Это оказалось просто щупальце.
Большое и толстое, которое оскалило зубы в подобии улыбки, что придавало ему несколько глуповатый вид.
А еще оно выглядело очень знакомым.
Разве это не то же самое щупальце, что было с ним?
Амелия продолжала бежать, не оглядываясь и тяжело дыша:
— Что ты здесь делаешь?
— Кир-кир-кир!
Щупальце использовало всю свою силу, чтобы плюнуть в нее, выплюнув записку, смешанную со слюной, которая пролетела по дуге и приземлилась перед ней.
«Что за чертовщина?»
Амелия перешла на шаг, и когда она проходила мимо объекта, который выплюнуло щупальце, она бросила на него взгляд. Казалось, что на записке было что-то написано неразборчивым почерком, к тому же все было замазано слюной, отчего ей было нереально что-либо различить.
Щупальце еще больше встревожилось, начало что-то тараторить, быстро проскользило вперед, чтобы обогнать ее и преградить ей путь. Тельце его извивалось и закручивалось, словно пыталось жестикулировать.
— Что, черт возьми, ты пытаешься сказать?
Амелия решила успокоиться, она поняла, что щупальце, похоже, не намерено причинить ей вред.
Существо мотнуло головой и похоже, что вздохнуло, написав что-то на земле кончиком щупальца.
Тем временем перед приземлившимися непонятно где верующими предстало гигантское чудовище с туловищем, настолько огромным, что закрывало небо, его лицо было свирепым.
— Что это за тварь!
— Помогите, помогите!
— А-а-а-а-а!
Для людей, не обладающих магией, отбиться от такого огромного чудища было невозможно: их мягкие тела легко пронзали клыки и когти монстра, разрывая их на части.
Кровь брызнула, и во все стороны полетели конечности.
Когда-то гордые религиозные люди поднимали свои плети, чтобы мучить других, а теперь сами оказались перед лицом смерти. Вид их был далеко не умиротворенный.
Страх, обида, сожаление — всевозможные эмоции смешались вместе, обернулись черным туманом и уплыли во тьму, делая ее еще более прочной.
Альфонсо наблюдал за этой драмой, на которую раньше часто смотрел, когда ему было скучно, но на этот раз она касалась культа Света, отчего была еще более захватывающей и интересной.
Но через некоторое время он зевнул, ему это явно наскучило.
Та женщина научила его зевать. Она говорила, что это высвобождает эмоции и тебе становится комфортнее. Он уже зевал несколько раз, когда был лишен памяти, ему это понравилось, и сейчас это выходило у него уже на автомате.
Зевнув, он подумал о той женщине, ему стало немного любопытно, что происходит в другом месте, и он перевел взгляд туда.
Она раньше неплохо ладила с щупальцем, интересно, какое выражение будет на лицах вновь встретившихся, учитывая, что на этот раз они уже будут врагами, готовыми накинуться друг на друга.
Он с нетерпением глянул и увидел, что стройная девушка-святая держит ветку над огнем, на которой жарилось…мясо?
Щупальце развалилось в сторонке, отдыхая.
— Этот парень сбросил тебя вниз?
— Кир!
— И до сих пор не накормил тебе?
— Кир!
— Пф, вот ублюдок, как он смеет!
Девушка так сильно начала возмущаться, что даже долгожданное мясо, нанизанное на ветку, упало, и его подхватило щупальце, которое подпрыгнуло и, издавая чавкающие звуки, прекрасно поело.
Вот проклятие.
Темный бог нахмурился, но в его глазах мелькнула улыбка, о которой он даже не подозревал. Костяшками пальцев он постукивал по ручке трона, слушая разговоры, которые любому другому показались бы скучными.
Только увидев, что они закончили есть невезучего зверя, пойманного неизвестно где и как, а святая дева начала уговаривать маленькое щупальце отвезти ее в церковь, он с удивлением понял, что уже так долго слушает их.
Лишь несколько верующих осталось в живых.
Он взглянул на них, просто сгруппировал трупы вперемешку с живыми и бросил их всех рядом со святой.
Она не любила кровь, он знал, что ей невыносимо смотреть на трупы незнакомцев, не говоря уже о трупах знакомых людей.
Иногда она даже рисковала собственной жизнью, чтобы спасти других, и часто попадала из-за этого в неприятности.
Какая скучная и наивная доброта, кто-то давно должен был научить ее, что делать, чтобы выжить в этом мире.
Темный бог сконцентрировался на разворачивающейся перед ним сцене, приготовившись с интересом наблюдать за опустошением, которое возникнет на лице девушки.
— Пожалуйста, ты такое красивое, у тебя должно быть доброе сердце, правда?
Амелия, не моргая, уговаривала маленькое щупальце, и оно застенчиво изогнуло кончик и нерешительно кивнуло.
Амелия вздохнула с облегчением, встала и вытерла капли дождя, стекающие с уголка лба.
Кажется, начался дождь.
«Нужно найти наших спутников и вернуться в церковь, пока дождь не усилился».
Подумав об этом, она почувствовала, как дождь внезапно усилился.
Одна капля, две капли.
Дождь постепенно перешел в ливень, смешавшись с кусками, которые с треском падали на землю.
Это град?
Ее глаза расширились, и она посмотрела вверх.
Тело, похожее на человеческое, пронеслось мимо ее развевающихся растрепанных волос и тяжело рухнуло на грязную землю, забрызгав все кровью.
За этим последовала череда звуков, напоминающих падение тяжелых предметов на землю вперемешку со звуками агонии.
Зрачки прекрасных голубых глаз святой девы сузились, когда огромное количество крови, упавшей с неба, обволокло все ее тело, и она мгновенно окрасилась в красный цвет, а ее изящные брови покрылись пятнами крови, пока она смотрела на небо.
Промокшая одежда прилипла к ее телу как вторая кожа, выставляя напоказ ее прекрасную фигуру: плоский живот, упругая грудь, а ее манящий изгиб талии напоминал бутон цветка.
На расстоянии кровью пропитанная святая казалась еще красивее, слабее и нежнее, чем когда-либо.
— Так ты понимаешь? — пробормотал про себя Темный бог, его глаза цвета крови пристально смотрели на святую деву с опустошенным выражением на лице; его пальцы с острыми ногтями переместились к его груди, оказывая легкое давление.
Крепкая и покрытая мышцами медового цвета грудь была разорвана, обнажая красную плоть и белые кости, из нее хлынуло большое количество крови, но, словно не чувствуя боли, он сжал пульсирующее божественное сердце и со злостью выдернул его.
Брызнула кровь.
Божественная кровь, несущая в себе огромную силу, потекла в нижние сферы, принося с собой вопли боли.
Сам того не осознавая, он сказал сердцу в своей руке, которое продолжало пульсировать и ныть от боли:
— Ты понимаешь, какие ничтожные и хрупкие существа люди.
— Они маленькие, омерзительные клопы, которых я могу раздавить своей рукой, и они ничто по сравнению с необъятностью и величием богов.
— Ни один бог никогда не влюбится в человека; влюбиться в пылинку — и то менее абсурдно и нелепо.
— Поэтому просто заткнись и прекрати болеть.
Обновлено: 13.02.2026