Глава 9 — Глава 4.2 Бог-покровитель

В тот момент живот Ло Юйань неожиданно громко заурчал, нарушив тишину голодным звуком. Бог, будто вспоминая, вздохнул: — Ах да, обычным смертным требуется пища каждый день. — Я уже крала и ела ваши подношения, — призналась Ло Юйань с поникшей головой. — Это не беда, — спокойно отмахнулся он. — Все равно я их не ем, а так они бы просто пропали зря. Тихо, почти робко, Ло Юйань решилась попросить: — Тогда можно мне еще немного взять из подношений? — Нельзя. — …Что? — Насколько я помню, смертные должны питаться зерном. Одними жертвенными блюдами сыт не будешь, — при этих словах он с улыбкой поднял руку и развернул перед ней один из своих широких рукавов, вновь обретя юношескую привлекательность. Ло Юйань замерла, не понимая его намерения, и сжала пальцы, глядя на белое полотно. — Держись, — сказал бог. Ло Юйань с нервным трепетом ухватилась за это мягкое «оружие» и вместе с божеством направилась к выходу из внутреннего двора. Бог-покровитель бесшумно и легко скользнул наружу, и ей пришлось поспешно последовать за ним. За воротами действительно стояла целая стража. Людей было много: выражения их лиц оставались предельно серьезными, а одежды были древнего покроя, непривычные для современного взгляда, словно сошедшие с картин старинных хроник. При этом на поясе у каждого, наряду с этими старомодными одеяниями, висело ружье. Стоило Ло Юйань заметить их, как тревога охватила ее целиком, и пальцы с силой вцепились в белый рукав. Однако очень скоро она поняла, что эти люди ведут себя так, будто не видят ни ее, ни сопровождавшего ее божества. Их глаза смотрели прямо перед собой, и они даже на миг не отвели взгляда в их сторону. Следуя шаг в шаг за богом, Ло Юйань обернулась и украдкой взглянула на неподвижных стражей, больше напоминающих каменные изваяния, нежели живых людей, и последовала за своим спутником дальше. Они вышли к другому двору, и там она увидела тех самых двух старух, называвших себя жрицами рода. Они стояли на коленях вместе с несколькими молодыми женщинами перед множеством дощечек с именами предков. Их губы безостановочно шевелились, напевая какие-то непонятные гимны, и при этом они ритмично склоняли лбы к земле, будто обучая девиц обряду поклонения. Божество спокойно провело Ло Юйань прямо мимо них, и ни старухи, ни девушки ничем не выдали, что заметили их присутствие. Их лица оставались безучастными, а движения неизменными. Похоже, они действительно не могли видеть их. К ее удивлению, в этом огромном дворе оказалось столько людей. Когда Ло Юйань впервые попала сюда, ей казалось, что кроме двух старух здесь больше никого нет. Днем и ночью одно и то же место представало в совершенно разных обликах, словно два наложенных друг на друга мира. — Мы на месте. Впереди показалась кухня и просторное помещение, устроенное как столовая. Снаружи здание выглядело как древнее сооружение, с характерными чертами старинной архитектуры, но внутри сразу бросались в глаза современные приборы и техника. Это соседство прошлого и настоящего производило странное, почти головокружительное впечатление. — Здесь люди принимают пищу, — объяснил бог с улыбкой и приветливостью радушного хозяина, будто вводившего ее в дом и показывающего гостю нужные места. На столах в аккуратных тарелках уже были разложены разнообразные блюда, и Ло Юйань, давно не пробовавшая обычной человеческой еды, едва не захлебнулась слюной от исходившего аромата. Ее желудок болезненно сжался в тоске по нормальной пище. Бог, с той же мягкой улыбкой, жестом пригласил ее. Ло Юйань взяла одноразовые палочки и тарелку и нерешительно потянулась к еде. Она все еще держала рукой рукав божества, боясь отпустить его, опасаясь, что в противном случае ее заметят хлопотавшие неподалеку повара. Видя ее колебания, божество предложило: — Почему бы тебе не попробовать вот это? Он указал на блюдо из утиного мяса с ароматным соусом, и Ло Юйань послушно взяла один кусочек и отправила его в рот. — Ну и как? Какой вкус? Было очень вкусно, только Ло Юйань не нашлась, что сказать, и сумела вымолвить лишь сухо: — Ну… вкус мяса. — Вкус мяса… — повторил он задумчиво