Хэджун хотел сбежать от всего, что связано с делами семьи, но вместо этого зашел в самую гущу событий. В тот момент, когда он столкнулся с Наюн, его вновь захлестнуло чувство, будто он погружается в пучину боли. Учитывая, что они с Наюн знали друг друга с детства, в его присутствии на дне рождения Депутата Со не было ничего странного, но Хэджуну этого совсем не хотелось. Он и представить не мог, что даты совпадут. Наюн же, не зная об обстоятельствах Хэджуна, пребывала в прекрасном расположении духа и то и дело расплывалась в улыбке.
— Папа будет рад. Он думал, ты не сможешь прийти. И я рада... что мы вот так встретились... — воодушевленно проговорила Наюн.
— Я не планировал сюда приходить. И не знал, что завтра у Депутата день рождения.
— Пусть так. Но ведь ты здесь. Мне этого достаточно.
От её слов зрачки Хэджуна дрогнули. Он хотел что-то сказать, но не решился. Сказать, что он здесь не один и будет придерживаться своих планов... Почему же это было так трудно произнести? Ему внезапно захотелось позвать Юри и выпить с ней. Хэджун уже искал её номер в телефоне, когда к нему подошел Ёнгю.
— Джун-а. Давай выпьем.
Хэджун бросил на Ёнгю гневный взгляд, но ситуация уже стала необратимой. Сев за барную стойку, он принялся пить крепкий алкоголь стопка за стопкой.
— Эй. Почему ты не сказал, что это вечеринка в честь дня рождения Депутата Со?
— Правда, извини. Замотался по работе и совсем вылетело из головы. Тебе всё еще неловко видеть Наюн?
— Дело не в этом.
— Да ладно тебе... То, как Наюн на тебя смотрит...
— Прекрати. Между мной и Наюн ничего нет. Так было раньше, так и сейчас, — с каменным лицом отрезал Хэджун.
— Но почему тогда у тебя всегда такое лицо, стоит зайти о ней речи? Может, это из-за того случая в детстве, когда ты едва не утонул?
То ли из-за алкоголя, то ли от слов друга, Хэджуна начало подташнивать. Стоило заговорить о прошлом, как он чувствовал острый дискомфорт.
— Если собираешься продолжать об этом, я уйду.
— Ладно, ладно. Больше не буду. Давай просто пить.
Чокнувшись, Хэджун осушил рюмку. Видимо, из-за горьких воспоминаний алкоголь сегодня казался особенно неприятным на вкус. Он сбился со счета выпитых рюмок. Ёнгю в приподнятом настроении начал распевать песни, а Хэджун, откинувшись на спинку стула, запрокинул голову.
— Девушка, которая пришла с тобой... Симпатичная.
— Не просто симпатичная, а очень красивая.
— Что? Ха-ха, посмотрите на него. Она тебе нравится?
На шутливый вопрос друга Хэджун просто кивнул. Ему не нужно было время на раздумья. Его сердце уже знало ответ.
— Просто... нравится.
— Тогда почему бы вам не встречаться? В чем проблема? Признайся ей по-мужски первым, и дело с концом.
— А что потом? Мы снова расстанемся...
— Мужчины и женщины сходятся и расходятся... Что в этом такого? Неужели ты из-за Наюн...
Ёнгю начал было говорить, но тут же осёкся и выпрямился.
— Думаю, если это случится снова, я просто не выдержу.
Хэджун снова поднял рюмку и выпил. Холодный, горький спирт обжег горло. Ёнгю, больше не проронив ни слова, просто подлил ему еще.
На следующий день. Хэджун пытался дозвониться до Юри, но в трубке почему-то слышались лишь долгие гудки. Почувствовав неладное, он поднялся к её номеру и нажал на звонок, но за дверью было тихо. Лишь на стойке регистрации он узнал, что она уже выселилась. Эта внезапная новость ошарашила его. Читая оставленное Юри письмо, Хэджун выдавил горькую усмешку.
«Просто хочешь оставить это воспоминанием? Было весело? И это действительно всё?»
Содержание письма было предельно холодным. Это была совсем не та Чха Юри, которую он знал до сих пор.
«Что я вообще о ней знаю... Мы ведь провели вместе всего несколько дней».
Времени, проведенного вдвоем, явно было недостаточно, чтобы узнать человека целиком. Она выразила свой отказ в собственной манере, и это привело его в ярость.
«То, что она даже не берет трубку, значит, что она не хочет больше общаться».
