Небольшой траулер дрейфовал в пределах государственных вод Ливии. Команда состоящая из капитана и ещё пяти человек была в приподнятом настроении. Ещё бы! Довольно неплохой улов, даже по меркам легальных рыболовных судов. Что уж говорить о браконьерах-любителях вроде них. Нет, доход в среднем конечно был довольно стабильный и с запасом окупал вложения, но денег ведь не бывает много, верно?
А что может быть лучше хорошего улова? Только обмыть этот самый улов. Поэтому, взяв курс на одну из деревень севернее Бенгази, мужики вступили в бой с зелёным змием.
Справедливости ради, стоит сказать, что попойка произошла бы в любом случае. Хороший улов? Обмоем. Плохой улов? Ну надо бы выпить тогда, чтобы нервы успокоить. Отличается только интенсивность уничтожения спирта экипажем в тех или иных случаях. Алкоголиками правда эта весёлая компания не была, хотя с такими процедурами явно двигалась к этому семимильными шагами.
На горизонте всё чётче было видно сушу. Скоро рыба будет конвертирована в валюту, часть которой придётся потратить на дозаправку, после чего отплыть в Грецию. Домой.
Но не всегда всё идёт гладко. Когда в очередной раз член команды справлял нужду за борт, его пьяный взгляд зацепился за нечто плывущее в воде. С интересом вернувшись к борту с биноклем, он начал разглядывать это нечто. И чем больше он смотрел, тем больше он хмурился, ибо повреждённый алкоголем мозг всё же делал свою задачу, хоть и через пень колоду, и в фигуре всё сильнее проглядывались человеческие черты.
Чувствуя надвигающиеся проблемы, он всё же решил сообщить о находке.
— Капитан! Там как бы это, э-э-э, человек за бортом, — сообщил браконьер типичной европеоидной внешности.
— Не понял, — капитан, оглядев всех своих коллег, выдал, — понял, Димитриосу больше не наливаем. Ты чего несёшь, болезный? Все тут сидят, какой ещё человек?
— Да вы не поняли, я не имел в виду кого-то из нас. Там в открытом море плавает кто-то. Я отлить отошёл значится, стою, делаю дело, а там недалеко тушка плавает. Я в бинокль рассмотрел, точно вам говорю.
— Ну-с, пошли посмотрим не этого пловца. Чё он вообще забыл-то тут? Далековато как-то.
Капитан взял бинокль и начал высматривать этого бедолагу за бортом.
— Да ладно, реально человек плавает. Вот же ж «свезло» конечно. И чё делать-то теперь? — Капитан обратился к команде.
— Ну так это, спасти надобно, раз уже мы рядом оказались, — первым подал голос Димитриос.
— Ага, если есть кого спасать вообще. Кэп, ты же знаешь, что я полжизни провёл в разъездах по арабским регионам. Поверь мне, плавающий в открытом море человек в территориальных водах Ливии – это знак свыше, что надо сматываться, — рот открыл грек с уродливым шрамом на щеке.
— Андреас, ты достал со своей паранойей, сходи уже наконец к специалисту. Пусть тебе таблеток каких выпишут. Я всё конечно понимаю, ты побывал во многих горячих точках, часто на правах гражданского, ПТСР там, все дела. Но иногда человек в море это просто человек. Например заплывший за буйки бедолага, которого потом унесло подальше, — ответил Димитриос.
— Ну и прекрасно. Естественный отбор в действии. Буйки ставят не просто так. И я был бы очень рад если это просто случайный мимокрокодил. Но лично я считаю, что намного больше шанс встретить очередную жертву исламского государства. Вот допустим, что он ещё жив, каким-то чудом. Поднимем его на борт. Дальше что? Зуб даю, что это мусульманин. И вам очень сильно повезёт, если это будет кто-то из простых людей. Просто на берегу высадим. А если фанатик? Подумали, что там за каша в голове может оказаться? Кто знает, может он решит, что это очередное испытание от Аллаха и надо бы завалить шестерых неверных. Хватит тогда у вас духу с ним разобраться? Или хотя бы не мешать мне успокаивать буйного? А? Чего молчим, товарищи рыбаки? — Андреас высказал, что он думает о всей этой ситуации.
— Так. А ну успокоились! — фыркнул капитан. И погодя добавил, — в общем так, мы тут конечно далеко не самые законопослушные граждане, но гнилыми уродами нас назвать нельзя. По крайней мере, мне всегда так казалось. А потому, мы его поднимем и осмотрим, предложим помощь если надо. В пределах наших возможностей, конечно. Если нашу доброту не оценят, то можно и погрубее с буйным. И Андреас, в который раз тебе говорю, сходи к врачу. Ещё одна такая параноидальная тирада и я тебя к мозгоправу за ручку отведу, как нашкодившего котёнка. Ясно выражаюсь?
— Да, кэп! — ответила хором команда.
Несколько минут спустя рыболовы-нелегалы, наконец подобрались поближе к куску мяса, который издалека казался человеком.
— Боже правый, эт… это вообще чё такое? — спросил кто-то в команде.
