Столица, поместье хоу Хэ.
Стойкий горьковатый запах лекарств наполнял роскошный внутренний двор.
Маленькая девочка семи или восьми лет с благовоспитанным выражением лица, одетая в светло-зелёную курточку и белую юбку из кисеи, поднялась по лестнице и вошла в боковую комнату рядом с главным домом. В руках она держала Священные Писания.
В комнате женщина тридцати с небольшим лет присела на край кровати и, держа в одной руке фарфоровую чашу, ложка за ложкой кормила кашей мальчика, лежащего на кровати. Этому мальчику на вид было около семи или возьми лет, но его кожа была желтоватой, он был тощим и маленьким, волосы сухими и тусклыми, а лицо худым и заострённым, из-за чего глаза казались неестественно большими. Однако в этих глазах не было блеска, что делало маленького мальчика похожим на хилый росток, который в любой момент может упасть на землю.
- Хватит, - мальчик нахмурился и оттолкнул серебряную ложку, которую ему в очередной раз протянули.
Женщина посмотрела на чашу с кашей в своей руке. Изначально каши в миске было положено с 1/2 ладони, и он съел только половину. С детства и до сих пор Ху Ге’эр так плохо ел, что накормить его было почти так же сложно, как и уговорить принять лекарство. Ничего удивительного, ведь Ху Ге’эр каждый день принимал больше лекарств, чем еды.
Женщина мысленно вздохнула и поставила чашу на стол. Она снова подоткнула одеяло вокруг мальчика, опасаясь, что он может случайно простудиться.
Сзади раздался послушный голос девочки:
- Мама, я закончила переписывать сутру для моего брата. Ему сегодня лучше?
Женщина обернулась и посмотрела на девочку. Одетая в бело-зелёную юбку, она была лёгкой и грациозной, как цветущий молодой тополь, и выглядела полной жизни. Женщина снова вздохнула про себя.
Она взяла у девочки Священное Писание и просмотрела наугад пару страниц. Она увидела, что почерк аккуратный и в нём есть определённая красота. Она кивнула и сказала:
- Молодец, Шань Цзе’эр.
Это сутра бога медицины, полный текст которой содержит более 10 000 слов. Если в богатых семьях есть больной, близкие родственники часто переписывают от руки некоторые сутры бога медицины и молятся ему за больного.
Это Священое Писание можно завернуть в белый шёлк и положить в изголовье кровати больного, а можно положить посередине письменного стола или в центре зала. Короче говоря, чем больше будет переписанных от руки Священных Писаний, тем благотворнее это скажется на состоянии больного.
Но что делать, если копий этих Священных Писаний было сделано так много, что их уже негде класть? В столице существовала устоявшаяся практика, согласно которой в середине и конце года эти Священные Писания сжигались во имя устранения плохой ци.
Женщина взяла скопированную от руки сутру обеими руками и благоговейно и бережно положила её в центр стола. Этот небольшой письменный стол был изготовлен из дерева венге. Четыре угла были отполированы до идеальной гладкости, а окружающая поверхность инкрустирована серебром, образуя изысканные переплетающиеся узоры. К сожалению, с тех пор, как стол был установлен в этой спальне, им редко пользовались должным образом.
Когда женщина обернулась, девочка уже стояла на коленях у кровати, разговаривая с мальчиком:
- Брат, как ты себя чувствуешь?
Мальчик посмотрел на девочку с немного озадаченным выражением лица и медленно произнёс:
- Очень хорошо.
Он и его сестра - близнецы, мальчик и девочка, родившиеся в один день. У его сестры крепкое здоровье, она может нормально есть и спать и никогда не болеет. Однако ему приходится постоянно принимать лекарства, и он очень слаб. Большую часть зимы, лета и весны он проводил в постели.
Этой весной он, наконец, смог встать и ходить, и у него улучшился аппетит. Однако, всего через два дня после того, как он пошёл в школу со своими двоюродными братьями и сёстрами, он снова заболел. Его старшая сестра была уже на полголовы выше него.
Люди в поместье говорили, что именно старшая сестра высосала большую часть материнской крови и сущности ещё в утробе матери, поэтому, когда они родились, одна была сильной, а другой слабым.
Поэтому, когда он пил горькие лекарства и чувствовал себя очень плохо, он не мог не ненавидеть свою сестру. Почему она забрала большую часть? Разве не было бы лучше, если брат и сестра просто поделили всё поровну?
