Глава 4 — Дыхание Тьмы

*Жизнь первая.* *Снегогон, 190 г.* **Дыхание Тьмы** Я провел рукой по абсолютно гладкой поверхности странного мутно-серого камня, не ощущая ни единой неровности. Находящийся в глубине одной из пещер Темных Земель, на первый взгляд он не таил в себе тайн и загадок. Я делал многое: тер, бил, гладил, касался, пытался отколоть хотя бы небольшой кусочек для того, чтобы забрать его с собой – но все мои усилия были тщетны. Исследование небольшого зала, в центре которого и располагалась находка, тоже не дало никаких подсказок. Его своды, будто бы состоящие из твердого, сконденсировавшегося мрака, образовывали причудливую полусферу, бесследно поглощающую свет ярко горящего факела. Я оглянулся. Ведущее сюда ответвление, которое почти превратилось в тупик, выглядело как трещина в идеально гладкой стене. Казалось, что Тьма медленно, слой за слоем, оседает на краях лаза, с каждым годом делая его все уже и уже… Сердце забилось чуть чаще, ощутив легкий укол страха. А ведь когда-то я думал, что более не смогу испытывать это чувство… За всю свою жизнь я не единожды бывал на грани – но это были привычные мне бои. Жестокие, кровавые, однако проходящие по абсолютно простым и понятным правилам: убей – или будешь убит. Мое тело, мой разум и мои рефлексы были закалены сполна – но чего стоит все это в Темных Землях, где спасти тебя может лишь спокойствие, щедро приправленное знаниями? Знаниями местности, обитающих здесь форм жизни, информации о богах и древних ритуалах… Конечно, можно было решать проблемы по мере их поступления – по старинке, импровизацией или же силовым путем. Вот только люди с такой философией не проживали здесь и месяца. Было, правда, одно исключение… Стылый и мрачный ночной воздух уже запустил свои цепкие лапы под ткань легкого доспеха, и по телу пробежала волна мурашек. Я не чувствовал себя готовым к полноценным, самостоятельным исследованиям и с удовольствием провел бы еще несколько лет, отираясь возле приграничных трактиров, по крупицам выуживая информацию у удачливых и пьяных от радости ходоков. Я очень хотел привыкать к мраку постепенно и не заходить дальше окраин – хотя бы до тех пор, пока не почувствую уверенность. Но вместе с тем понимал, что сделал почти все возможное, чтобы увеличить свои шансы до максимума. Все остальное было отговорками боящегося выйти из зоны комфорта человека. Пока я сам не осознаю ауру этого места и не научусь с ней взаимодействовать, все будет напрасно. Ведь у каждого свой путь, свои ритуалы и свои правила, сформировать которые может лишь самостоятельное путешествие в Темные Земли. И мои будут основаны на единственно близкой мне философии – философии смерти. Тринадцать лет назад я был продан в школу, обучавшую рабов для гладиаторских поединков – и только неколебимое желание выжить, круто замешанное на готовности умереть, позволило мне не пасть в очередном бою на белый песок Арены. За шесть лет ежедневных сражений он впитал в себя тонны крови, но так и не изменил своего цвета. «Ведь смерть имеет только два цвета – белый и черный. Белая, как лицо до последнего хватавшегося за жизнь бойца, и черная, как тьма, навеки застывшая в его угасших глазах.» Я вышел из задумчивости, отводя взгляд от матово-серой поверхности камня, и с замиранием сердца вслушался в окружение – но стояла лишь привычная, хранящая свои тайны мертвая тишина. Тишина, которая точно не отдаст их так просто. Дыхание перехватило. Я чувствовал – вот-вот должно что-то произойти. «К черту. Я и так зашел слишком далеко.» Страх постепенно захватывал меня – и в любой момент мог взять верх над разумом. Каждое мгновение теперь могло стать последней каплей – Тьма тянулась на яркие эмоции, буквально издающие столь сладкий для нее аромат жизни… Достав карту, представлявшую собой огромное белое пятно с редкими пометками, сгущавшимися ближе к окраинам, я поставил на ней знак вопроса. Рука