— Георгиос, ты меня конечно можешь хоть в дурку закрыть, — повернулся к капитану Андреас, — но вот это вот изувеченное туловище в территориальных водах Ливии, где идёт гражданская война – просто не может сулить ничего хорошего. Без понятия, кто и за что так обошелся с этим бедолагой, но посмею предположить, что нас не погладят по головке, если мы сунем в это дело свой любознательный нос.
— В кои-то веки мы согласны с Андреасом, кэп. Жалко его конечно, лучше бы просто пулю в лоб. Видимо долго страдал перед смертью.
— Жив, — сказал кэп.
— ????? — команда смотрела на кэпа с недоумением
— Он живой. Смотрите внимательно, он периодически пускает кровавые пузыри из носа. Это же нос вроде, да? — неуверенно сказал Георгиос, — короче, поднимайте его сюда, буду осматривать. Не зря ж я курсы первой помощи усердно заучивал.
— Да какая первая помощь?! Кэп ты, ты серьёзно? Даже если оно живое, это скорее паззл лего, чем человек. Его буквально по частям собирать надо.
— Я всё решил. Делайте, как сказал.
Матросы нехотя начали копошиться. Неизвестно, с чего кэпа потянуло на подвиги. Может алкоголь в крови настолько разыгрался, а может ему реально стало жалко незнакомца. Непонятно также, как он собирался спасать эту тушу от старухи с косой. То, что он жив это реально чудо. Но даже так, жить ему в таком состоянии оставалось недолго.
Что собственно стало ещё более очевидно, когда молодого подростка подняли на борт.
— Узнаю работу фанатиков, — начал Андреас, — над женщинами и детьми измываются с куда большим энтузиазмом, чем над мужчинами. Он хоть и обгорел практически весь, но белокожесть проглядывается, загара нет, вряд ли здешний. Может заложник из Израиля или жертва пиратского налёта на один из судов. В обоих случаях отсюда надо сваливать, кэп. Ни террористам, ни пиратам, наша рыба нафиг не сдалась, а больше поживиться у нас нечем. Если встретим кого-то из этой братии то мало не покажется.
— Согласен, полный ход на место встречи. Димитриос, свяжись с покупателями, скажи что в этот раз по возможности, можем рассчитаться пораньше, — кэп раздал указания и принялся осматривать подростка.
— Кэп, думаю самое время задуматься о поиске покупателей в Тунисе или Египте, слишком в последнее время нестабильная ситуация в Ливии, — подал идею Андреас.
— Хм, идея здравая. Тунис конечно вряд ли, слишком много будем тратиться на логистику, а вот Египет надо бы рассмотреть. Но позже. Сейчас не мешай. Этот малец просто восьмое чудо света. Гляди, у него в ожогах всё тело. Он весь в порезах, некоторые из которых доходят до костей. И даже без рентгена видно что у него множественные переломы в ногах и руках. Думаю остальной скелет не в лучшем состоянии. И при этом он неизвестно сколько принимал ванны в солёной воде. Как? Просто как он остался жив? Забудь об альтруизме, у меня блин религиозный трепет начинается. Просто невероятная воля к жизни! Я теперь хочу его спасти и узнать его историю из чистого любопытства!
Следующие несколько часов капитан был увлечён игрой в человеческое лего. Даже когда траулер выгружал груз и дозаправлялся, он выглянул всего на короткий промежуток времени. Он старательно зашивал раны, выравнивал руки и ноги, накладывал шины, как мог. После чего забинтовал с ног до головы измазав всего мазью от ожогов. Конечно все эти манипуляции были далеки от профессиональной медицинской помощи, но на первое время пойдёт. Сейчас они направлялись в Пилос, городок на юге Греции, где компания проживает в одном из съёмных домов.
И сразу вставал вопрос об идентификации мальца. И о том как его вообще в больницу-то доставлять.
Было решено вызвать не совсем порядочных извозчиков, благо контакты в этой сфере у ребят имелись. После чего они вызовут на дом скорую помощь, мол нашли беднягу недалеко, всего в бинтах, а он возьми, да сознание потеряй. Не смогли пройти мимо.
Собственно спустя несколько часов именно в таком ключе всё и произошло. Кэп дал свой номер фельдшерам, чтобы в случае чего, звонили именно ему. Команде лишний гемор не нужен, а любопытство кэпа не утихало ни на секунду.
***
В больнице, в кабинете главврача, сидел представитель службы опеки и на пару с главврачом слушал от лечащего врача доклад о состоянии ребёнка.
— …прошла успешно, ситуация контролируема, — сказал терапевт.
— Хорошо, а теперь опишите состояние подробнее будьте добры.
— Как скажете. Множество резаных и колотых ран, разной степени тяжести. Судя по всему получены давно, так как начали покрываться коркой. Из-за того, что зашивали какие-то дилетанты, в будущем могли быть осложнения, ему крайне повезло попасть сюда. Дальше кости. Количество переломов едва ли не больше количества костей в организме. Да если вас каток переедет, вы целее будете. Возможно это связано с остеопорозом. При попытке сделать небольшое отверстие в кости для штифта, она начала сильно трескаться. Пришлось с костным цементом возиться и кое как делать стабильные участки костей для штифтов. Сейчас больной зафиксирован в очень неудобной позе с множеством креплений, это должно не дать ему дёргаться если придёт в себя. Но состояние костей настолько хрупкое, что ему достаточно приложить малейшие усилия, чтобы снова что-то сломалось.
