— Кха... Черт возьми!
Дыхание моего мужа с каждой секундой становилось все тяжелее. Закрыв покрасневшие глаза, он грубо вытащил застрявший в ладони осколок и крепко обхватил себя руками.
Клифф вжался спиной в закрытую дверь, а я села на кровать, и мы погрузились в молчание. У меня не было ни единой мысли, как вести себя в такой обстановке.
Он здесь без возможности выйти, я без шансов на побег. Кто мог подумать, что мы с ним вот так останемся наедине, лицом к лицу?
Когда-то я думала, что все изменится, что муж найдет себе другую женщину...
— И до каких пор все это будет продолжаться?..
— Что именно?
Он открыл свои сапфировые глаза и пристально посмотрел на меня.
— Как долго ты собираешься держать меня подле себя?
Сколько еще злой рок продолжит нависать над нами?
Ожидание не было бы таким мучительным, знай я, когда ему придет конец.
Все сказанное - лишь озвученные мысли, что годами не давали мне покоя. И, казалось, они что-то затронули в душе мужчины, послужив неким спусковым механизмом.
— Так вот как ты об этом рассуждаешь...
Он прошептал еще какие-то слова, но они так и не смогли достичь моего слуха. Глубокий голос звучал настолько холодно, что от страха у меня зашевелились волосы на голове.
Мой супруг моментально оказался рядом, его мощное тело угрожающе нависло надо мной. Синие глаза впились в мое лицо.
Я почувствовала, как из глубины моего сердца, клокоча, пытается вырваться накопленная за все эти годы злоба.
Да, единственное, чего мне сейчас хотелось, - дать выход гневу... Воспламениться и сгореть дотла...
— Из нас двоих, освободиться от этой связи желаешь лишь ты...
Он с силой ждал свои кулаки. Тысячи нитей, из которых соткана ткань, насыщались алым. Кровь, напитав повязку, сочилась на пол, но мужчина все также неотрывно смотрел на меня.
— Я ненавижу тебя, Эзен Кроуфорд.
Полностью захваченная взглядом его потемневших глаз, я чувствовала себя жертвой, в чье горло уже вошли клыки безжалостного хищника.
Мое сердце замирало после каждого удара, будто собираясь вот-вот навсегда остановиться.
— Я...
— Знаю...
Но знаешь ли ты?..
Твоя ненависть взаимна. Я ненавижу тебя, лишившего меня шанса обрести долгожданный покой.
Клифф не слышал мой тихий шепот. Он все также говорил, не отрывая от меня взгляда.
— Я не люблю тебя, поэтому больше не могу выносить...
Разве нелюбовь и ненависть так сильно отличаются друг от друга? Интересно, я разделяла с ним второе, но не имела понятия, что делать с первым... Это чувство заставляло бросаться из крайности в крайность. Ненависть была проще и понятнее. Наши с ним взгляды пересеклись.
— ...
Он постепенно все ближе склонялся ко мне. Я всей кожей ощущала жар, исходящий от него. И тут его губы захватили мои.
— Ты... Я... тебя.
Мужчина пытался что-то сказать, но раз за разом у него перехватывало дыхание. Я уже знала, что прошепчут его алые, как кровь, губы.
Слова о ненависти, презрении и следах испытанной боли, что никогда не исчезнут.
— Не смей прощать меня... -
Я вспомнила то, что было сказано в тот день.
Муж оторвался от моих губ, но его жар все равно согревал мое замерзшее тело.
Не хочу слышать, не хочу думать об этом!
— Потому что я тоже не намерен прощать.
В мой нос ударил сильный мускусный запах. Аромат свирепого зверя, который всегда исходил от моего мужа.
— Не плачь...
Его голос просочился сквозь наши, слившиеся в поцелуе, губы.
Он что-то шептал, покрывая мое лицо поцелуями. По моим щекам катились слезы, но все они были собраны его горячим жадным ртом.
Клифф прервал поцелуем мой рвущийся наружу крик, и я не стала ему противиться.
Теперь мы оба пропитались его звериным ароматом.
* * *
После ночи, проведенной с мужем, у меня болело все тело. Казалось, на мне не осталось живого места. К тому же, я не чувствовала ничего ниже пояса.
Мой супруг безостановочно толкался в меня, с легкостью преодолевая мое сопротивление. Мне хотелось сбежать прочь от нахлынувшего на меня жара, но я, противореча себе, послушно отдавалась ему.
Обвив руками его шею, я льнула к мужчине так, словно от этого зависела моя жизнь.
Спрятавшись за широкой спиной, что укрывала меня от всего мира, я предала людей, воспоминания о которых так долго лелеяла.
Каждый раз, когда я думала о мертвых родственниках и женихе, а также о тех днях, которые мечтала провести в мире и спокойствии, сбежав от семьи, из груди вырывались рыдания. Я горько плакала, повиснув на крепкой руке мужа.