Так и было написано в письме. Что она не забудет проведенные вместе моменты... В груди странно защемило. Он никогда не чувствовал ничего подобного. Даже когда расставался с девушками, он просто ощущал пустоту или досаду, но сердце никогда так не болело.
— Почему же... так?
Ему было любопытно, не случилось ли у неё чего-то срочного. Если бы они хотя бы поговорили, на душе не было бы так паршиво... Когда он в подавленном настроении собирался уходить, перед ним появились его старший брат Хан Чжинсон и мать Чон Сонджу. Хэджун быстро спрятался.
— Хэджун не берет трубку. Видимо, не придет, — Сонджу убрала телефон в сумку.
— Этот парень каждый раз говорит, что поможет, а на деле от него никакого толку. Я сказал Депутату Со, что придет вся семья... Кем я теперь буду выглядеть? Я же говорил, надо было с самого начала отправить его в Америку, — ворчал Чжинсон. На людях он всегда улыбался, но с Сонджу вел себя подчеркнуто холодно и сурово.
— Прости, Чжинсон. Я постараюсь еще раз поговорить с Хэджуном, — Сонджу, несмотря на его тон, ласково улыбнулась ему.
— Мне надоело слушать это каждый раз. Если вы ничего не предпримете, это сделаю я. Я добьюсь того, чтобы этот щенок больше никогда не смог вернуться в Корею.
От слов Чжинсона Хэджун невольно сжал кулаки. Несмотря на то что они прожили под одной крышей больше двадцати лет, Чжинсон по-прежнему называл Сонджу «аджуммой». Только в присутствии отца он через силу выдавливал из себя слово «мама». Поначалу Хэджун думал, что Чжинсон просто скучает по родной матери и не может принять мачеху, но со временем его неприязнь к Сонджу и Хэджуну только крепла, что открыто проявлялось в его поступках. Сонджу же заботилась о Чжинсоне больше, чем о родном сыне, и всегда его выгораживала. Она дорожила им больше, чем Хэджуном. При виде этого Хэджуна захлестнули смешанные чувства. Он не мог понять, что на самом деле у неё на душе.
— Я пришел.
Когда Хэджун показался, Сонджу сначала радостно улыбнулась, но тут же, спохватившись перед Чжинсоном, приняла серьезный вид.
— Почему ты не берешь трубку?
— Простите.
Хэджун поклонился Сонджу, и когда поднял голову, Чжинсон схватил его за плечо. Его пальцы больно впились в плоть.
— Опять где-то нализался? На кого ты похож? Если собираешься меня позорить, лучше вообще не появляйся.
Ледяные слова Чжинсона вонзились в сердце. После окончания университета Чжинсон открыто заявлял, что сразу же возглавит компанию отца. Для этого ему нужно было убрать Хэджуна с глаз долой. Постоянно давя на Сонджу, он в итоге добился того, что Хэджуна отправили на учебу в США. С тех пор Чжинсон прочно обосновался в компании в должности Директора, но не ослаблял бдительности в отношении Хэджуна.
— Опозорю я тебя или нет, мы еще посмотрим, — ответил Хэджун, сбрасывая его руку.
— Что? И это всё, что ты можешь сказать? — с возмущением выкрикнул Чжинсон.
— Это тебе должно быть стыдно. Неужели так трудно назвать её матерью? «Аджумма» по отношению к человеку, который столько лет тебя растил? Вот это действительно возмутительно.
Хлёст. Внезапная пощечина обожгла щеку Хэджуна. Сонджу, чья рука мелко дрожала, яростно уставилась на сына.
— Как ты смеешь так разговаривать с братом... Что это за тон? Нельзя так вести себя со старшим братом.
Слова Сонджу ранили больнее, чем сама пощечина. Каждый раз в подобных ситуациях мать вставала на сторону брата.
«Хватит вечно выгораживать его. Поэтому он и ведет себя как вздумается».
Мать, которая ни разу не была на его стороне... Он не знал, сколько раз втайне оплакивал эту несправедливость.
— Больно. Щеку жжет.
Хэджун хотел высказать всё, что было на душе, но тогда Сонджу наверняка расплакалась бы где-нибудь в тишине. И он бы так и не узнал, были бы это слезы горечи из-за того, что ей пришлось ударить сына, или слезы гнева.
— Еще хоть слово! — Сонджу оборвала его, боясь услышать что-то еще.
