Том 1 Глава 61

Тогда она сказала продавцу в другой стороне: — Подготовьте эту модель в красном цвете. — Но я первая его заметила… Платья, что представлены здесь, были просто образцами, демонстрирующими лишь сам дизайн. Их нельзя было купить сразу, потому что для готового изделия выбирались также расцветка, ткани, элементы декора и тому подобное. Но в отличие от обычной одежды по этикету полагалось выбирать другую модель, если нужную успел занять кто-то другой. Девушка, нахмурившись, сказала: — Я заказала первой. Не люблю повторяющиеся дизайны, так что выбери другой. К нам подошла знатная дама средних лет: — Эжени! — Мать! — Что случилось? — Я первой сделала заказ, но это дитя возмущается, что она первой выбрала эту модель. Женщина-аристократка пристально осмотрела моё лицо и одежду. — Тебе нужно уступить. Моя Эжени приглашена на праздник посева. Не лучше ли в такой одежде показаться в более роскошной обстановке? Из-за того, что лицо моё ей было незнакомо, а одежда смотрелась достаточно обыденно, женщина, видимо, решила, что я не отношусь к семье, приглашённой на приём по случаю праздника посева. — Я также посещу это мероприятие. — Да, я понимаю, что ты хочешь сказать. Но лгать всё же не стоит. — Нет, я действительно… — Эй. Ты возражаешь взрослым? Домашнего воспитания у тебя совсем нет. Чему только родители учили? — аристократка состроила строгое лицо, вызвавшее у Эжени детский смешок. — Ривлеин. — Малышка. Тут вовремя подошли Анри и Изаак. С Мелбейном позади. Тот, увидев аристократку и Эжени, тут же вмешался. — Мадам Лион. Прибыли покупать платье для мадемуазель? — Верно. Наша Эжени впервые посетит приём по случаю праздника посева и сыграет на органе, — лицо знатной дамы преисполнилось радости. Обняв дочь за плечи, она засмеялась, говоря Мелбейну: — Прошу, позаботьтесь о нас. Я разделю оплату до лета… — Хэй, почему у нашей малышки такое выражение лица? — перебив аристократку, спросил Изаак. Только что эта женщина говорила про домашнее воспитание и про родителей, отчего моё лицо застыло. Анри сдвинул мою чёлку и спокойно посмотрел на моё лицо. — Видимо, тебе нерадостно. Что-то случилось? Они оба нахмурились и осмотрели мать и дочь Лион и продавщицу. Та заколебалась, так как она сопровождала Эжени и не видела, как Мелбейн приветствовал нас. Мелбейн сказал: — Тебя спросили, что происходит. — Эм, это… Девушки выбрали один дизайн, — указав на меня обеими руками*, продавец продолжила: — Девушка в жёлтом платье первой выбрала модель, а мадемуазель Лион первой сделала заказ. Мадам Лион велела девушке уступить… Мелбейн испуганно вздрогнул, посмотрев на братьев. И стал подгонять продавщицу: — Ты же всё наблюдала, так говори! — Это, в общем, речь зашла о домашнем воспитании и родителях, я растерялась и не успела отреагировать… Едва она начала про это говорить, лицо Изаака приняло опасное выражение. Боясь, что он сейчас кинется, я подскочила к нему и схватила сзади за талию: — Не надо, стой! Это ведь леди! Хоть я и была зла, но мне не хотелось видеть, как Изаак будет угрожать женщине. Глядя, как я отчаянно повисла, Анри сказал: — Изаак. Услышав его низкий голос и ощутив, что я на нём вишу, Изаак стиснул зубы и поуспокоился. — Изаак? Где же я слышала… О Боже! — забормотала знатная дама, изумившись и прикрыв обеими руками рот. — Молодой господин Дювлет! Тогда это дитя… Ах, это же… У Мелбейна была такая же реакция. Сколько бы раз я ни возрождалась, реакция у имперцев всегда была одинакова. "Хм, фальшивка". Даже если моя божественная сила и возросла, но у всех, кажется, уже было вбито предубеждение, что "отчего-то Церковь возжелала сделать именно её ребёнком судьбы". Аристократка с неловким смешком произнесла: — Простите меня за невежливость. Прошу Вас великодушно простить мою оплошность. Моя дочь выберет себе другой наряд. — Мать! — воскликнула Эжени, но дама шикнула на неё: "Цыц!" — и, схватив за руку, отошла. — Пусть так, — Анри легко кивнул. "Повезло. Анри всё же рационалист." Я немного волновалась, что он может на них кинуться, как Изаак. Он просто стоял, скрестив руки на груди, глядя, как мать и дочь выбирают новое платье. — Это не подойдёт? У моей дочери светлая кожа, так что ей пойдёт глубокий ультрамариновый. — …Да. Мать и дочь быстро выбрали дизайн и подозвали продавщицу: — Мы закажем и это, — произнёс Анри. Аристократка снова посмотрела на Анри и повела дочь за руку дальше. — Тогда выберем для дочери другое… Ах, это платье с лентами по обеим