Собравшись с духом, она решительно вскочила на ноги, прижалась к плечам бога, уперлась одной рукой в его напряженные мышцы и под его ошеломленным взглядом наклонилась, чтобы укусить его за длинное остроконечное ухо, которое она так долго жаждала.
— Вот так, это тоже считается близостью.
Она лизнула его мягкое и холодное, похожее на нефрит ухо, осторожно провела по нему острыми зубками, а когда почувствовала легкую дрожь, самодовольно улыбнулась.
В тот день Амелия вышла из своей комнаты только в полдень. Остальные с пониманием отнеслись к тому, что в последнее время она вложила в происходящее много сил и энергии, поэтому никто и не приходил ее звать. Никто и подумать не мог, что в действительности она будет держать в своей комнате красивого молодого темного эльфа и тайно вести непристойный образ жизни.
Ее увидела Рита и даже предложила ей вернуться и поспать еще немного.
Амелию мучила совесть, и она отказалась:
— Лучше нет.
У него кровоточили уши, как результат ее «атаки» на них, и она боялась, что если она сейчас вернется, то ее по головке не погладят.
Рита ничего не сказала, но ее взгляд скользнул по слегка покрасневшим и припухшим губам, и девушка ахнула.
Во время их разговора Амелия стояла на лестнице второго этажа, посмотрев вниз, она увидела рабочих, которые носили багаж, а вдали находилась готовая к отъезду карета.
— Уезжаем в ближайшие два дня? — спросила Амелия.
Рита кивнула, обеспокоенно нахмурив брови:
— Из церкви до сих пор нет ответа, мы с Деброй беспокоимся, не случилось ли чего, лучше вернуться пораньше.
Амелия кивнула:
— Прекрасно, все равно здесь больше нечего делать.
Услышав ее слова, Рита оторвала взгляд от рабочих и несколько мгновений смотрела на Амелию, и вдруг спросила:
— А где тот светлый эльф? Куда он делся?
Амелия застыла:
— Я…отослала его.
К счастью, Рита не заметила этой неловкости, и они вдвоем пошли вперед по пустому коридору. Подойдя ко входу в подземелье, Амелия отделилась от нее и спустилась по крутым каменным ступеням одна.
Убрав с дороги чуму и Лайта, она забыла, что остался нерешенным вопрос с тощей ведьмой. Бедная женщина, потерявшая столько родных подряд, была заперта в подземелье, страдала и мучилась, и в последний раз, когда она смотрела на нее, та была такой худой, что казалось, будто она — просто охапка сухих дров.
Неизвестно, позаботилась ли охрана о ведьме так, как она им велела.
Амелия спустилась по ступеням, подняла руку и постучала в железную дверь, расположенную в конце коридора, и сказала тихим голосом:
— Это я, Амелия, откройте дверь.
Она подождала несколько мгновений, но никто не ответил.
Амелия постучалась сильнее:
— Стража? Где все?
Ей никто не ответил.
У Амелии появилось чувство, что случилось что-то неладное, с помощью магии она отперла дверь, железная створка бесшумно распахнулась, открыв взору почерневший пол внутри и пустую кучу соломы за решеткой.
Тощая ведьма сбежала.
Амелия сначала испугалась, но прежде, чем успела среагировать, почувствовала спиной порыв холодного ветра, как будто что-то приближалось к ней и было уже очень и очень близко.
Она поспешно оглянулась.
Из-за двери лился слабый свет, отбрасывая на землю тонкий слой тени, за дверью можно было увидеть, как маячила другая тень: плотная и кругловатая на конце, по форме напоминающая кувалду, соединенная веревкой с потолком, которая раскачивалась и неслась в ее сторону.
Слишком быстро, слишком поздно.
Она стиснула зубы и пригнулась, готовая принять удар, как вдруг кто-то схватил ее за плечи и между делом разбил кувалду.
Посыпался шквал железных осколков, и Амелия, испугавшись, подняла голову, чтобы увидеть заостренное ухо, на котором все еще оставались глубокие следы зубов.
