Мистер Мейсон начал урок с обсуждения ненадёжных рассказчиков. Нэйт слушал вполуха. Он слишком старался не смотреть на девушку рядом — или не делать это слишком долго.
Но удержаться было невозможно. В этом было нечто… затягивающее. Как будто каждый прожитый без неё миг тело воспринимало как предательство.
— Ты всегда тут сидишь? — спросил он, будто бросая монету в бездонный колодец.
Элис не повернула головы — только глаза.
— Почти всегда, — отозвалась она сдержанно.
— Почти всегда, — повторил он. Будто даже место её присутствия подчинялось только её правилам.
— Тебе нравится этот предмет? — задал он следующий, бессмысленный вопрос.
Тишина.
И только потом, почти шёпотом:
— Полагаю.
Нэйт сжал губы. Что он делает? Почему ведёт себя так? Он, тот, кто обычно шагал по диалогам, как охотник, теперь лепетал глупости, как новичок.
Он не знал — но на другом конце этого диалога Элис была не менее сбита с толку.
С первого взгляда она отметила его походку. То, как он анализировал окружающее. Эдвард предупреждал: "Он наблюдает слишком пристально. Словно читает то, что не сказано. Будь осторожна. Лучше держись подальше."
И всё же — он здесь. И не в роли хищника, как ожидалось. А скорее — потерянного щенка. Неуклюжего. Растерянного.
И это… тронуло её. А в её мире такое — равносильно предательству чувств.
Урок продолжался. Слова витали в воздухе. Параграфы о литературе, о типах повествователей. Нэйт не делал заметок. Он только дышал — и изо всех сил пытался не утонуть в собственном замешательстве.
Когда прозвенел звонок, Элис поднялась, будто снова заиграла музыка её мира. Она собрала вещи с почти нечеловеческой грацией, встала — и, казалось, уйдёт, не обернувшись.
Но у двери она остановилась.
Повернула голову. Их взгляды встретились. И на этот раз — без иронии. Без растерянности.
Только спокойствие. И в нём — еле заметная грусть.
Как будто её глаза говорили: Я бы осталась. Но не могу.
А затем она исчезла в коридоре.
Нэйт не двигался ещё несколько секунд.
Он понял, что произошло. Понял, что внутри что-то надломилось. Не из-за сказанного. А из-за того, что он не смог сказать.
Он не анализировал.
Не прочитал.
Не предсказал.
Не выстроил логики.
Была лишь её — присутствие.
И тот настойчивый холод под кожей, будто часть его уже знала —
он влип.
Когда прозвенел звонок, Нэйт встал со своего места, не глядя ни на кого в особенности. В мышцах ещё ощущалось лёгкое напряжение — словно тело так и не успело полностью расслабиться после этой короткой, но насыщенной встречи с девочкой с большими глазами.
Элис Каллен.
Он сидел рядом с ней. Ближе, чем нужно, чтобы всё проанализировать — и всё равно остался с пустыми руками. Его разум, обычно точный, как хирургический скальпель, оказался бессилен. Как будто весь его тренированный мозг — с его способностью наблюдать, расшифровывать и вскрывать поведенческие паттерны — вдруг уткнулся в невидимую стену. И стена эта была не из тайн или недосказанностей — нет. Она была из чистого отвлечения.
— Это почти биология, — размышлял он, выходя из класса в коридор, тускло освещённый серым светом пасмурного неба. — Когда я увидел её в столовой, с той, что, как я теперь знаю, зовут Розали… они были красивы. Бесспорно. Но в пределах нормы. Красота — да, но не уникальность. Не та, что способна нарушить работу мыслей.
Тогда они были всего лишь гармонично сложенными лицами, двигающимися в замедленной съёмке. Яркие — да. Необычные — тоже. Но в них не было сигнала тревоги.
Проблема началась, когда Элис оказалась ближе метра.
И тогда тело его стало предавать. Пульс ускорился без причины, дыхание сбилось едва заметно, и, что хуже всего — разум отключился. Он не мог держать её взгляд больше пары секунд, чтобы по спине не пробежала дрожь — будто электрический ток, начинающийся у шеи и исчезающий в пояснице.
Это было… неприемлемо. И одновременно — завораживающе.
— Это ненормально. Мне нужно быть готовым, прежде чем приближаться снова.
Таков был первый вывод. Второй пришёл сразу же — с той же ясностью, с какой он обычно решал любую задачу: сравнение. Он должен наблюдать других членов её семьи, проверить, повторится ли реакция. Исключить переменные. Найти паттерн. Идеальной кандидатурой для этого была Розали.
С Эдвардом Калленом он уже успел пересечься на одном из предыдущих занятий. Пара обыденных слов — и всё. Да, было ощущение некоего скрытого напряжения, будто тот что-то сдерживал за янтарными глазами — но физиологических реакций не возникло. Не было потери фокуса. Эдварда он проанализировал как обычного субъекта.
— Розали Хейл будет моей следующей точкой наблюдения.
С этой мыслью Нэйт вышел из научного корпуса и направился в спортзал — на последнее занятие дня.
Физическое пространство приносило ему другое, особое ощущение покоя. Эхо кроссовок на полированном паркете, запах дерева и пота, прямые линии, вычерченные на полу… Здесь всё подчинялось законам. Физика, расчёт. Здесь не было странных ощущений и необъяснимых импульсов. Только тело.
Выполнение. Стратегия.
Уже собралась небольшая группа студентов — кто-то разминался, кто-то беседовал. Среди них он сразу узнал Беллу Свон, Майка Ньютона и Джессику Стенли. Увидев их, Нэйт направился прямо к Белле и сдержанно улыбнулся.
— Привет, — произнёс он спокойно.
Белла посмотрела на него с лёгким удивлением, но улыбнулась в ответ — тепло и без напряжения. В её теле не было зажима, только интерес — чистый, не обременённый игрой. Возможно, это потому, что Нэйт, в отличие от Майка или Эрика, не «пускал слюни» при каждом взгляде на неё.
Он был привлекательным — да. Но не выпячивал это. Не подходил слишком близко. Не говорил лишнего. А для Беллы это было — облегчением.
— Привет, — откликнулась она мягко. — У тебя тоже этот класс?
— Похоже на то. Последний урок, — добавил он, оглядываясь с заметным облегчением. — Наконец-то.
Наступила короткая, но удивительно комфортная тишина. Ни ему, ни ей не нужно было заполнять её бессмысленными фразами. Но прежде чем Джессика успела вмешаться, Нэйт мягко кивнул на прощание и отошёл к мужской части зала.
(Поставьте пожалуйста оценку за старания. Кто-то занижает мои)
Обновлено: 19.01.2026