Глава 46 — Глава 46.

Когда Лу Ян вышел из ICU, в руке у него была пачка красных купюр. Две тысячи. Чэнь Юй вывернула кошелёк до подкладки, выгребла даже мелочь и сказала, неловко улыбаясь: — Бухгалтерия уже ушла, крупные суммы только через согласование… Лу-советник, возьмите пока это. Купите… ну, щётку, полотенце, что-нибудь. Лу Ян молчал. Опустил голову и провёл пальцами по краю купюр. У первой был загнут угол. Он расправил. На третьей портрет стоял вниз головой. Он вытащил её, повернул на сто восемьдесят, вставил обратно. И только когда вся пачка стала идеальной — ровной, как кирпич, с краем, будто ножом срезанным, — он убрал деньги в карман. — А оставшиеся двести тысяч… — Не горит. — Лу Ян похлопал по карману: пачка приятно упиралась в ладонь, настроение чуть оттаивало. — Всё равно карту заблокировали. Пока не умираешь с голоду, деньги — просто цифра. Да, волосы на груди Янь Ле на ощупь были как металлическая мочалка… но деньги-то гладкие. Деньги хороши. — Общежитие в зоне B, — Чэнь Юй повела его во внутренний двор. Они проходили мимо здания со стеклянным фасадом и видом на реку, и Лу Ян задержался. — То, — он кивнул подбородком. — Это зона A, — Чэнь Юй не остановилась, только заговорила быстрее. — Там живут гражданские… и обычные сотрудники. — Свободные комнаты есть? — Есть. — Я буду жить там. Чэнь Юй остановилась, повернулась к нему. Взгляд метнулся в сторону, будто она искала оправдание, но в итоге она просто тяжело вздохнула. — Лу-советник, пощадите тыловиков. — А? — В прошлом месяце один силовик заселился туда. Приснился кошмар — дёрнул ногой во сне и выбил две несущие колонны. Тридцать тысяч компенсации. И ещё пять тысяч знаков объяснительной. Чэнь Юй показала на руку Лу Яна, потом — на дальнее серое здание, похожее на недострой. — Ваша способность… слишком «жёсткая». — Если вы случайно «почините» логику умного замка в ноль… или примете Wi-Fi снизу за аномальную волну и перекроете… Она запнулась, а потом понизила голос, будто боялась, что здание услышит: — В зоне B иначе. — И чем иначе? — Эта башня и так кривая. Чэнь Юй сказала с честностью, достойной памятника: — Там живут… коллеги, которым после производственной травмы способности постоянно переливаются наружу. Планировка уже в хлам, выдержит. Главное было в следующей фразе. — Там если что-то сломаешь — платить не надо. Лу Ян как раз шарил рукой в кармане, привычно нащупывая ленту. Услышав эти слова, он вытащил руку. Схватил сумку — и пошёл. — Надо было сразу так. … Здание зоны B. Чэнь Юй внутрь не вошла. Она осталась у дверей с лицом человека, который провожает героя, несущего бомбу на склад боеприпасов. — Лу-советник, если ночью услышите какие-то звуки… — М? — Не бросайтесь сразу в драку, — Чэнь Юй сглотнула. — Некоторые — свои. Лу Ян махнул рукой и вошёл в холл. Никого. В воздухе стояла сырость и плесень — и ещё что-то… подгоревшее. Он нажал кнопку лифта. Лампочка загорелась — но ничего не произошло. Лу Ян три секунды смотрел на кнопку. Нажал ещё раз. Теперь — чуть сильнее. Динь. Двери открылись. Лу Ян не двинулся. Внутри не было кабины. Внутри был коридор — длинный, до горизонта, — выстланный красным ковром с золотыми цветочками. Лу Ян шагнул назад и поднял глаза на табло этажей. [1F] Снова посмотрел внутрь. Коридор тянулся, как язык, который кто-то насильно всунул в шахту лифта. И хуже всего был ковёр. Каждые три плитки рисунок съезжал на два сантиметра. Будто текстурщик дрогнул рукой. Лу Ян глубоко вдохнул. Раньше он бы просто развернулся и ушёл — спать на лавочку в парке. Но сегодня он устал. Янь Ле, этот «человек-самохо́дная пушка», оказался тяжёлым; плечи до сих пор ныли. Лу Ян шагнул внутрь. Ощущение под ногами было мерзкое. Словно наступаешь на слишком вспененную губку — или на брюхо какого-то мягкотелого существа. Каждый шаг отдавался с задержкой, будто пол думал, стоит ли вообще признавать твоё существование. Вот