Братья и после этого часто заглядывали в мою комнату.
«Вам что, делать нечего?»
Хиберк, который зачем-то устроился рядом с моей колыбелью и читал книгу, время от времени бросал на меня недоуменные взгляды и цедил что-то вроде:
— Судя по всему, ты ближе к зверю, чем к человеку.
— Тя-а-ак!
— Похоже на то.
Да нет же! Я хочу побыть одна! Вы вообще знаете, что такое личное пространство?!
Я попыталась воззвать к рассудку зрелой Императрицы... а потом бросила это дело и начала злиться.
Где Адель! Проваливай и позови Адель!
— Уня-а-а-а-а-а-анг!!!
— ...До чего же шумно. Что ж, ты тоже живое существо, и у тебя наверняка есть свои потребности.
Однако Адель в этом замке в одиночку прислуживала мне, Натаниэлю и несносному Хиберку. Из-за этого она, скорее всего, сейчас была в прачечной и не могла прийти, даже если бы я её позвала.
Так что удовлетворить мои нужды могли только эти двое безмозглых.
«Когда же Император наконец выполнит своё обещание?»
Разве он не говорил, что даст мне служанок и горы золота?
«Конечно, я понимаю, что после похорон моих папы и мамы у него голова идет кругом».
Я немного приуныла и плюхнулась обратно в колыбель.
Герцогская чета целой страны была убита. Было бы даже лучше, если бы это подстроил Император, но если нет — то это действительно происшествие государственного масштаба.
Герцогский дом — это символ и опора страны, те, кто ближе всех поддерживают императорскую семью.
Если найдутся доказательства того, что герцогскую чету убили представители другого государства, дело может мгновенно дойти до войны.
«Наверняка голова сейчас раскалывается. Хорошо, что я не Император в такие времена».
Зал заседаний, где то и дело вспыхивают споры. Помощники Императора, умирающие с землистыми лицами. Личные гвардейцы Императора, несущие караул с покрасневшими от усталости глазами.
Всё это живо стоит у меня перед глазами.
Я покачала головой и решила для начала использовать тех, кто был под рукой. Преимущество младенца в том, что ему не нужно думать о сложных политических проблемах.
— На-си!
Я оставила противного Хиберка в покое и крепко схватила за шиворот Натаниэля, который клевал носом, прислонившись к колыбели.
— О-о? Что такое?
— Ан-та!
— А?
— Ан-та!
Возраст Наследного принца!
Я в отчаянии забила себя кулачками в грудь. Но Натаниэль совершенно меня не понимал.
«Ах, может, просто написать слова водой?»
Мне стало немного лень, и я пустилась в безрассудные мысли. «Но если бы я собиралась так поступить, то сделала бы это в первый же день нашей встречи».
Я намеренно скрывала свои способности.
Ничего страшного, если станет известно о моих высоких когнитивных способностях. Мой ум тоже слишком выдающийся, чтобы его спрятать, но использование силы моря — совсем другое дело.
«Лучше пусть никто не знает, что я обладаю силой моря».
Скрытые козыри всегда нужно держать при себе!
Я всё ещё младенец, мало что знаю об этой империи, да к тому же за мной охотятся убийцы. В такой ситуации раскрывать все свои карты — удел дилетантов.
«Фух, ладно. Буду старательно лепетать. Глядишь, и речь понемногу разовьется».
Возраст Наследного принца — дело не такое уж и спешное.
Так я успокоила саму себя и повторила свою просьбу Натаниэлю.
— Га-га!
Я хочу увидеть море. Подними-ка меня к окну.
— Что мне сделать?
Натаниэль, потирая заспанные глаза, для начала взял меня на руки. Я, размахивая своими короткими ручонками, изо всех сил указывала на окно.
— Га-га!
— Да-да. Хочешь, чтобы я показал тебе, что там, за окном?
На самом деле, из всех окружающих меня людей Натаниэль понимал меня лучше всех.
Говорили, что как только он узнал о появлении сестры, он скупил все книги по воспитанию детей в столице и отправился на битву. Похоже, он не врал, когда сказал, что прочитал их все.
«Ах, запах моря».
Вскоре мой взор заполнило бескрайнее синее море. Искрящийся солнечный свет ложился на морскую пену, и в нос ударил резкий запах соленого воздуха.
Моя родина, место, которое я люблю.
«Ах... хочу войти в воду».
Но оно слишком далеко. «Кажется близким, но это лишь иллюзия. Если я прыгну отсюда, то просто разобью голову о землю».
Неотрывно глядя на море, я сглотнула слюну, чувствуя жажду.
Раньше я обожала плавать в океане с китами. Пела вместе с русалками и втайне забиралась на спины черепах, чтобы вздремнуть. Иногда, встречая стаи морских львов, я вовсю с ними озорничала.
«Даже сейчас, если закрыть глаза, те времена видны как наяву».
Моя страна раз в десять лет погружалась в воду, а затем вода отступала, и она снова становилась сушей. Поскольку существовали периоды моря и суши, все атлантийцы, естественно, были близки к морю и могли дышать и жить под водой. И я, их Императрица, в том числе.
