божественной силы, которую я с невероятными усилиями завершила, и передал её в Папскую курию. — Я весьма благодарна. Всё же лекарство производится в небольшом количестве, и его невозможно приобрести, не явившись лично. — Ужасные люди. Но Вам не стоит беспокоиться. Я запасу его достаточно, прежде чем оно закончится. — Если это такое хорошее лекарство, то будет ли у тебя время, чтобы упаковать его, заботясь обо всех стариках? — Ни в коем случае. Это лекарство производится лишь для Вашего Величества вдовствующей императрицы. Слушая дружелюбную беседу этих двоих, я наконец закончила осознавать ситуацию, и меня пробило дрожью. Главное, не лопнуть от радости! "Что за дела." Видя эффективность лекарства из люминоса, Мина говорила: «А-ха, кажется, здесь стероиды* получают из целебных трав.» Это был препарат с серьёзными побочными эффектами при злоупотреблении. При правильном употреблении это было замечательное лекарство, но при ошибке могло даже привести к смерти. Я использовала постоянное представительство врачей с проверкой серьёзности болезней не только для того, чтобы максимизировать слухи об эффективности лекарства из люминоса. Это было в первую очередь для защиты покупателей. "Пока вы отдаёте его только вдовствующей императрице, другие покупатели в безопасности." Они принимают лекарство в малых дозах по указаниям моих врачей, так что проявление побочных эффектов маловероятно. Однако при таком частом употреблении вдовствующая императрица непременно испытает эти эффекты на себе. У моего лекарства побочных эффектов нет, а у церковного будут. Это значит, что Церковь понесёт всю ответственность за страдающую от негативных последствий вдовствующую императрицу. Смеясь, вдовствующая императрица сказала мне: — Разве этот священник не силён? — Да, он потрясающий! — звонко ответила я. Священник улыбнулся уголками рта. *** Вернувшись в бальный зал, я огляделась и ушла в гардеробную без окон, достав там камень для переговоров. Связавшись с Селией, я рассказала ей о том, что сегодня произошло. — Скоро случится инцидент, связанный с люминосом. Хорошенько укрепи доверие покупателей, чтобы они не стали бушевать насчёт лекарства. "Внезапно бросать лекарство из люминоса тоже опасно." [Да, юная госпожа. А как же вдовствующая императрица?] — Ммм, это… Это не моё дело? [Что?] Я не отличаюсь хорошим характером. Добренькой Ривлеин, заботящейся о вдовствующей императрице, что разбила несколько моих жизней, тут нет. "Теперь остаётся только подождать." Благодаря крайней жадности Адольфа я смогу поесть хлеба после поминального обряда*. *** Неделю спустя. Напевая, я вышла из комнаты и неспешно пошла по коридору. "Надо осмотреть особняк!" До окончания приёма и вопроса с лекарством из люминоса у меня совсем не было на это времени. Хоть братья и заходили каждый день, чтобы поиграть, я притворялась уставшей, залезала под одеяло, зажигала там свет и зарывалась в книгу прихода-расхода. "Не стоит попадаться!" Я была спокойна, несмотря на угрозы Церкви. Обстановка в особняке и крепости значительно отличалась. В крепости коридоры были полны шумящими работниками. Однако в особняке малослуг сновало вокруг. Они старались не ходить на глазах хозяев. Я не знаю точной причины, но это правило для служащих аристократическим родам. Работники считали, что они словно инструменты, и предпочитали не мозолить глаза хозяев. Так было в особняке Валуа. Хоть это и отличалось от особняка Амитье, где были лишь дворецкий и одна служанка из-за бережливости. "Отчего-то выглядит одиноко." Людям, живущим здесь, тоже одиноко? Я скоро отправлюсь в наши владения, так разве не интересно осмотреть тут всё без служанок? Я быстро взволновалась. Служанки говорили, что здесь можно ходить везде, кроме комнат тётушки Жовелины. Особняк был весьма просторный, так что, добежав до конца коридора, я запыхалась. Я обошла весь второй этаж и наткнулась на дверь, украшенную иначе, чем остальные. "Что здесь?" Приоткрыв дверь, я обнаружила маленькую комнату без окон и вошла. Я думала, что это кладовка, но здесь всё было в хорошем состоянии. Тут стояли стол, милое кресло, сервант и небольшая кровать. "Комната прислуги?" Но есть ли в особняке работник, что может иметь целую комнату в самом особняке? Судя по небольшому размеру и отсутствию окон