Глава 21 — Глава 10.2 Счастливый случай

Картина, где кровь залила все вокруг, напоминала самый настоящий ад. И когда Ло Юйань очнулась, кругом уже царил хаос и неописуемый разгром. Вернувшаяся раньше времени госпожа Дуань, застигнувшая этот жуткий беспорядок, сперва остолбенела, а затем, придя в себя, пронзительно закричала и в ужасе выбежала прочь. Ло Юйань было метнулась следом, но сделала лишь два шага и остановилась. Дальше все было предрешено: ее схватят, а после без всякого сомнения приговорят к смерти. Позднее ей довелось еще раз увидеть Мэй Ли. Девочка сидела рядом с матерью. В глазах, где некогда сияли солнце и звезды, теперь лились нескончаемые дожди. Она крепко вцепилась в материнскую руку и, бросив короткий взгляд в сторону Ло Юйань, поджала губы и опустила голову. Ло Юйань не испытывала ни капли раскаяния за убийство. Из-за тех троих она не испытывала ни малейшей вины или сожаления. Однако перед Мэй Ли она чувствовала вину. Она ранила девочку, что когда-то, надув губки, ласково и игриво называла ее «Аньань». Тот, кто причинял вред другим, должен был заплатить цену, поэтому свою собственную она тоже должна была уплатить. Теперь все было кончено. «Моя сестренка, моя дорогая сестренка, — думала Ло Юйань, — как же я хочу, чтобы ты наконец обрела покой…» * * * Район Юйбэй. Глубокая ночь. Обычно в такой час по улице Суцзян все еще курсировали машины, а по набережной неподалеку гуляли прохожие. Однако сегодня здесь все было перекрыто без объяснений; ни транспорт, ни людей не допускали. И все же улица не пустовала: напротив, по пустынной дороге тянулась длинная процессия, похожая на древний свадебный кортеж. Кто-то играл веселую свадебную мелодию, кто-то нес паланкин. Только вот не было вокруг привычного людского гула, только эта веселая, слишком громкая музыка разносилась далеко по ночи, внося в ее звуки нечто тревожное, отчего у слушателей пробегал холодок по коже. А сам паланкин, хоть и пышный, был столь мал, что в нем не мог бы уместиться человек. За его занавесью виднелся лишь белоснежный фарфоровый сосуд. Вся эта длинная свадебная процессия была в красных одеждах, но с белыми лентами на поясе. А сразу за шествием молча тянулась вереница автомобилей, где в салонах сидели гости, приглашенные на свадебный пир. Все они были одеты в черные костюмы и платья, а на груди и в волосах у них белели цветы. Пересекая улицу Суцзян, кортеж постепенно углубился в горную дорогу, а затем свернул в лес. За этим лесом скрывалось древнее, окутанное тайной старое поместье рода Цинь. На протяжении тысячелетий этот род жил здесь, а ныне, хоть представители Цинь расселились по разным районам, именно это место оставалось их общим родовым домом, где стоял их клановый храм. Обычно в старое имение допускали лишь в первый месяц года и только некоторых членов рода, но сегодня ворота были распахнуты настежь, и такой оживленности здесь не видели никогда. С горной дороги по обеим ее сторонам зажгли красные фонари, так что вся тропа извивалась в темноте, словно огненный дракон. Дорога, где обычно не встретишь и души, теперь была забита дорогими машинами, двигавшимися без суеты и нетерпения. Пройдя бесчисленные красные арки, процессия вошла на территорию имения. Народу становилось все больше, и наконец появилось то ощущение свадебного торжества: уважаемые старейшины рода Цинь, рассеянные обычно по всей округе клановые родственники — все собрались, с улыбками и с поднятыми кубками, в неторопливых беседах. Величественный, обычно холодный и мрачный древний особняк сиял огнями, и та гнетущая древность будто рассеялась. Молодые члены рода, никогда прежде не имевшие возможности ступить за эти стены, с живым любопытством разглядывали имение, перешептывались о том, каким же должен выглядеть священный алтарь покровителя рода, находящийся в глубине. Торжество было необычным: его вели жрицы и старейшины, но не было двух новобрачных. Они сами по себе совершали весьма величественный обряд, когда внесли паланкин с белым фарфоровым сосудом в храм, поставив его на самую высокую точку и возложив рядом табличку с красной надписью на черном фоне. Когда великий обряд завершился, время близилось уже к трем часам ночи. Старейшины устало пили чай в комнате отдыха. — Столько лет прошло, — вздохнул сухощавый старик, держа чашку, — и вот на своем веку я все же увидел, как бог-покровитель берет себе супругу. — И не говори. В нашем роду за столько поколений, пожалуй, именно нам досталось быть свидетелями столь редкого, — вторил другой с улыбкой. — Но как же так бог-покровитель вдруг возжелал жениться, да еще так стремительно? Когда мне жрица передала его волю, я думал, что сердце остановится и отправлюсь раньше времени к предкам. — Слишком уж неожиданно. И ведь никто не знает, кого он избрал и когда нам покажут ее. — Захотел — и взял. Ты что, забыл, что это не твой внук женится? Очнись: раз уж бог-покровитель обрел супругу, то она отныне наш прародитель. По старшинству нам всем придется склонять перед ней головы. — Да знаю я! — буркнул первый. — Просто любопытно… Вот у родов Чжан, Хань и Вэй боги-покровители еще давным-давно выбрали себе пары, а наш целые тысячелетия молчал, и вдруг вот так. Разве ж можно не удивляться? Любопытство переполняло не только старейшин. Гулявшая на пиру молодежь была еще более нетерпелива. Несколько молодых людей, подогретых вином, даже решили пробраться к алтарю и подсмотреть. — Ну а что? На свадьбе принято поддразнивать молодоженов, правда? Сегодня такой день, бог-покровитель не станет сердиться, — шептал один. — Вот именно! Мы ж все равно его внуки, чего бояться? — вторил другой. Однако едва они покинули пиршественный двор, как строгие охранники тут же оттащили их назад, а две жрицы с суровыми лицами отчитали их как следует. В самом святилище, в покоях алтаря, царила тишина. Там, где все было убрано как для брачного зала, красные занавеси скрывали пустоту и только дым благовоний поднимался к потолку. На божнице возвышалась статуя бога-покровителя, укрытая красным покрывалом. Ло Юйань слышала свадебную музыку, та становилась все ближе. Еще недавно она, будто во сне, брела по реке. Темная вода постепенно поднялась ей до груди и глубоко унесла ее в забвение. Она знала: ей нужно идти вперед, дальше, чтобы уйти из этого мира и освободиться от страданий. Но та музыка тревожила сердце, будто ниточка тянула ее назад. Ло Юйань внезапно увидела, как по реке одна за другой плывут красные камелии, соединяясь в дорогу, ведущую вверх по течению. Она пошла по этой дороге и вышла к берегу, где ее уже ожидал свадебный паланкин. Паланкин качался, словно на облаках. Казалось, она шла бесконечно долго, и вот все вокруг — и музыка, и звуки — растворилось, уступив место тишине. Ло Юйань опустила взгляд: на ней была богатая свадебная одежда алого цвета, а в руках она держала белый фарфоровый сосуд. «Что… Что происходит? Разве я не умерла?» — подумала она в смятении. И тогда во тьме показался слабый свет: проступил знакомый до боли алтарь и стоящая на нем статуя. Та в каменном безмолвии и с нарисованным на лице вечным выражением неотрывно взирала на нее сквозь узкую трещину в своем облике.