В главном зале Кленовой Рощи Ваньянь Сяо долго рассматривал селадоновую пиалу, крутя её во все стороны. Наконец он заговорил:
– Это обожгла та девушка?
Госпожа Е с улыбкой кивнул.
– Верно. Что думает седьмой господин Сяо?
– Очень изящная, тонкая работа, но… – Ваньянь Сяо заколебался и, не став продолжать, сменил тему: – Госпожа действительно не хочет брать её в ученицы? С точки зрения выгоды, она могла бы принести пользу, обжигая фарфор в усадьбе, умножить репутацию и прибыль. Да и вы, госпожа, разве не искали много лет человека с выдающимся талантом, которому могли бы передать технику обжига?
Едва заметно улыбнувшись, госпожа Е не ответила на его вопрос, вместо этого возвращаясь к предыдущей теме:
– Седьмой господин Сяо не договорил. Что «но»?
– Я хотел сказать, что мы с вами прекрасно понимаем то, чего ещё не осознала она. Если не разберётся сама, не раскроется и вряд ли сможет стать мастером. – Ваньянь Сяо отложил селадоновую пиалу и задумчиво спросил: – Что собирается делать госпожа?
– Вот потому я и не спешу брать её в ученики. Она проведёт в усадьбе всю жизнь, погрузившись в горе. Однако если вы хотите, чтобы я её учила, то нужно позволить ей пройти этот решающий момент, иначе учёба будет бесполезна, несмотря на редкий талант, – уверенно ответила госпожа Е.
– Давайте поступим так, – с улыбкой сказал Ваньянь Сяо, – я раскритикую её фарфор, и если она поймёт причину, вы её примите. Хорошо?
В глубоком раздумье госпожа Е погладила селадоновую пиалу.
– Как раскритикуете?
– Неважно. Просто велите ей лично привезти фарфор в винную лавку, а дальше я разберусь сам, в том числе и с критикой, – ответил Ваньянь Сяо.
Госпоже Е понравились его слова.
– Я хотел поступить так же, – рассмеялась она. – Но если за дело возьмётся седьмой господин Сяо, можно спокойно сидеть и пожинать плоды, оставив всё сложное ему.
***
Ваньянь Сяо и госпожа Е вместе направились к печи и увидели, что мастера сгрудились, любуясь новым фарфором Му Яньюй. Посуда была очень изящной, глянец играл многообразием цвета.
Светлый селадон, гладкое покрытие, плавные и нежные линии, словно у драгоценного камня. Сливовая зелень глазури, изумрудно-тёплая, невероятно изысканного оттенка, не уступала жадеиту.
Все гончары в восхищении цокали языками и сыпали похвалами.
На лице Му Яньюй цвела улыбка, которой давно не появлялось. Увидев госпожу Е, она поклонилась, судя по виду, ожидая признания и от неё.
– Это фарфоровые сосуды для винной лавки? – слова госпожи Е звучали бесстрастно, без какой-либо оценки.
– Да, госпожи. Можете известить заказчика, что всё готово, фарфор можно осмотреть в любое время, – уверенно ответила Му Яньюй.
– Раз так, отвези его сама. Если заказчик возьмёт заказ, я приму тебя ученицей; если откажется – не приму.
– Хорошо, пусть госпожа дождётся моего возвращения и сдержит слово.
– Конечно.
– Я пойду вместе с шифу. Сосудов слишком много, помогу довезти, – сказал Ваньянь Сяо, вместе с мастерами стопкой укладывая фарфор в ящики.
– Я тоже пойду, – вызвался Линь Фэн.
Госпожа Е вовсе не рассматривала сосуды, которые так хвалили мастера. Она бросила только один взгляд и отошла, но словно что-то вспомнив, обернулась к Му Яньюй.
– Помни, низкое происхождение не означает неспособность к оценке. В мире есть вещи, которые нельзя взять силой и купить за деньги, как и лишиться того, что считаешь важным.
Му Яньюй замерла, не совсем понимая, что означают слова госпожи Е, но всё же ответила:
– Мастер умеет раскрыть своё искусство тем, кто в силах его оценить.
Уходившая госпожа Е замерла, но лишь на миг.
***
Только что открывшуюся винную лавку уже украсили, а поскольку царство Цзинь было менее богатым, чем империя Сун, большинство заведений, кроме «Драгоценных уз», выглядели сравнительно просто. К тому же, фарфор царства Цзинь резко отличался от фарфора империи Сун, поэтому чаще всего цзиньцы заказывали его у сунцев.
