«Он вновь взошел на божий престол».
Несмотря на свои подозрения, она была в замешательстве, и ее разум на долю секунды помутился, когда она услышала ответ.
«…Он вернулся».
Это прозвучало так просто — вернуться.
Амелия чувствовала себя так, словно витала в облаках, — нереальное ощущение — и произнесла легким и воздушным голосом:
— ...Он еще вернется?
«В божественном царстве время не поддается счету. Пройдет сто лет, а может, десять тысяч, когда он вновь посетит землю и обратит свой взор на этот континент.
О, бедная святая дева.
Как ты думаешь, за свою долгую и великую жизни он вспомнит о таком маленьком нюансе как ты?»
Губы Амелии побелели.
«Ответ явно отрицательный.
Скромный муравей не может поколебать холодное сердце бога.
Забудь обо всем этом, святая дева.
Оставить тебе жизнь, возможно, — последняя милость великого Темного бога по отношению к тебе».
Слова, от которых веяло холодом, продолжали появляться на страницах книги, но Амелии было достаточно, она не хотела больше ничего читать. Она резко захлопнула книгу и с пустым выражением лица засунула ее под ножку тяжелого деревянного стола.
Она надавила на угол стола.
Это единственное, чего заслуживает эта дешевая книжонка.
На черной кожаной обложке книги мгновенно появился глубокий отпечаток, обложка книги бешено затрепетала, пытаясь вырваться наружу, как маленький мотылек, которого Амелия снова и снова прижимала к полу и, наконец, даже уселась прямо на деревянный стол с намерением раздавить ее до смерти.
Она была чертовски зла.
Она злилась и на проклятого ублюдка, который ушел, не сказав ни слова, и на болтливую книгу, которая имела наглость язвить и в то же время обижаться.
Все эмоции нахлынули на нее, и она сжала губы, едва не расплакавшись.
Перед тем как заснуть, он был так близок к ней, а потом, когда к нему вернулись воспоминания, этот неблагодарный волчонок взбесился и свалил, зря спасала.
Амелия боролась с болью в горле, и ее глаза остекленели, тогда она фыркнула и попыталась утешить себя.
На самом деле все было неплохо, даже лучше, чем она сперва подумала; по крайней мере, она жива и здорова, руки и ноги на месте, ее душа тоже в порядке. Он хотя бы помог справиться с угрозой бога Света, прежде чем свалить.
Теперь она совсем расслабилась. Никаких богов, как же это прекрасно.
К тому же в этом мире так много красивых мужчин, этому сказать «пока, пока!», а следующий обязательно будет лучше и лучше будет себя вести, в сто раз, в тысячу раз лучше, чем этот проклятый Темный бог.
Проглотив этот вздох, Амелия выглянула в окно и в плохом настроении пнула черную книжку:
— Что происходит снаружи, где солнце?
Книга прикинулась мертвой.
Амелия сузила глаза и так сильно ударила по ней подошвой ноги, что обложка книги дернулась, она открылась и нехотя написала:
«Солнце — воплощение бога Света.
Божественная сущность уничтожена, и солнце, естественно, ушло.»
Божественная сущность все еще связана с солнцем?
Амелия жалела, что не осознала этого раньше, тогда она бы лучше скрыла кулон с сущностью.
В своей предыдущей жизни она была хорошо образована и все еще подсознательно считала, что солнце и луна — это планеты, которые абсолютно никак не были связаны с богами, не говоря уже о том, что падение богов могло привести к таким последствиям.
О этот ненаучный мир.
Тяжело вздохнув, она переоделась в чистую одежду, небрежно бросила на пол платье, испачканное кровью бога.
Увидев эти пятна, Амелия вспомнила, как Альфонсо несколько раз, не задумываясь, проливал за нее божественную кровь.
Красная с золотыми потеками кровь; он был так хорош собой, что у нее замирало сердце при одном только взгляде на него.
Увы, надо это забыть — первого, кто был готов пролить ради нее кровь. Даже если это все так и закончится — невелика потеря.
Амелия между делом сунула светящееся яйцо в карман и, больше не глядя на платье, которое осталось лежать на полу, вышла на улицу и побрела к толпе.
Они плакали и тщетно молили бога Света хоть о каком-то отклике.
— Пойдемте, для начала вернемся в церковь.
Никто не мог разглядеть в темноте выражение лица девушки, но все слышали ее голос: спокойный и собранный, как будто ничего не произошло.
— Теперь, когда магии больше нет, нужно вернуться как можно скорее. Боюсь, если мы останемся в пустыне, то столкнемся с неприятностями. Мы находимся не так далеко от церкви, идти до нее недолго.
Амелию беспокоили не только звери, но и обезумевшее население.
Религия, которая изо дня в день давила на их головы, вдруг рухнула и распалась, и когда эти простые люди, которым выпало столько страданий, увидят безоружных религиозных людей, что они сделают?
От одного представления возможных сценариев развития событий у Амелии по спине побежали мурашки.
Нашлись и умные люди, которые подумали об этом, они побледнели, быстро упаковали несколько легких вещей, и группа отправилась в путь налегке.
Было слишком темно, чтобы они могли разглядеть дорогу, а ехать в каретах они не решились, поэтому нашли моток толстых и прочных веревок и, один за другим, выстроились в линию, чтобы идти вперед и не потеряться.
Временами они шли спокойно, без происшествий; а иногда человек падал, и тянул за собой еще несколько. Раньше такие блестящие, стоящие выше всех святые теперь падали, получали синяки, их лица опухли — от прежнего величия не осталось и следа.
Амелия тоже несколько раз упала, ее губы потрескались. Она их облизала, слезы на ее нежном лице давно высохли. Стиснув зубы, она передвигала ноющие от боли ноги, настойчиво шла в темноте, которой не было видно конца.
Она никогда в жизни так не уставала.
Не было ни солнца, ни времени, никто не знал, сколько они уже прошли, сколько еще им предстоит пройти, они только знали, что нужно идти по следам предыдущего человека и, спотыкаясь, шли вперед.
Даже если их мучили голод и жажда, они не решались остановиться, чтобы поесть и отдохнуть, боясь потерять связь со своими спутниками, которых уже не было видно впереди.
Не прошло и дня, как рай сменился адом. Сначала у них еще были силы плакать, а теперь и они закончились. Эта густая тьма, казалось, пожирала дух каждого, заставляя их постепенно теряться.
Амелия закашлялась, ее горло обжигало жаром и болью, она немного воспряла духом и тупо крикнула назад:
— Мы почти на месте, все держитесь за веревку, не отделяйтесь!
Позади нее раздалось несколько скупых ответов.
Психическое состояние всех было просто ужасным.
Амелия ничего не могла с собой поделать: почему она просто не сядет на землю и не сдастся?
Тело, изнеженное храмом, никогда не испытывало такой нагрузки, ноги уже покрыли мозоли.
Но она все еще держалась, и эти лучистые голубые глаза, покрытые слезами и потом, сияли еще ярче.
«Это тот самый человек, на которого я обратил внимание?»
Там, где Амелия не могла видеть, на нее смотрела пара холодных, леденящих душу глаз.
Обновлено: 13.02.2026