при этом предательски дрогнула. Спокойно… Без паники. Глубокий вдох... Медленный выдох. Вдох. Выдох. Вдох… Неведомое напряжение чуть ослабило свою хватку. Мне дали отсрочку. Я обязательно вернусь сюда – но потом. Слишком мало здешнего воздуха пропущено через легкие, слишком мало вещей понято и осознано, слишком мало времени проведено на этой земле. Но достаточно, чтобы ощутить постоянное дыхание смерти, которое я так четко запомнил, сражаясь на Арене. «Слишком много человеческого в моих мыслях и чувствах – и оттого практически невозможно все время держать их под контролем.» Вернув ясность ума, я осознал, что Тьма вокруг все так же мертва и безмолвна. И моя недавняя паника показалась столь нелепой, что на лицо сама собой выползла улыбка. «Ненадолго же меня хватило... Завтра выйду к Окраинам.» Разум холодно констатировал близость эмоционального предела. Предела, чуть было не побудившего меня выйти наружу, навстречу полуночи… «Темные Земли в полночь… Оригинальный способ самоубийства.» Я нехотя затушил факел и разложил на земле туго набитый ватой кокон, поместив ножны с катаной и вакидзаси на уровень пояса, а вещмешок поставив у изголовья. Выглядело снаряжение не слишком богато – но откуда было взяться деньгам?.. Шесть лет я сражался, преследуя призрак свободы – шесть долгих лет, пока мой хозяин не посчитал этого достаточным. А пять следующих – готовился. Готовился к тому, чтобы исследовать Тьму, сперва наивно полагая, что уже вдоль и поперек изучил и жизнь, и смерть – и постепенно разубеждался в этом, узнавая все новые и новые детали. Я криво улыбнулся. Мои руки еще запахивали полог кокона, а сознание уже гасло, унося в сонное небытие мысль за мыслью; перед закрытыми же глазами мелькали картинки, которые не могли быть ничем иным, кроме как отголосками сна: теряющийся во мраке потолок пещеры, густо усеянный мерцающими точками звезд; серебряный диск полной луны, горделиво сияющий в их окружении; и, наконец, слабый белый свет, исходящий от безмолвного ранее камня. * * * ** Вокруг меня раскинулись украшенные снежными шапками вершины горных хребтов, держащих на себе небо. Недавно притягивавшее взгляд, теперь оно скорее напоминало разбитое стекло, сквозь трещины в котором лениво сочился мрак. Мир вздрогнул – и почти расколотая вдребезги ночь издала ужасающий хруст, пропуская очередную порцию темного ничто. Вязкая, поглощающая свет субстанция медленно капнула вниз, превращая горные склоны и окружающий их воздух в плотный серый туман, пропитанный тяжелым отчаянием. Повсюду раздавалось неуловимое, певучее наречие, переливы которого смутным эхом отдавались в моей душе, затрагивая самые потаенные ее струны – но я не мог понять этот язык. От звуков его тряслась сама реальность – и дождь из капелек мрака плавно переходил в самый настоящий ливень. Комочки тьмы медленно падали вниз, касались земли, деревьев, травы, а через мгновение от материи оставалось лишь серое марево. Исключением не являлось ничто. И тысячи застывших неподвижно людей, напоминающих скульптуры самим себе: дышащие жизнью, хранящие движение и энергию того момента, который запечатлели. От изваяний их отличало несколько деталей: исторгающие странные слова губы и хищно прищуренные глаза. Люди смотрели друг на друга, не отводя взгляда, а спустя некоторое время кто-нибудь из них не выдерживал и падал на землю, обильно смачивая ее кровью, ручейками текущей изо рта, носа, глаз и ушей. Победивший сразу же начинал искать нового противника – и все продолжалось. Казалось, этому не могло помешать ничто – даже капельки мрака, с каждой секундой уносящие все больше и больше жизней. Так и было – пока с небес не раздался властный, наполненный горечью рев: – Довольно! Он прозвучал на привычном мне языке – но произношение было таким грубым и резким, что призыв этот услышал каждый. И бой, чуть было не перетекший в разрушающую мир кровавую бойню, остановился.