«Смогу ли я вернуться в те тоскливые времена?»
Купания, которое устраивает Адель, мне недостаточно. Я хочу в море!
— У-у-у...
Дайте мне хоть раз окатить кожу морской водой. Тогда я смогла бы использовать гораздо больше силы. Ведь источник моей силы — неисчерпаемое море.
«Дайте мне бултыхнуться!»
Зная, что даже если я спрыгну отсюда, в море мне не попасть, я всё равно попыталась изобразить это. Когда я забилась в руках, пытаясь перелезть через подоконник, Натаниэль заметно запаниковал и крепко прижал меня к себе.
— Нельзя, это опасно.
Я хочу к морю!
— Какая же ты милашка, когда капризничаешь.
Да не капризничаю я!
— Но если так пойдет, уговор будет совсем другим. Не так ли, брат?
В конце концов Натаниэль отнес меня подальше от окна и снова уложил в колыбель. Я с недовольным лицом демонстративно отвернулась. Однако следующие слова заставили меня снова посмотреть на Натаниэля.
— Отец обещал, что родит нам третьего ребенка, чтобы принести его в жертву. Он велел нам ладить с тобой, но как можно так поступать, когда рождается такая милашка? Теперь мы даже не можем попросить его родить четвертого.
Натаниэль надул губы и тяжело вздохнул. Его челка кораллового цвета слегка колыхнулась. Он был по-настоящему красив и обладал хрупкой внешностью, словно коралловый эльф.
— Может, просто похитить где-нибудь подходящего ребенка и объявить его четвертым?
— Не мели чепухи.
— И то верно, внешность нашей семьи слишком выдающаяся, так что это не сработает.
— Разумеется.
Мне хотелось вставить хоть словечко в этот абсурдный разговор. Но я могла лишь беззвучно открывать и закрывать рот.
Эти двое просто объективно оценивали свою ослепительную внешность. Даже для моих глаз, видевших немало красавцев за время правления в качестве Императрицы, эти двое были многообещающими ростками. В смысле, ростками будущих красавцев.
— Ы-бю-бю.
— Да-да. Вот, держи это.
Натаниэль протянул мне плюшевую черепаху и погладил по голове. Конечно, я недовольно оттолкнула его руку.
— Бу!
Эй, я не прощу такого даже миловидному юноше. Как ты смеешь прикасаться к священному телу!
Пусть сейчас я всего лишь младенец, но я всё еще Императрица. Всё то время, что я прожила в качестве правительницы, не могло просто исчезнуть.
«Ах, как же горько».
Ни в море войти, ни двигаться как хочется. Поскольку Адель всегда несла бдительную охрану, я еще ни разу не сделала ни шагу за пределы этой «детской комнаты». А когда Адель не было, эти двое присматривали... нет, приглядывали за мной.
— Брат, а кто убил наших родителей?
— Кто знает.
— Тогда зачем их убили? Ты же умный. Расскажи мне.
Натаниэль, подперев подбородок рукой у колыбели, спросил об этом с невинным и чистым видом.
Хиберк, которому это явно надоело, вздохнул, но Натаниэль не отступал.
«Что? И он еще называет меня капризной?»
Натаниэль тоже умеет настаивать на своем, да еще как. Под настойчивым взглядом младшего брата Хиберк наконец закрыл книгу.
— У Лесейян столько врагов, что их и не сосчитать. А раз было еще и такое «пророчество», то это наверняка происки кого-то, кто совсем потерял голову.
— А-а, «пророчество». То самое, где говорится, что она станет Невестой Дракона-принца?
О, вот оно. Невеста Дракона-принца. И пророчество, ниспосланное мне.
Заинтересовавшись, я перестала грызть голову плюшевой черепахи и навострила уши.
— Я выучил это пророчество наизусть. Но так и не понял, что оно значит.
Натаниэль почесал в затылке. Ах, ну так что это за пророчество!
Я застучала по колыбели, подавая знак, чтобы они поскорее рассказали о нем. Хиберк мельком взглянул на меня и спокойно заговорил:
— Это пророчество, которое получили все пять Верховных жрецов Церкви Ра-Мет. Сомнений быть не может.
Сказав это, Хиберк негромко продекламировал текст. Я слушала предельно внимательно, словно собираясь заучить каждую фразу.
«Настало время обещанного, и возник разлом.
В конце долгих жертв расцветет чистейшая сила.
Дочь, рожденная морем, благословит юного дракона, и он обретет покой.
Склонитесь!
Наступит процветание, какого мир еще не видел и не мог вообразить.
Молитесь!
Куда будет направлено острие клинка?
Прошу прощения и милосердия.
Но боль раскаяния все так же сильна.
Там, где возвышается красная земля, в краю, где спит истинный трепет.
Вернуть нас туда, откуда мы пришли — это верно, ведь она ваша спасительница».
«О... го. Это...»
Похоже, речь обо мне.
Обновлено: 08.04.2026