Но когда он успокаивался, то думал: «Кто может с уверенностью сказать, что происходит в утробе матери? Даже если это правда, что моя сестра высосала большую часть крови, что она могла понимать, будучи крохотным ребёнком?»
Более того, его сестра не была похожа на других его братьев и сестёр, живущих в этом поместье. Они все старались держаться от него подальше. Ху Ге’эру повезёт, если он увидит их два или три раза в год.
А ещё его сестра переписывала для него Священные Писания, рассказывала интересные истории и собирала цветы в саду, чтобы показать своему брату. Несколько лет назад, когда они были совсем маленькими, он плакал и не хотел принимать горькое лекарство, поэтому сестра тайком выпила за него половину. Конечно, позже, когда это заметили, его заставили выпить лекарство снова, а сестру наказали. Но это воспоминание глубоко отпечаталось в его памяти.
Линь Яньнян стояла у стола и разговаривала со своими детьми. Её дочь сильная и здоровая, в то время как сын слабый и болезненный. Это было её самой серьёзной проблемой на протяжении многих лет.
Три месяца назад скончался отец Линь Яньнян. Поплакав немного, она собралась взять своих детей с собой, чтобы поприсутствовать на похоронах. Кто мог подумать, что именно в ту ночь Ху Ге’эру станет плохо. Его состояние было крайне тяжёлым, поэтому она не могла его оставить и отправиться в дорогу. Ей оставалось только послать в Тунчэн несколько доверенных слуг. Может ли она называться достойной дочерью, раз даже не приехала на похороны своего отца?
Ах, как было бы здорово, если бы у Ху Ге’эра было такое же хорошее здоровье, как у его сестры Шань!
С тех пор как она вышла замуж, Линь Яньнян ни разу не возвращалась в родительский дом. Даже сейчас она планировала дождаться, когда её сыну станет лучше, а затем поручить его заботе кормилице и слуг, и отвезти Шань Цзе в свой родительский дом... Но она всё ещё не могла поехать.
- Шань Цзе, всё в порядке. Позволь Ху Ге’эру передохнуть. А мы пойдём в цветочный зал, чтобы пообедать вместе.
Ху Ге’эр провожал взглядом фигуры своей сестры и матери, пока они не вышли из комнаты и не скрылись из виду. Кормилица, которая ранее стояла в углу комнаты, подошла и опустила балдахин, который был закреплён крючком.
- Ху Ге’эр, поспи. Тебе станет лучше после хорошего сна!
Во дворе Вейруй было не так много слуг, и только две служанки подавали обед для Линь Яньнян и Шань Цзе’эр. Трапеза матери и дочери была простой. Она состояла из белого риса и четырёх блюд вегетарианской кухни.
После смерти отца, Линь Яньнян, как замужняя женщина, должна была соблюдать траур в течение года и не могла есть мясо. Как внучке, Шань Цзе нужно было соблюдать траур всего три месяца.
Если посчитать, то март уже прошёл, но она всё равно ела вместе с матерью. Мысли её матери были наполнены тревогой за сын и она не помнила о таких вещах, а слуги даже не подумали о том, чтобы готовить мясные блюда отдельно для Шань Цзе.
Что касается Ху Ге’эра, то с его тонким, как бумага, телом, он плохо себя чувствовал, если съедал что-то твёрдое и жирное. А мясные блюда, которые он мог съесть, в лучшем случае состояли из фарша с небольшим количеством подливки. Однако в последнее время его аппетит стал ещё хуже, и он мог съесть лишь немного безвкусной каши, а о мясных или рыбных блюдах не шло и речи.
Еда была приготовлена не аккуратно, и у Линь Яньнян особо не было аппетита. После того, как она съела рис и немного вегетарианских блюд, она почувствовала, что наелась.
Шань Цзе, напротив, доела почти все оставшиеся вегетарианские блюда и даже попросила дополнительную порцию риса. Такому аппетиту действительно можно было только позавидовать.
Линь Яньнян взяла чай и медленно отхлебнула, думая про себя, что она была занята заботой о Ху Ге’эре и так и не смогла выкроить время, так почему бы не попросить кого-нибудь отвезти Шань Цзе’эр в Тунчэн, чтобы она повидалась с бабушкой?
Обновлено: 19.01.2026