В сопровождении спутников Му Яньюй постучала в большие ворота лавки. На зов появился невысокий коренастый мужчина средних лет, который тут же распахнул их.
Линь Фэн приветствовал его малым поклоном и сказал:
– Мы привезли фарфор от госпожи Е из Кленовой Рощи.
– Ох, как удачно, быстрее, быстрее входите. Ай-яй, я так ждал, наша лавка не может открыться без посуды. Какое счастье, что госпожа Е уложилась в условленные сроки. Теперь у меня есть сосуды для вина, и можно начать работу уже завтра.
Всё же Бэйшу был землями Ваньянь Сяо, поэтому когда простодушно улыбавшийся хозяин рассмотрел всех прибывших людей и неожиданно заметил его, он тут же собрался упасть на землю в поклоне.
Но Ваньянь Сяо покачал головой. Хозяин лавки всё понял, сделал вид, что не узнал его, и с улыбкой спросил:
– Где сосуды? Когда осмотрю их и расплачусь, принесу попробовать отличного вина.
– Не стесняйтесь, хозяин, фарфор у ворот. Проверьте и скажите, довольны вы или нет. – Линь Фэн обнял хозяина за плечи и повёл к лежащим в конной повозке ящикам.
– Идите, идите, помогите гунцзы разгрузить сосуды. Только несите осторожно, это из усадьбы Кленовая Роща, очень ценные вещи, осторожнее с ними, – распоряжался хозяин, пока слуги открывали деревянные ящики.
Один за другим раскрылись все ящики, и улыбка хозяина винной лавки исчезла. На его лице отразилось потрясение, сменившееся неловкостью и беспомощностью.
Му Яньюй была уверена, что он тоже восхитится, и никак не ожидала увидеть такое выражение.
– Что хозяин думает об этой посуде? – немного удивлённо спросила она.
– А… Красивая, можно сказать, неповторимая, очень тонкая работа. – Хозяин потёр руки.
Му Яньюй уловила какой-то скрытый смысл в его словах.
– Хозяин, скажите прямо, сделано недостаточно хорошо? – спросила она. – Если сосуды не соответствуют вашим требованиям, просто скажите, я сделаю лучше.
– Нет-нет, они хороши, просто отличные! – быстро замахал руками хозяин.
– Тогда почему у вас такое выражение? Пожалуйста, объясните, – Му Яньюй видела, что-то не так – сосуды были красивы, но хозяин не радовался. Если он откажется их забирать, она потерпит поражение и не сможет учиться у госпожи Е.
– Дева, как думаешь, они подойдут? – после короткого замешательства спросил хозяин.
– Чему? – вопрос поставил Му Яньюй в тупик.
– Моей винной лавке. Думаешь, ей подойдёт ваша посуда? Моя лавка имеет глинобитные стены и серую черепицу, кирпичный пол и деревянные окна, и хотя только открылась, выглядит очень просто. А ваши фарфоровые сосуды необыкновенно изящны, совсем как императорские подношения. Они могут стоять во дворце, но как можно показать их в бедной лавке? Разве я осмелюсь ими пользоваться?
Слова хозяина повергли Му Яньюй в уныние. Однако она не собиралась сдаваться, и потому сказала:
– Но они ведь очень красивы, правда? Давайте так, я возьму с вас только половину цены, а вы их заберёте, идёт?
– Нет, и за полцены не возьму. Они же в моей лавке будут как ослиная голова у лошади, дело не в цене.
Видя, что он не соглашается, Му Яньюй заволновалась.
– А если я снижу цену? Или вообще подарю всё это вам? Просто возьмите, всё хорошо, а я сделаю для вас другие, подходящие, ладно, дядюшка?
Му Яньюй уже не продавала фарфор, а просила его забрать. Такие падение после крайней самоуверенности и гордости собственным мастерством.
– Дева, ты всё же верни их назад, привезённые сосуды не подходят моей лавке. К тому же, они слишком похожи на личный фарфор императора. Я слышал, что мастера государственной гончарни самовольно продали что-то и были сосланы, а потом обезглавлены. Пусть тут и царство Цзинь, я не осмелюсь пользоваться подобным. Нельзя же заставить человека покупать или продавать что-то, это неправильно.
Заметив, что состояние Му Яньюй не совсем нормальное, хозяин винной лавки побоялся беды и поспешно захлопнул ворота.
Му Яньюй казалось, будто сердце разлетелось на тысячу кусков. Она смотрела то на Ваньянь Сяо, то на Линь Фэна и растерянно спрашивала:
– Почему? В чём же дело?
Обновлено: 20.01.2026