это и называется «выдержит»? Лу Ян, подавив желание содрать ковёр и переклеить как положено, прошёл метров двадцать. Обернулся. Двери лифта были в двух метрах за спиной. Классика: [Сбой определения дистанции]. Обычный человек тут бы уже обмочился — решил бы, что попал в «закольцовку» или в нечисть. Лу Ян стоял невозмутимо. Ему даже стало смешно. Такой дешёвый пространственный баг даже не заслуживал, чтобы он доставал Ленту Истока. По карточке-ключу он нашёл комнату 404. Число, что и говорить, удачное. Ключ вошёл. Повернуть не получилось. Лу Ян вытащил, дунул в замочную скважину, вставил снова. Открылось. Абсолютно нелогичная механика. Он толкнул дверь, включил свет. Комната небольшая, стандартная одиночка: кровать, стол, отдельный санузел. С виду — нормально. Лу Ян бросил сумку на кровать, пнул ведро под стол и повернулся умыться. И застыл. Взгляд словно магнитом притянуло в правый верхний угол комнаты. Там, где стена сходилась с потолком… угол был не девяносто градусов. На глаз — семьдесят пять. Вся комната выглядела так, будто гигант сел на неё задницей, превратив в тошнотворную трапецию с острым углом. Лу Ян стоял неподвижно. Сердце ускорилось. Тук. Тук. Тук. Если бы это был аварийный дом — трещины, осыпь, риск обвала — это было бы «повреждение». Такое можно терпеть. Но стены были белые, ровные, гладкие. Ни трещинки. Она была кривая не потому, что сломалась. Она была кривая потому, что так «задумано». Это была ошибка. Вызов. Пощёчина геометрии. Рука Лу Яна дрогнула. Он полез в карман. Пусто. Лента кончилась там, в ICU, когда он запечатывал «утечку ядра». Он снова взглянул на красное ведро под столом. Там была краска — и не было кисти. — Ф-фу… Лу Ян закрыл глаза. «Потерпи. Переночуй. Проснёшься — и всё равно будет плевать». Открыл глаза. Угол — семьдесят пять градусов — был на месте, как ехидная ухмылка. Нет. Не плевать. Невозможно. Лу Ян развернулся, схватил стул. Тяжёлый, на цельной стальной трубе. Раз инструмента нет — будет физика. Насилие во имя порядка. Он стиснул зубы, направил ножку стула в этот отвратительный острый угол и, будто ломом, изо всех сил начал выламывать стену наружу. — Выпрямись же… давай!!! Скр-и-и-ик… гга-а-а… Стена издала звук, от которого сводило челюсть. Эта башня и правда была спутанным узлом; под таким хамским физическим давлением угол… начал двигаться. Семьдесят шесть… семьдесят семь… И чем больше становился угол, тем легче Лу Яну было дышать. И тут— — А-а-ай!!! Из-за стены донёсся крик — чистый, свирепый, как на бойне. Потом — отчаянные удары по стене. — Стой!!! Зажало! Зажало!!! Лу Ян остановился, не ослабляя нажим, и застыл со стулом в руках. Стена вдруг на миг стала прозрачной, как желе. По ту сторону — в соседней комнате — мужик с волосами, торчащими во все стороны, сидел на унитазе. На нём была пижама с Губкой Бобом. Но поза у него была такая, будто жизнь решила устроить ему персональную казнь: пока Лу Ян «выправлял» свой угол, соседнее пространство сжималось. Унитаз превратился в овал. А бедняга сидел, вынужденно сжав колени, и смотрел сюда круглыми глазами. Они встретились взглядами. Лу Ян со стулом. Сосед — с полунадетыми штанами. Три секунды воздух был камнем. — …Тебе тоже нравится Губка Боб? — спросил Лу Ян, глядя на огромный жёлтый квадрат на пижаме. Квадрат был симметричный. Приятный. — Это сейчас важно?! — сосед сорвался на истерику; лицо покраснело от напряжения. — Брат! Отпусти! У меня унитаз сейчас рванёт! Ты на градус выпрямляешь — а у меня комната на дюйм схлопывается! — Я уже ноги раздвинуть не могу!!! Лу Ян опустил взгляд на стул. Потом — на угол, который стал чуть-чуть… но ощутимо… правильнее. И снова — на лицо соседа, на котором вот-вот выступят слёзы. Не отпустить — и человека расплющит в плоскую картинку. Отпустить — и этот проклятый угол снова будет кривым, будет царапать сетчатку, как заусенец. Проблема вагонетки.