«Вау? И когда он только научился флиртовать?» — подумала Амелия. Румянец начал появляться на ее щеках под взглядом Альфонсо.
И когда девушка хотела спрятаться от его пристального взора, она поняла, что Альфонсо смотрел не на нее. Она увидела, что его внимание сосредоточено на ее золотистых волосах, в которых небрежно была зарыта его рука.
«Ха! Он и флирт. Ну да, ну да!»
Похоже, он не флиртовал с ней, а говорил прямо всё, что думает.
Со своей точки зрения темный эльф искренне считал, что ее блондинистый оттенок очень красивый и ничто и близко не сравнится с ним.
Сердце Амелии заколотилось от того, как внимательно он смотрел на ее распущенные волосы, будто это самая интересная вещь в мире. Только его взгляда было достаточно, чтобы у нее перехватило дыхание.
Она с усилием сглотнула и по привычке прошлась пятерней по волосам, как бы расчесывая их, отчего ее локоны освободились от пальцев эльфа.
— Я дам тебе их потрогать, когда мы вернемся.
Словно стекло разбилось на осколки, так выражение лица Альфонсо в миг переменилось, на лбу образовалась складка. «Потрогать что? Ее волосы? Что мне с этого?» — тут же подумал он, заняв оборонительную позицию.
Продавец упаковал каждое украшение в отдельный мешочек, прежде чем положить их в коробочку и с осторожностью передать товар двоим покупателям.
Амелия слегка стукнула пальчиками и применила магию левитации. Глаза продавца наполнились восхищением. Он сказал:
— Молодая госпожа, ювелирные украшения, которые вы приобрели, искусно выполнены вплоть до мельчайших деталей. Я уверяю вас, что вы не разочаруетесь и, даже если что-то покажется вам не в порядке, смело верните мне, чтобы я смог исправить…
Прежде чем он успел закончить свою речь, неожиданно раздался оглушительный грохот. Звук был настолько мощным, что его легко было слышно даже среди всего оживления на улицах. Все жители, включая продавца, повернулись в сторону звука, обнаружив, как рухнула одна из торговых палаток.
Деревянные опоры, на которых она стояла, обломились и рухнули вместе с полотном, натянутым на опоры. Маленькая фигура обозначилась в груде мусора, жалобно скуля.
— Мой ребенок! — закричала продавщица средних лет, торгующая экзотическими фруктами, и кинулась к месту происшествия, разгребая палки, чтобы добраться до ребенка. Она старательно отгоняла слезы, пока с тревогой в голосе тараторила: — Белл? Что с тобой?
Она перевернула его на спину, отчего группа прохожих ахнули в унисон: они увидели лицо мальчика.
На щеках ребенка видны были крупные черные вмятины, на которых плотно прилегали друг к другу нарывы. Из них сочилась красно-желтая кровь, а вены отчетливо просматривались на коже.
Зрелище было не для слабонервных, оно было отвратительным. Рот Амелии открылся в ужасе, и мурашки побежали по всему ее телу.
Маленький ребенок истошно кричал, надрывая глотку. Оживление на улице смолкло, наблюдая за тем, как черные пятна на щеках мальчика постепенно разрастаются. Все сделали шаг назад.
— Это чума! — в ужасе крикнул кто-то.
Толпа пришла в чувство, словно очнулась от грез, развернулась на сто восемьдесят градусов и ринулась бежать так быстро, как только могла, желая, насколько возможно, увеличить расстояние между ней и чумой.
Жители промчались мимо, как стадо, и Альфонсо с Амелией оказались в ловушке суматохи, не успев никуда двинуться.
Амелию, которую из-за маленького размера чуть не затоптала паникующая толпа, подхватила какая-то сила и подняла с земли. Мускулистые руки эльфа крепко обвились вокруг ее талии, оставив ноги болтаться в воздухе.
Амелия на секунду оцепенела от неожиданности, но быстро обняла Альфонсо и, прислонившись к его уху, сказала:
— Найди место, где меня никто не увидит, и поставь меня на землю. Если этот хаос продолжится, начнутся большие беспорядки! Быстрее!
Продавец крепко обнял свою хрупкую сестру и, следуя за потоком толпы, побежал. Слабые ноги и больные руки несли сестру, он остановился на секунду, чтобы перевести дух, когда резкая боль заставила его вздрогнуть, его руки ослабили хватку, в которой они держали сестру.
В суматохе у одно из людей неудачно выпал из ножен нож, лезвие которого полоснуло щуплую руку продавца. Кровь мгновенно хлынула, а порез был настолько глубоким, что можно было разглядеть очертание кости.
Продавец не стал смотреть, откуда взялся нож, и даже не взглянул на рану. Его глаза расширились, когда он увидел, как его сестра с глухим стуком падает на землю, а толпа не обращает на это никакого внимания, ногами наступая на ее фигурку.
Один раз... потом два... потом три.
Ее лицо исказилось от нескрываемой боли. Тонкие ручки тянулись к брату, который беспомощно смотрел на нее. Он безуспешно расталкивал толпу и не успел подойти к ней, как на нее снова наступили, и до его ушей донесся слабый звук трескающихся костей.
— Н-нет...— слабо и заикаясь проговорил продавец. Он все еще протискивался вперед, желая добраться до сестры, когда увидел быстро бегущего человека, который, вероятно, пробежался по ее голове. Продавец закричал:
— Нет!.. — его возглас оборвался в горле, когда словно из ниоткуда появился хлыст из света. Он крепко обхватил талию девочки и вытащил ее из давки.
Лицо продавца было мокрым от слез. Он вытер глаза тыльной стороной ладони, надеясь, что с его сестрой все будет в порядке. Его глаза проследили за хлыстом, который привел его к белому платью, обтягивающему тонкую талию. Его глаза устремились вверх, пока не встретились с парой голубых глаз, в которых не было ничего, кроме сострадания.
Белокурая девушка парила над землей, ее платье тихонько трепетало от дуновения ветерка. Его младшая сестра обмякла на руках и испачкала белоснежное платье блондинки. Амелия осторожно приподняла нижнюю часть лица девочки и счистила грязь с ее ран.
«Бог любит каждого, даже таких крестьян, как мы!» — подумал продавец.
Обновлено: 13.02.2026