сторонам тоже весьма милое. — И это мы тоже закажем. — !.. Я растерянно косилась на него, Анри же лишь мило улыбнулся. — Тогда вот это платье рядом. — И его тоже закажем. — Тогда платье позади… — И его. Дама, побледнев в голубизну, повернулась к Анри. — Ох, молодой господин… — Закажем. И впредь Вам нечего будет тут покупать. — О… о чём Вы говорите? — Разумеется, мы не ограничимся лишь платьями. Жилые дома, еда, одежда, лекарства и предметы первой необходимости. Аристократка застыла, а Анри закатил глаза и добавил: — Сколько нужно человеку голодать, чтобы умереть? Я замерла. "Верно, когда Анри зол, он гораздо страшнее Изаака." Виконтесса Лион ответила Анри: — М-мне действительно неловко, молодой господин. Мы даже подумать не могли, что это дитя из Дювлетов, нам и представиться не могло, откуда эта девушка!.. Так как тут были только дети без опекунов, видимо, она собиралась уйти без извинений, но действительно испугалась Анри. Её руки крупно дрожали, а лицо походило на мёртвое. Анри смотрел на неё безразличным взглядом. — Вы ошиблись в своих извинениях. Излишне говорить, что в итоге мадам Лион и Эжени извинились передо мной должным образом. С нами на диванах в салоне одежды Мелбейна расселись мать и дочь Лион, сам виконт, дедушка Эжени, бабушка, дедушка и бабушка по материнской линии, тётя по отцу, дядя по отцу и его жена, тётя по матери и так далее — несколько десятков представителей семьи Лион собрались, чтобы принести свои извинения. Мелбейн и его продавщицы наблюдали в трепете. *** Через несколько дней прибыли платья от Мелбейна. Они были гораздо роскошнее выставочных образцов, и ещё наличествовало несколько комплектов шикарной одежды. Кажется, Мелбейн перепугался во время этого инцидента до глубины души и отчаянно работал над ними. Благодаря его воодушевлению одежда получилась по-настоящему красивой. Братья смеялись, глядя, как я всё примеряю и расхаживаю в новых нарядах. — Пройди ещё кружок, Ривлеин, — заботливо сказал Анри, и я повернула налево, возвращаясь и слыша, как магический камень-визуализатор бешено крутится, гудя и записывая образ. — Не упустите ни одной реснички, — жёстко предупредил Изаак слуг, которые, сухо сглотнув, кинулись перенастраивать магический камень. "О Боже…" Я уже начинаю беспокоиться насчёт приёма. Не того, что я там ошибусь, а того, что кто-то умрёт в банкетном зале. Подумав об этом, я протянула руки к братьям. — Почему же наша младшенькая так мило смотрит? — Почему? После поочерёдных вопросов Анри и Изаака я ледяным голосом ответила: — Я запрещаю Вам бить людей на приёме. — … — … Оба лишились дара речи. Я решительно припечатала: "Запрещаю!" — Но в экстренном случае… — Сложно предсказать, что может произойти в месте, где собирается высшая аристократия. Ответить в данный момент… Неужели я неясно выразилась? Ну, в такие моменты я знаю ,что сказать, чтобы получить ответ немедленно. — Я буду спать под тонким одеялом. — Это!.. — Трусливо! Изаак и Анри закричали, вставая. Несколько лет назад я спала под холодным одеялом и подхватила грипп. Маленькая я находилась между жизнью и смертью, и тогда семья испереживалась, прежде чем я восстановилась. Слёзы на глаза наворачиваются при мыслях о том, как мне пришлось расплачиваться своим человеческим достоинством, спасая жизни врачей, повторяя бесчисленное количество раз: "Папа, братики, люблю вас!" В любом случае с тех пор у меня появилась действенная угроза. — Понял! Обещаю никого не бить! — …Ладно. В конечном итоге оба сдались, дав положительный ответ, и я довольно кивнула. *** Анри и Изаак дали одинаковый ответ Ривлеин: "Ни за что! Ни за что не будем бить людей! После того, как ребёнок успокоился и продолжил готовиться к приёму, оба покинули комнату. Изаак недовольно спросил: — Если никого нельзя ударить, то как её защитить? Хоть оба и поддались угрозе Ривлеин, но и Анри, и Изаак были хорошими братьями, продолжавшими выполнять свою клятву по защите младшей сестры. Анри унылым голосом ответил: — Мы обещали никого не бить, но про убийство речи не было. — Ага! — Изаак сразу же засиял. — Если убить кого-то с одного удара, то и бить не нужно будет! Медленно покивав, глядя ан Изаака, Анри добавил: "Именно," — и злобно рассмеялся. У наблюдавших за ними работников пересохло во рту. ______________________________________________ *По корейскому этикету и указывать надо обеими руками, и подавать вещи, и принимать. Да, декорации у нас псевдофранцузские, но суть всё же корейская.