Амелия успела подумать, что зубы у нее довольно аккуратные, она внезапно почувствовала себя в безопасности в подземелье, которое больше походило на сцену из фильмов ужаса. Она дала себе слово, что в следующий раз не будет так усердствовать с его тонкими ушками, которые сейчас выглядели жалко.
Альфонсо с хмурым выражением на лице обругал ее:
— Тебе что, жить надоело? Если некуда было спрятаться, не могла просто присесть на корточки?
— Тебе легко говорить, такие мысли не приходят, когда у тебя всего секунда на подумать.
Амелия бросила на него неодобрительный взгляд, ей лень было заниматься им сейчас, она стряхнула с себя его руку и присела на корточки, чтобы посмотреть на железную стружку на земле.
По сравнению с тем, что было во время ее первого визита, здесь царил беспорядок, были явные следы сражения, а в одном из углов подземелья Амелия обнаружила двух стражников без сознания, в тяжелом состоянии, но все живых.
Амелия тихо вздохнула с облегчением.
Она провела в подземелье столько времени, сколько могла, и только в последнюю минуту сделала вид, что замешкалась, и притворилась шокированной, сообщая новость остальным.
Хотя все были в ярости, а местная церковь и епископ поклялись найти грешную ведьму, Амелия считала, что вероятность этого невелика: ведьма была умна и сильна, и если она сбежала, то и найти ее будет так же просто как иголку в стоге сена.
Но Амелия ошиблась.
Она неверно оценила, насколько сильно ненависть может повлиять на человека, ее было достаточно, чтобы свести с ума и уничтожить.
В этом густонаселенном городе, спрятанный за узкими проулками, существовал скрытый невидимый мир, в котором общались и собирались какие-то сомнительные группы людей.
Это мир тьмы.
Тощая ведьма была обмотана в длинный, доходящий до земли плащ, ее щеки стали настолько впалыми, что имели нечеловеческую форму. Она смотрела на яркие и мерцающие огни, ее темные запавшие глаза были лишены единого проблеска света.
— ...Десять тысяч золотых монет. Да-да, нет-нет.
Ослепший на один глаз мужчина за прилавком нетерпеливо обнажил свои желтые зубы и постучал по столешнице.
Тощая ведьма на мгновение замерла и, тряхнув рукавом, высыпала из него кучу золотых монет, все еще испачканных кровью.
Раздался звон металла, глаз мужчины загорелся, он подскочил, тщательно пересчитал золотые монеты одну за другой, вытер кровь своей непонятного цвета одеждой и удовлетворенно сказал:
— Хорошо, я возьмусь за этот заказ и обязательно выполню его в течение десяти дней.
Ведьма подняла голову, ее мрачные глаза уставились на него, а голос был похож на карканье вороны в небе:
— Если посмеешь мне солгать, то последствия тебе известны.
Одноглазый лишь весело запихивал в карманы золотые монеты, небрежно помахивая рукой:
— Не волнуйся, у нас есть репутация, мы не беремся за дело при любой подачке, если вы можете заплатить сколько мы требуем, то нет того, кого мы не смогли бы убить.
Его тон был развязным, но ведьма не выказала ни сарказма, ни насмешки, она помолчала мгновение и добавила:
— Все умрут, кроме одной из них, девушки по имени… Амелия, вы не сможете причинить ей вреда.
При упоминании этого имени ее хриплый, надорванный голос стал тихим и мягким, словно она боялась и стыдилась, и поэтому не решалась произнести это слово, чтобы обладательница этого имени не услышала его.
— Хорошо, понял, обязательно выполню эту просьбу.
Одноглазый протянул ей записку и сделал жест «все хорошо».
Затем ведьма рассмеялась.
Она смеялась очень жутко, но в ее глазах блестели слезы.
Смех детей под солнцем, спокойная и красивая жизнь — все это было разрушено с приходом этих святых.
Некромант умер, и она не могла заставить его умереть снова, поэтому она должна была выместить свой гнев на тех, кто все это устроил.
Пусть души детей покоятся с миром.
Обновлено: 13.02.2026