Дождь только что прекратился, оставив после себя тяжёлый, пропитанный сыростью воздух. Туман, будто призрак, обвивал улицы Лондона, скрывая от глаз даже собственные шаги. У дома №7 по Бейкер-стрит остановилась карета. Из неё вышел мужчина с аккуратной щёткой седых усов — инспектор Джонатан Грейсон.
Он поднялся по лестнице, каждая ступенька скрипела, словно предупреждала о его приближении. На площадке он остановился, вздохнул и резко распахнул дверь кабинета. Та хлопнула с глухим эхом, разорвавшее тишину.
В комнате пахло формалином и лавандой. За столом, освещённым мерцающим светом свечей, сидел человек в сером сюртуке. Его длинные пальцы ловко манипулировали скальпелем над распростёртой на столе лягушкой.
— Вы снова за этим? — спросил доктор, не поднимая головы
Грейсон бросил на стол несколько фотографий. Они были старыми, потёртыми, но на каждой — молодые женщины, одна без левой руки
— Третья за месяц,— процедил инспектор.
— И если вы снова начнёте говорить о «духах и кожаных книгах», я закажу себе чай в черепе, как вы любите.
Ван Хельсинг наконец отложил скальпель. Он взял одну из фотографий, внимательно рассмотрел, затем достал увеличительное стекло и провёл им по контуру раны.
— Резали живьём,— произнёс он, голос был холоден.
— Повреждения неровные. Скорее, удовольствие, чем работа.
Он встал, прошёл к книжной полке, где среди медицинских томов лежал потёртый альбом с анатомическими рисунками. Открыв его, он пробежался пальцем по страницам, как будто искал ответы в линиях старых эскизов.
Потом вернулся к столу, налил виски в высокий бокал и сделал глоток. Не для удовольствия — больше как лекарство.
Грейсон между тем стоял у окна, барабаня пальцами по подоконнику. За стеклом клубился туман, будто город задохнулся в своей собственной тени.
Обновлено: 19.01.2026