После инцидента в коридоре Снегг замкнулся в себе ещё сильнее. На людях он игнорировал Еву с таким ледяным презрением, будто она была пустым местом. Но она знала, что это лишь фасад. Теперь он был не просто врагом. Он был раненым зверем. А раненый зверь опасен вдвойне.
Её следующий урок был со Слизерином. С его факультетом. С его детьми. Она знала, что он будет там. Незримо. Возможно, даже используя какие-то чары, чтобы подслушать. Она должна была дать представление. И это представление предназначалось для одного-единственного зрителя.
Она вошла в класс. Атмосфера была враждебной. Слизеринцы, во главе с Малфоем, смотрели на неё с холодной, выжидающей неприязнью. Они слышали историю про «яблоко раздора». Они знали, что эта женщина унизила их негласного лидера. Они ждали реванша.
— Добрый день, — промурлыкала Ева, оглядывая класс. — Сегодня у нас особенная тема. «Искусство комплимента, или Как обезоружить противника ядом, завёрнутым в сахар».
Она посмотрела прямо на Малфоя.
— Комплимент, дорогие мои, — это не просто лесть. Это — оружие. Самое тонкое и самое жестокое. Правильно сделанный комплимент может заставить человека сделать всё, что вы хотите. А неправильный… может стоить вам головы.
Она начала урок. Но это был не просто урок. Это была показательная порка.
— Возьмём, к примеру, мистера Малфоя, — сказала она, медленно прохаживаясь перед его партой. Драко напрягся. — У мистера Малфоя прекрасные волосы. Идеальный цвет. Идеальная укладка. Это признак… — она сделала паузу, — огромного внимания к своей внешности. Почти женского. Это говорит о тонкой, ранимой душе, которая прячется за маской аристократической надменности.
По классу, особенно среди гриффиндорской половины (Дамблдор настоял на смешанных группах), пробежал смешок. Малфой побагровел. Она только что назвала его женственным и ранимым. Формально — это был комплимент. По сути — оскорбление.
— Или вот, мисс Паркинсон, — Ева повернулась к Пэнси. — Какой у вас… выразительный взгляд. Такая целеустремлённость. Вы точно знаете, чего хотите. И, я уверена, готовы пойти на всё, чтобы это получить. Очень… ценное качество. В определённых кругах.
Пэнси, которая считала это комплиментом своей сильной натуре, гордо выпрямилась. Она не поняла, что её только что назвали беспринципной интриганкой.
Ева прошлась по каждому. Она раздавала комплименты, как отравленные конфеты. Она хвалила Крэбба и Гойла за их «непоколебимую преданность», называя их верными псами. Она хвалила Блейза Забини за его «осторожность и умение держаться в тени», намекая на его трусость.
Слизеринцы были в замешательстве. Она их хвалила, но почему-то было неприятно. Гриффиндорцы же открыто веселились, видя, как их врагов разделывают под орех с помощью вежливых слов.
И всё это время Ева знала, что он слушает. Каждое её слово было адресовано ему. Каждая фраза была отточена, как лезвие. Она не просто учила студентов. Она показывала Снеггу, как она воюет. Не грубой силой. А ядом. Ядом, который он так любил, но который она умела подавать под таким сладким соусом, что жертва сама просила добавки.
Она заканчивала урок, когда дверь класса скрипнула и приоткрылась. В щели показалось лицо Снегга. Он, очевидно, не выдержал и решил появиться лично.
— Я надеюсь, профессор Волкова, — ледяным тоном произнёс он, — вы не слишком утомляете моих студентов своей… болтовнёй.
Класс замер.
Ева медленно повернулась к нему. И улыбнулась своей самой ослепительной, самой фальшивой улыбкой.
— Профессор Снегг! Какое счастье, что вы зашли! — пропела она. — Мы как раз проходили комплименты. И я хотела привести студентам пример идеального, многогранного мужского образа. Вы позволите использовать вас в качестве наглядного пособия?
Она смотрела на него, и в её глазах плясали дьяволята. Она только что, на глазах у всего его факультета, предложила ему стать её подопытным кроликом.
Это был удар под дых. Публичный. И неотразимый.
Обновлено: 22.01.2026