это точно не комната госпожи Жовелины. Я тихонько присела в кресло. Под столом был небольшой ящик, открыв его, я обнаружила пачку писем, нет, это была пачка записок. Могу ли я почитать их? Некоторое время я мучительно размышляла. Но довольно скоро я решилась. Поскольку мне никто не говорил, что сюда нельзя ходить, то, если это не следовало мне читать, то стоило записки сжечь? [Просите прощения.] [Разве его просят не тогда, когда о чём-то сожалеют?] [Какая невоспитанность!] [Не знаю, какая невоспитанность в том, чтобы спустить леди, что и от страха и слова не выдавит. Если ты волнуешься, что я видел твои слёзы, то не стоит. Ты не кто-то особенный, чтобы запоминать такое.] [Я не плакала! Я просто тренировалась в верховой езде! С Вашей стороны было невоспитанностью схватить меня во время тренировки за ворот и сбросить.] [Я и не знал, что когда кто-то цепляется за спину лошади, словно белка-летяга, это считается верховой ездой.] Аккуратный почерк взрослых людей. Запискам не было конца. [Простите, что так громко кричала вчера. Я просто хотела оставить в ванной лекарство по просьбе дворецкого. Я даже и подумать не могла, что именно в этот момент ты войдёшь туда обнажённый.] [Я оставляю это письмо, так как в прошлом, кажется, не передала свои извинения должным образом. Прошу прощения. И я не распространяла слухи, что Ваша Светлость — кобра.] [Ещё хоть один разговор о кобре, и я сожгу комнату.] [Прошу прощения, если Ва это неприятно.Но это действительно не я. Мне страшно, надеюсь, не оттого, что Вы злобно смотрите на меня прямо сейчас. И хоть в ванной я и сказала при виде Вашей Светлости: "К-кобра!" — но слухи действительно, на самом деле распускала не я.] [Мне действительно поджечь комнату?!] Я безудержно хихикала, листая записки. [Вы вчера получили травму, Вы в порядке? Если её не лечить, то рана может загноиться.] [Это не твоё дело.] [Не оставляй у комнаты бесполезных вещей.] [Это лекарства, а не бесполезные вещи. Хороший день. Так что хочу пудинг сегодня на закуску. Пожалуйста, передайте моё пожелание дворецкому. Простите, что прошу о таком, но Вы у меня в долгу.] [В долгу у тебя я, а не дворецкий.] [Благодарю за пудинг.] [Ваша Светлость знает, как прекрасно окунуть ноги в прохладную воду в тени садовых деревьев летом?] [Спасибо за прохладную воду.] Одна сторона был весьма почтительной, вторая наглой, но я не чувствовала между ними неприязни. Скорее, авторы писем были очарованы друг другом. [Почему ты не вышла вчера?] [Если ты нездорова, то и скажи, что болеешь. Не терпи снова под одеялом.] Кажется, вторая сторона тоже начала писать записки первой. В моей груди застучало. Неужели это любовная переписка? [Я не женюсь.] Я была права! [Зачем Вы сообщаете мне об этом?] [Чтобы ты не смотрела так напряжённо, когда мы встретимся.] [У меня просто глазная болезнь! Но ты действительно не собираешься жениться?] [Да.] Письма стали несколько слаще. [Надеюсь, ты поостыла.] [Это разве извинения? Если бы ты знал, что я чуть в озеро не прыгнула, когда ты поцеловал меня перед дворецким, то никогда бы так не стал извиняться.] Они поцеловались! В груди застучало сердце, и я обхватила свои заалевшие щёки. [Ты здорова?] [Всё же у тебя хрупкое телосложение.] . . [3 месяца прошло.] Что, три месяца? "Неужели она заболела?" Дальше записок не было. Я в беспокойстве привела стопку в порядок. Я лишь слегка заглянула в их сердца, но моё сердце ёкнуло, и я подумала, что хотела бы, что эти двое были счастливы долго-долго. "Хм", — несчастно простонала я, снова перевязав записки и убирая их в ящик стола. И в углу ящика наткнулась на что-то небольшое. Быстро достав это, я увидела пару колец. На широком ничего не было, в узкое вставлен рубин. С внутренней стороны широкого кольца обнаружилась гравировка. — Ли… зетт. Лизетт?! _______________________________ * Кратко про стероиды не объяснишь, если интересно, погуглите) Побочки у них тоже весёлые. * Забавно: упоминается чисто корейское слово "чеса" как поминальный обряд, он родом из Китая, как и многие корейские традиции. Этот обряд предусматривает поминание покойного с использованием подношения еды, но хлеба там нет (что логично для азиатской страны). Однако и для Франции хлеб в такого рода обрядах нехарактерен, там скорее предпочитали каштаны.