Провалявшись весь день в медпункте, Си Янь с неожиданным спокойствием приняла свою новую личность.
Вот только у прежней хозяйки тела долгие годы не хватало нормального питания: волосы сухие, как воронье гнездо, кожа грубая, словно кора, тело настолько хилое, что его ветер свалит с ног. Плюс к этому — заметный шрам на лице, и Си Янь никак не могла смириться с тем, как теперь выглядит.
Впрочем, если подумать, всё закономерно. В воспоминаниях оригинала мать, Ван Фэнцзюань, с детства её не любила: постоянный недоед и недоодетость, вроде бы дитя в семье, а по факту — человек на побегушках: готовка, мытьё посуды, уборка.
Си Янь невольно вздохнула: хочешь, чтобы лошадь бегала, а сена не даёшь — да нормально ли она понесёт?
К счастью, шрам на лице — не приговор, это лечится. Кожу тоже можно со временем привести в порядок.
А вот эта хиленькая оболочка, которую любая простуда уложит, действительно вызывала у неё головную боль.
После вечерних дополнительных занятий Си Янь вышла из медпункта и вместе с учениками одиннадцатого класса направилась к школьным воротам.
В декабре в Юньчэне стоял промозглый холод. На ней была лишь тонкая куртка, а под ней — белый худи, неизвестно сколько раз выстиранный. Налетевший порыв ветра пробрал до костей, и Си Янь невольно поёжилась.
Она пробурчала себе под нос:
— Тело и правда какое-то дохлое.
Опиравшись на воспоминания Ту Сиянь, Си Янь без труда нашла дорогу домой.
Дом у прежней хозяйки был не из бедных: семья держала пищевой завод, относилась к среднему классу и жила в дорогом жилом комплексе.
К этому времени домочадцы уже сидели за столом и ужинали. Стоило Ту Сиянь переступить порог, как она услышала визгливый голос Ван Фэнцзюань:
— Вот ведь поганый ребёнок! Вернётся — я ей покажу! Совсем крылья отрастила, уже на меня руку подняла!
С самого его прихода домой Ван Фэнцзюань не закрывала рот, и сейчас Ту Юйшань, наконец, не выдержал — с грохотом швырнул миску на стол:
— Орёшь, орёшь — весь день орёшь! Тебя самой это не достало?!
Вспыльчивая Ван Фэнцзюань уже собиралась сорваться на него, но краем глаза заметила только что вошедшую Ту Сиянь.
Она ловко подскочила со стула, повысила голос, не терпящим возражений тоном рявкнула:
— Ту Сиянь! Живо марш сюда!
Ту Сиянь холодно скользнула по ней взглядом, никак не отозвалась и прямиком направилась в свою комнату.
Удар пришёлся в пустоту, и Ван Фэнцзюань от бессильной злости ткнула пальцем в её здоровую руку:
— Как я вообще такую дочь родила?! Не можешь взять пример с брата и сестры, хоть немного честь семье принести?!
— Жрёте одну и ту же еду, учитесь в одной и той же школе, а чем это Лэлин и Лэань тогда так от тебя отличаются?
Рука Ту Лэаня с зажатыми палочками на миг застыла. Он быстро скользнул взглядом по Ту Сиянь и тут же опустил голову, никак себя не выдав.
Ту Лэлин, услышав это, лениво подхватила:
— Мам, только не сравнивай меня с ней. Я не потерплю, чтобы у меня была такая жалкая старшая сестрица.
Услышав её слова, Ту Сиянь остановилась, обернулась, в глазах застыл ледяной блеск:
— Одинаковая еда? А разве не помои и холодные объедки, что вы за собой оставляете? Если бы от объедков умнее становились, чего ж ты тогда сама не сидишь у помойки и не грызёшь их каждый день?
В комнате мгновенно повисла тишина.
Не то чтобы все испугались — скорее были искренне ошарашены.
На лице Ту Лэлин застыло недоверие. Она то взглянула на брата, Ту Лэаня, то на отца, Ту Юйшаня, и всё же не выдержала:
— Это точно Ту Сиянь? В неё что, и правда дух вселился?
Только что, вернувшись домой, она слышала, как мать вновь кляла Ту Сиянь и причитала, что та чуть не задушила её и даже сломала ей запястье, будто бы характер у девки перевернулся — словно бы её и вправду призрак одержал.
Ту Лэлин тогда не поверила.
Потому что в её памяти Ту Сиянь была и слабой, и забитой — какой уж там статус старшей сестры, скорее домработница при их семье.
Кто бы её ни обругал — она только опускала голову. Кто бы её ни ударил — она сжималась в комок. С чего это вдруг она осмелилась так громко и дерзко отвечать?
Странно!
Ван Фэнцзюань на мгновение лишилась дара речи, украдкой глянула на Ту Юйшаня, раздосадовано фыркнула, села обратно, схватила миску с палочками и продолжила есть.
Годы напролёт Ту Юйшань пропадал на заводе: дела, встречи, бесконечные застолья — до семейных вопросов ему почти не было дела.
Он, конечно, знал, что жена не жалует Ту Сиянь, но и представить не мог, что родная дочь питается исключительно остатками со стола.