Супруг ничего не говорил, но и не отталкивал мою руку, вцепившуюся в его.
На следующее утро меня разбудило громкое щебетание птиц за окном.
Обхватив себя руками, я поднялась с постели в полном одиночестве. Клифф ушел.
Сидя на измятой кровати, я чувствовала себя пользованной шлюхой. Мои глаза закрылись, и под веками стала накапливаться горячая жидкость, которая вот-вот прольется.
Позже мне стало известно, что это жгучее, подавляющее чувство одни зовут тоской, а другие - одиночеством.
С тех пор мой муж всегда искал меня.
От него пахло алкоголем, но я знала, что он не пьян.
Комнату наполнял запах благовоний распространяющийся от зажжённых ароматизированных свеч. Но несмотря на это, когда он держал меня в своих объятиях, мускус все равно щекотал мне нос.
Даже в самых смелых мыслях мы не могли признать, что все-таки принадлежим друг другу.
Отношения с мужем больше не причиняли мне душевную боль, но медленно угнетали мой разум.
Я не могла признаться себе в том, что стала рабыней наслаждения в руках ненавистного мне человека. Объятия мужа не приносили тепла, да и взгляд, которым он смотрел на меня, был наполнен холодным безразличием.
Проводя со мной ночь, он покидал спальную еще до рассвета, словно искра пламени, что ярко вспыхивала и тут же исчезала без следа.
— Госпожа, примите наши поздравления.
Когда мой супруг впервые провел со мной ночь, отношение слуг кардинально изменилось. Слушая слова вызванного в мои покои доктора, Розалин посмотрела на меня с нескрываемым удивлением, будто не могла поверить в происходящее.
Я прислушалась к себе, но ничего необычного не почувствовала.
В тот же вечер меня навестил муж. Должно быть, ему доложили о моей беременности, но он не сказал мне ни слова.
Мужчина не желал ничего слышать. И не мог даже обвинить в этом меня. Потому что он сам сделал такой выбор.
Супруг не прикасался к моему телу, лишь некоторое время молча смотрел на меня.
Понятия не имею, какие мысли сейчас роятся у него в голове.
Жалеешь, что ребенок будет нести в себе кровь твоего заклятого врага? Или ты желаешь умертвить его прямо в моей утробе?
Мать должна защищать свое дитя, но, видимо, я не относилась к категории женщин, в которых развит материнский инстинкт.
Плод во мне мой муж считал целиком и полностью моей ношей, а я полагала, что ответственность за зародившуюся жизнь должна принадлежать исключительно ему.
— Ты родишься и унаследуешь уродливую судьбу своих родителей.
Сказала я, глядя в зеркало на с каждым днем все больше увеличивающийся живот. Не было ни привязанности, ни других теплых чувств.
Я действительно чувствовала, что со мной что-то не так. Вместо нежности и материнской любви я чувствовала только давление поднимающегося живота и растущее чувство беспомощности.
И снова мысли о том, что я никогда не стану свободной. Отчего же мне предстоит всю жизнь быть к кому-то привязанной?
Тем не менее, из-за страха я не могла покончить ни с собой, ни с ребенком.
Муж больше не появлялся. Видимо, моя беременность вызывала у него недовольство.
Казалось, он злился на меня и, поэтому, контролировал абсолютно все аспекты моей жизни, словно держа меня на коротком поводке. Клифф тщательно следит за тем, что и как я ем, куда иду и кого встречаю. Отныне во всем требовалось его разрешение.
Раньше он не был столь навязчив в своих ограничениях.
Муж смотрел на меня так, будто я вынашивала самого Дьявола в своей утробе.
Тепло, какое-то время согревающее по ночам мою постель, ушло без следа.
Я знала, что так и будет, что однажды эта иллюзия семейной жизни рассеется, но сердце все равно не переставало болеть.
Стоило догадаться обо всем по его громким, размашистым шагам, которыми он покидал мою комнату, узнав о беременности.
В ту ночь я так и не сомкнула глаз, гадая, вернется ли ой супруг. Мне не хотелось страдать в полном одиночестве.
Вряд ли мы еще когда-нибудь разделим свое тепло друг с другом.
Но такой исход имел свои положительные стороны.
Клифф не был рад узнать о моей беременности, с того самого дня он даже не смотрел в мою сторону и, должно быть, уже сожалел о своем выборе жены.
Это и было моей целью. Ради нее я терпела свое существование последние пять лет. В конце концов, это являлось ступенью на моем пути к искуплению грехов.
Но, казалось безграничному, терпению пришел конец, когда муж, будто в насмешку, начал одаривать меня чрезвычайно дорогими детскими вещами.
Обновлено: 18.02.2026