Голос короля прогремел на весь зал.
— Прошу всех проследовать на тренировочные площадки в дальней части замка, — приказал он. — Мы проведем дуэль там. Все-таки традиции обязывают.
Дворяне зашептались, поднимаясь со своих мест; шорох шелка и бархата наполнил воздух.
Но Белль не сдвинулась с места.
Она слегка наклонила голову, словно сама мысль о прогулке куда бы то ни было вызывала у нее легкое неудовольствие. — В этом нет необходимости, Ваше Величество, — мягко произнесла она.
Алиос нахмурился, не понимая. — Простите?
Белль обвела своим скрытым повязкой взглядом огромный зал, и уголки ее губ поползли вверх. Затем тем же тоном, каким обычно комментируют погоду, она прошептала…
— Умри.
Слово пронеслось сквозь саму реальность.
Люстры мигнули, мраморный пол пошел фрактальными трещинами, и на один короткий миг сам мир перестал дышать.
А затем пространство свернулось.
Воздух исказился, свет преломился, и внезапно запах полированного камня и духов сменился едва уловимым ароматом стали, пота и открытого неба.
Мы больше не были в бальном зале.
Королевское тренировочное поле длиной в милю раскинулось под нашими ногами – ровный камень, широкий и плоский, окруженный золотыми оберегами. На трибунах мерцали защитные барьеры, а на внезапном ветру хлопали знамена с королевским гербом.
Воздух наполнили вскрики. Кто-то из дворян и вовсе заверещал.
— Что… что только что произошло?! — Пробормотал кто-то, вытаращив глаза и хватаясь за грудь, будто сердце осталось там, в замке.
Я вздохнул, смахивая несуществующую пылинку с рукава. — Спокойно, — сказал я небрежным, почти скучающим тоном. — Она просто убила пространство.
Десятки испуганных взглядов устремились на меня.
Белль, как обычно, выглядела совершенно невозмутимой, а возможно, даже слегка довольной.
Я видел подобное достаточно часто, чтобы перестать вздрагивать. Первые несколько раз было жутковато чувствовать, как сам мир на секунду умирает, но сейчас? Обычный день с Белль Ардент. Но ауры она сейчас набила знатно. Стоит взять на заметку.
Шок от заклинания Белль пронесся по толпе подобно буре: дворяне хватались за жемчуга, бормотали молитвы и озирались в недоумении. Мир только что моргнул, и никто к этому не был готов.
Кроме одного человека.
Король Алиос фон Велкарис сделал один ровный вдох, выпрямился и вернул себе контроль над ситуацией меньше чем за мгновение.
— Ожидаемо от короля, — пробормотал я под нос.
Его острый взгляд прорезал хаос, а голос рассек шепотки, как лезвие. — Всем зрителям – на трибуны. Немедленно. На поле остаются только дуэлянты.
Никто не посмел ослушаться.
Дворяне начали движение – все еще перешептываясь, сверкая шелками и драгоценностями в лучах света, пока они вереницей тянулись к возвышающимся над площадкой местам. Даже генералы и эрцгерцоги опускали глаза, проходя мимо Белль: никто не хотел рисковать, привлекая ее внимание.
Вскоре трибуны заполнились. Воздух замер. Звук шагов затих.
В центре поля остались лишь две фигуры.
Уансент – его королевский герб тускло поблескивал на нагруднике; он стоял, положив руку на эфес меча.
И я – с простым черным клинком в руках.
Я размял плечи, ухмыляясь лениво и самоуверенно. — Выложись на полную, принц, — произнес я, и мои слова негромким эхом разнеслись по открытой арене. — Не хотелось бы, чтобы ты потом ныл, что недостаточно старался.
Он не ответил.
Его взгляд был прикован ко мне – твердый, холодный, пылающий чем-то средним между яростью и гордостью.
Что ж, меня это устраивает.
Над полем воцарилась тишина, тяжелая от всеобщего ожидания.
Дуэль вот-вот должна была начаться.
…
Уансент атаковал первым, что было вполне предсказуемо.