В душе шевельнулось смутное чувство вины, голос звучал мягче обычного:
— Сиянь, иди, помой руки и садись ужинать.
Ван Фэнцзюань зло метнула на мужа взгляд из-под ресниц и поспешно потянулась палочками к рёбрышкам, напихала мясо сыну и дочери в миски.
Постучала палочками по краю тарелки:
— Быстрее ешьте и давайте спать пораньше.
Ту Лэлин и за одним столом с Ту Сиянь сидеть не хотела. Она отложила палочки:
— Я наелась.
Си Янь было абсолютно всё равно, наелись они там или нет — она сама умирала с голоду.
Под недовольным взглядом Ван Фэнцзюань Ту Сиянь вернулась к столу, спокойно потянулась палочками за рёбрышками и креветками и, не обращая ни на кого внимания, вдоволь наелась, после чего ушла к себе.
Крики Ван Фэнцзюань с требованиями перемыть посуду она просто отключила, а дверь в комнату с силой захлопнула.
——
Как первоклассный убийца, Ту Сиянь лучше всего умела одно — выживать: хоть в канаву её кинь, всё равно дышать будет.
Да, раньше она жила в роскоши, сорила деньгами, но теперь, оказавшись в скромной обстановке и лежа на узкой жёсткой кровати, никакого дискомфорта не испытывала.
Подложив руку под голову, она уставилась в потолок и перебирала в мыслях память прежней хозяйки, жадно пытаясь разобраться, что это за мир.
Но была проблема: у неё не было телефона, а Ван Фэнцзюань не давала ей ни копейки. Добыть хоть какую-то информацию было сложнее, чем взобраться на небо.
Если этот Дунчжоу — тот самый, который она знала, значит, здесь есть «Морг», здесь есть «Жосэн» и, возможно, всё ещё существует Тёмная Бездна?
Стоило ей подумать о Тёмной Бездне, как внутри поднялась тревога. Ту Сиянь резко села на кровати.
С её смертью организация, которую учитель перед самой кончиной завещал ей, наверняка уже оказалась в чужих руках.
В день, когда мастер, захлёбываясь кровью, сжимал её ладонь, пол-лица залито кровью, он всё повторял одно и то же: «Тёмную Бездну нельзя развалить».
В ту ночь, когда Чуньян, эта стервоза, привела Бака в их штаб, ей не стоило проявлять мягкость!
На что она тогда повелась, на какие чувства? В итоге сама же нож в спину и получила.
Можно ли было рассчитывать, что одна лишь Чуньян сумеет вывезти Бака? Неужели в этом деле не приложил руку ещё кто-то?
Ся Янь в тот момент была в «Жосэне», Цю Янь укатила в «Морг» за оружием. Что до Дун Янь...
Дун Янь они с учителем когда-то вытащили из груды трупов. Тогда у той было сломано три ребра, и она не проронила ни слезинки — ей-то Ту Сиянь доверяла безоговорочно.
Она не хотела подозревать своих ближайших людей, но в душе всё равно не находила покоя. Чуньян была с ней больше десяти лет — деньги, власть, мужчины, чего ей только не хватало? С чего это вдруг ради какого-то размазни она решила нарушить все правила?
Того самого Бака Ту Сиянь тоже видела в тот день. Лицо у него, надо признать, было неплохое, но вот с характером беда — трус до мозга костей.
Стоило ей лишь перерезать ему сухожилия на руках и ногах, как он рухнул на колени и начал умолять о пощаде, выл, словно свинья перед забоем, ни капли достоинства.
Вот уж действительно, непонятно, что Чуньян в нём нашла, чтобы влюбиться в такую размазню.
В голове стоял кавардак, мысли путались. Ту Сиянь постепенно разморило, она уже собиралась закрыть глаза, как вдруг раздался стук в дверь.
«Тук-тук-тук».
— Сиянь, не спишь?
Это был голос её отца, Ту Юйшаня.
Ту Сиянь никак не ответила, просто натянула одеяло на голову, перевернулась на другой бок и крепко уснула.
На следующее утро, когда Ту Сиянь закончила умываться, в гостиной уже никого не было.
У Ту Лэлин была подружка, с которой они ходили в школу вместе: встречались каждый день у ворот комплекса и шли до школы в паре. У Ту Лэаня с детства после несчастного случая на воде осталось больное сердце, и Ван Фэнцзюань, жалея сына, выдавал ему деньги на такси — он ежедневно ездил в школу и обратно на машине.
О завтраке, разумеется, можно было даже не мечтать.
Ван Фэнцзюань любила поспать допоздна. Раз в неделю она выдавалала брату с сестрой по двести юаней карманных денег — на завтрак. Если настроение было хорошим, могла кинуть Ту Сиянь десяток-другой. Если плохим — считалось, что та и вовсе может обойтись без еды.
Застёгивая молнию на школьной форме, Ту Сиянь вышла к двери и вдруг заметила, что на ступеньках, свернувшись клубком, сидит чья-то фигура.
Ту Лэань, сжав в руках портфель, сидел на ступеньке у порога. Казалось, он её ждал.
Обновлено: 10.07.2026