и чуть с грустью. — Звучит так, будто не очень-то приятно. Каким-то чудом Ло Юйань поняла, что он имел в виду. В памяти всплыло увиденное ночью: кровавые картины, его собственный голод. От этого воспоминания во рту у нее тут же возникло неприятное ощущение, и вкус сочного куска показался тошнотворным. Выплюнуть она не решилась и, собравшись с силами, все-таки проглотила мясо. После этого она больше не смогла притронуться к мясным блюдам. К счастью, бог не настаивал и не уговаривал ее. Он с живым интересом разглядывал еду, время от времени указывая ей то на одно, то на другое блюдо и затем расспрашивал о вкусе. Казалось, что сам он был не в силах есть и потому наблюдал, как ест другой, а затем, словно ребенок, старался представить вкус через чужие слова. По его совету она попробовала еще один забавный хлебец в форме котенка. Жуя его, Ло Юйань с трудом решилась спросить: — А вы сами не можете все это есть? — Нет. Она хотела было уточнить, что же случится, если он попробует, но тут же вспомнила, как в ту ночь один из его служебных духов вцепилось ей в плечо и потом корчилось на земле, изрыгая все обратно. Мысль о том, что подобное может повториться, заставила ее прикусить язык и промолчать. Когда она наконец насытилась, то снова взялась за рукав божества, и они вместе направились обратно. В знакомом коридоре Ло Юйань не удержалась и несколько раз обернулась, словно вглядываясь в путь, которым пришла сюда. — Я могу уйти отсюда? — спросила она. Бог сохранял все то же спокойствие, когда ответил ей: — Пока что останься здесь на какое-то время. Ло Юйань сразу уловила смысл его слов, и глаза ее неожиданно засветились радостным светом. Это было уже во много раз лучше того, что она воображала прежде: бог-покровитель вовсе не намеревался ее убивать. А значит, быть может, пройдет какое-то время, и она сможет спокойно покинуть это место. Ей не было нужно большего: лишь бы уйти отсюда живой, ибо у нее оставалось одно дело, которое она обязана была довести до конца, во что бы то ни стало. Большую часть времени бог оставался в своем святилище, словно бесстрастная статуя. Трижды в сутки к нему являлись обе жрицы рода с благовониями, совершали земные поклоны и молитвы. А все прочие обитатели дома и близко не имели права подойти к священному месту: не то что войти внутрь, даже во двор ступать было запрещено без веской причины. Каждый раз, когда обе старухи являлись с молитвой, Ло Юйань спешила спрятаться за спину божества. Ей было искренне непонятно: если он тот самый, кому все эти люди поклонялись, кого чтили и боялись, то почему же он не открывал им ее присутствие? Зачем хранил ее тайну, будто он утаивал в доме какое-то дикое животное? Когда жрицы уходили, бог выходил из святилища и направлялся к кусту красных камелий. Там он с мягкой улыбкой долго вглядывался в цветы, словно находил в них особое утешение. Однажды Ло Юйань решилась подойти ближе и осторожно высказать вслух свое недоумение, однако бог лишь улыбнулся и не проронил ни слова. От этого она стушевалась и больше не осмеливалась расспрашивать. Видя, как он любуется красными камелиями, Ло Юйань вошла внутрь храма и достала из оберточной красной бумаги для благовонных палочек один листок. Пальцы ее быстро и ловко задвигались, и вскоре из бумаги появилась искусно сложенная камелия. Она протянула ее божеству. Тот посмотрел на бумажный цветок, а потом на долгие мгновения перевел глаза на Ло Юйань. Под этим внимательным взглядом ей стало неловко, сердце забилось быстрее, и она поспешно спросила: — Вы… почему так смотрите? Бог взял бумажную камелию двумя пальцами, задержался на мгновение в раздумье, а затем чуть улыбнулся: — Я никогда прежде не получал такого подношения. — Это не подношение, — тут же возразила Ло Юйань, и щеки ее слабо запылали. — Это подарок. Я хотела преподнести его вам. Она чувствовала смущение, но вместе с тем хотела снискать его расположение в надежде, что это приблизит день ее освобождения. — Вот как. Никто и никогда не осмеливался приносить родовому божеству подарки. Это было возможно только благодаря ее неведению и дерзкой смелости, не ведающей границ дозволенного.