Безупречный нисходящий удар – чистый и резкий; такая форма привела бы в восторг любого инструктора. Я принял удар на клинок: сталь завизжала о сталь, искры брызнули на камни, словно падающие звезды.
Он попер вперед. Я парировал, ушел в сторону и обратил его инерцию против него самого. Принц сражался словно по учебнику: дисциплинированно, эффективно и до боли зажато.
Впрочем, именно это с людьми делает королевская муштровка. Она вытравливает воображение, пока не останется одна лишь отполированная техника.
Я едва заметно улыбнулся. «Мило».
Он зашел снова, на этот раз быстрее, целясь мечом низко, в область ног. Я отбил выпад, крутанулся на месте и поднял меч в ленивом защитном жесте. Он яростно сверкнул глазами – видимо, осознал, что как бы сильно он ни замахивался, я не воспринимаю его всерьез.
Я вздохнул. — Знаешь, — сказал я легким тоном, — все закончилось бы быстрее, если бы ты перестал сдерживаться.
— Я мог бы сказать тебе то же самое! — Выплюнул он.
Туше.
Я позволил вздоху сорваться с губ и открыл шлюзы.
Воздух вокруг меня мгновенно загустел.
Черный туман пополз от моих ног – сначала едва заметный, затем разрастающийся подобно живому существу. Свет померк. Температура упала.
Уансент замер на полушаге, его глаза расширились: он почувствовал, как что-то невидимое давит на него сверху.
Моя аура смерти.
На ранге E она была недостаточно сильна, чтобы убить кого-то на месте, но этого и не требовалось. Она действовала на нервы. Заставляла инстинкты кричать о том, что нечто древнее и голодное только что обратило на тебя свой взор.
На трибунах стало тихо. Я кожей чувствовал направленные на меня взгляды: недоумение, тревогу, страх.
Лишь горстка людей в этой империи знала, каков мой истинный дар. Белль. Возможно, еще пара человек. Для всех остальных я был просто талантливым мечником, учеником Белль Ардент.
А не ходячим предзнаменованием беды.
Хватка Уансента на долю секунды ослабла. Я шагнул вперед, наши клинки снова встретились, но на этот раз он это почувствовал.
Давление. Тлен. Шепот смертности, коснувшийся его кожи.
— Полагаю, мне стоит кое-что прояснить, — произнес я буднично, оттесняя его назад. — Насчет моего родства со смертью.
Он не ответил, слишком сосредоточенный на том, чтобы удержать равновесие, пока моя аура пожирала его самообладание.
— Видишь ли, люди думают, что Смерть – это мощь, подобная силе Белль. — Я один раз крутанул меч, наблюдая, как темная дымка льнет к его лезвию, словно дым. — Та, что убивает одним лишь словом. Но я – не она.
Вены на моей руке едва заметно почернели, когда я начал вливать ману в оружие.
— Я не могу убивать концепции, останавливать время или прекращать существование. Пока что.
Аура разошлась кругами, расползаясь по камню подобно масляному пятну.
— Но вот что я могу, — продолжил я, наступая, — так это заставлять жизнь гнить.
Сияние моего клинка сменилось с белого на пепельно-серый, и везде, где он проходил, воздух, казалось, увядал.
— Разложение. Порча. Яд. Вот та смерть, которой я торгую.
Уансент снова замахнулся, но теперь его движения стали медленнее. Неувереннее. Аура делала свое дело: высасывала силы, подтачивала волю.
Я заблокировал удар, вывернул кисть и заставил его отступить еще на шаг.
— Не волнуйся, — сказал я, едва заметно улыбаясь. — Я не собираюсь стирать тебя из реальности или что-то в этом роде.
Мана смерти зашипела на моем мече; в воздухе смешались запахи озона и гнили.
— Я просто заставлю тебя немного подгнить.
Лицо принца окаменело. В его глазах мелькнул ужас.
И я не смог сдержать еще более широкой ухмылки.
Вот теперь становится по-настоящему весело.
Обновлено: 22.01.2026