— Впрочем... Бесполезный малый. Вот за это я тебя и ненавижу. Вечно лезешь не в свое дело... И как нам вместе ужиться? Решите этот вопрос. Хорошо, м-а-м-а? — Чжинсон специально выделил последнее слово, глядя на Хэджуна.
— Да, я всё улажу. Не переживай об этом, — поспешно отозвалась Сонджу.
— Только из-за вечеринки Депутата Со я это так оставлю. Веди себя прилично. Понял? — Чжинсон смерил Хэджуна презрительным взглядом, едва слушая мать. Не дожидаясь ответа, он развернулся и ушел. Сонджу, пребывая в замешательстве, поспешила за ним.
Хэджун, глядя им в спину, с тяжелым сердцем вышел из отеля. В детстве он порой сомневался — а не перепутали ли их с братом в роддоме? Вдруг он не её родной сын? Его внезапный отъезд на учебу тоже был капризом Чжинсона. До этого тот относился к нему как к младшему брату, но в какой-то момент его характер резко изменился. Мысль о том, что всё его прежнее поведение было лишь игрой, делала совместную жизнь с Чжинсоном невыносимой. Из-за того что обида на брата перевешивала уважение и любовь к отчиму, Хэджун после возвращения из Америки сразу съехал и жил один.
— Люди не меняются... Он всё так же меня ненавидит.
Он выбрал это путешествие, чтобы разобраться в себе и успокоиться. Он думал, что вернется с легким сердцем и сможет сосредоточиться на работе, но реальность оказалась жестокой. Вернувшись в свой номер, Хэджун рухнул на кровать. В голове был хаос, но воспоминания о времени, проведенном с Юри, всплывали отчетливо и ярко. Из-за того, что она исчезла, даже не попрощавшись, мысли о ней не давали ему покоя.
— Теперь уже не знаю.
Выйдя на работу, Хэджун погрузился в дела, накопившиеся за время его отсутствия. Он работал с еще большим рвением, чем обычно.
— Приложение работает стабильно, рекламный эффект уже заметен. Как видите, число обычных инструкторов резко возросло, а наши преподаватели в премиум-сегменте... Рост регистраций новых пользователей приведет к тому, что будущая выручка...
После завершения собрания Минсок последовал за Хэджуном в его кабинет.
— Хён. То есть, Генеральный директор. Расскажи про поездку. Ты молчишь как партизан, мне же любопытно до смерти.
— Директор Ли Минсок, разве вы не знаете, что я не обсуждаю личные дела в офисе?
— Мне просто интересно, чем ты там занимался несколько дней...
— Был занят раздумьями о том, как развивать нашу компанию.
— Ну же, не будь таким...
— Тебе заняться нечем? Пришли мне список новых инструкторов, с которыми заключили контракты в премиум-секторе.
— Видимо, с той девушкой ничего не вышло. Прошло уже полгода, не пора ли завязывать? Просто забудь её.
Сказав это, Минсок быстро выскочил за дверь. Как она и сказала, они были просто попутчиками. Из-за письма, в котором она просила не связываться с ней, он не стал искать встречи. Прошло шесть месяцев, но он никак не мог стереть её из памяти. Она сама сделала этот выбор, что он мог изменить?
«Наверное, у неё были на то причины».
Как бы он ни старался не думать о ней, со временем образы становились только ярче. Он отчетливо помнил запах моря и леса, где они гуляли. Минсок снова приоткрыл дверь.
— Генеральный директор. Насчет интервью...
— Я ясно сказал: никаких интервью.
— Да пощади ты меня. Мне уже обрывают телефон.
— Нет. Выйди.
Поймав его холодный взгляд, понурый Минсок закрыл дверь. С Минсоком они познакомились во время учебы за границей. Как-то в разговоре родилась идея создать платформу, где можно было бы легко заниматься хобби, не выходя из дома. Они объединили усилия, разработали приложение и, вложив все свои сбережения, постепенно превратили его в солидную компанию. Штат из трех человек вырос почти до тридцати. Услышав уведомление мессенджера, Хэджун снова сосредоточился на экране ноутбука. Платформа расширялась: теперь там были не только хобби, но и курсы по профессиональным дисциплинам. Сначала они давали возможность преподавать всем желающим, но затем начали нанимать профессионалов. Сейчас квалификация инструкторов была на первом месте. От того, насколько интересно и полезно они подавали материал, зависел приток пользователей и прибыль. Хэджун начал просматривать профиль нового инструктора, и его глаза округлились.
— Неужели...?!
Обновлено: 08.04.2026