— Поразительно, сколько работаю, впервые вижу такой случай, — взял слово главврач.
— Поразительно не то слово, — продолжил терапевт, — видите ли, что хирург, что ортопед, что травматолог сходятся во мнении, что кости точно были сломаны до того, как стали хрупкими. Слишком чистые переломы в большинстве своём. А это физически не должно быть возможно, если только прямиком из его костей не выкачивали кальций. Да и не только с костями такая ситуация. Буквально все ткани его организма лишь немного прочнее чем кожа у людей с синдромом бабочки! Хирург божится, что это существо на человека похоже только внешне. Ясно, что это он так утрирует, но аргументы более чем убедительные.
— Благодарю за пояснения, — сказал представитель детской опеки, — скажите, известно ли когда он может прийти в себя и если нет, то можно ли нам снять с него отпечатки и сделать фото?
— Трудно сказать, когда он придёт в себя. И придёт ли вообще. Его электроэнцефалограмма вообще показывает, что он просто спит. Очередная аномалия. А что касаемо отпечатков и фото, то тут вам точно ничего не светит, он весь в ожогах. И ожоги пожалуй единственное, что не выглядит как-то аномально. Нечто похожее можно увидеть у людей, пострадавших от взрыва.
— Понятно. Но это уже хоть что-то, поднимем случаи с без вести пропавшими детьми после взрывов. Если таковые есть, — с этим словами представитель опеки собрался уходить, — если больше ничего важного для обсуждения нет, то я пожалуй пойду, господа.
— М-м, пожалуй есть одно, — неловко начал главврач, — понимаете, не говоря уже о стоимости задействованного для операции оборудования и расходников, будущие расходы на капельницы, уколы, бинты, гипс и прочее обещает быть недешёвым. Хотелось бы узнать, за чей счёт будет проходить лечение.
— Не волнуйтесь, государство оплатит, если родственников не найдём. А ребёнка заберём в приют. Не забудьте сообщить, когда очнётся. Всего хорошего, — после этих слов госслужащий покинул помещение.
— Я тоже могу быть свободен? — спросил терапевт.
— Если вам больше нечего рассказать, то можете быть свободны.
— Благодарю, — терапевт тоже вышел из кабинета и быстрым шагом отправился к ребёнку.
Идя по коридору, Никос лихорадочно думал о том, что ему делать дальше. Ведь несмотря на то, что он подробно отчитался начальству, была всё же одна важная деталь, которую он опустил. Очень важная деталь, которая могла объяснить, как ребёнок вообще умудрился выжить в таком состоянии.
«Если бы они только знали, что из себя представляет этот маленький монстр!» – крутилось у него в голове. Вместе с этим там лихорадочно появлялись мысли о нобелевской премии, о всемирном признании, славе и деньгах. Дойдя до палаты он настоял, чтобы медсестра, хлопочущая вокруг ребёнка, временно покинула палату.
Сняв бинты с не загипсованного участка кожи, он принялся в неизвестно какой за последние несколько часов осматривать ребёнка: «Поразительно! Невероятно! Эта регенерация просто не поддаётся логике. Это что-то из области фантастики! Какой к чёрту приют?! Этот феномен надо изучить как можно скорее и тщательнее. Чёрт, и как мне это провернуть в толпе моралистов с меркантильным главврачом? Не говоря уже о том, что с такой скоростью выздоровления, он скоро станет сенсацией. Медперсонал здесь конечно больно эмпатичный, но точно не тупой. Сарафанное радио заработает, как только медсестра через неделю-две заметит, что ожоги заживают слишком быстро. Плакала тогда моя нобелевская…»
Следующие десять минут он потратил на тщательный осмотр и забор крови в несколько пробирок. Естественно всё сопровождалось маниакальными мыслями о величии и прочих приятных плюшках, которые ему светят, за исследование этого ребёнка.
Судорожно двигаясь к своему кабинету, он старался сохранять спокойный вид перед коллегами, которые встречались по пути. Когда дошёл, сразу закрылся и достал герметично закрытые пробирки, которые стал пилить помешанным взглядом. Всю свою жизнь у него на задворках сознания вертелась идея, что он создан для великой цели. В школьные годы это были просто мечты, но чем взрослее он становился, тем больше ему казалось, что у него есть предназначение. Сейчас, держа в руках сосуды с драгоценной жидкостью он был твёрдо уверен, что это его шанс. Фортуна наконец-то улыбнулась ему. И он не даст никому отобрать у него эту возможность.
С такими размышлениями Никос и сам не заметил семена паранойи посеянные его грёзами о судьбе. Семена, которые в данный момент стремительно росли, щедро сдабриваемые нежеланием утратить шкуру неубитого медведя, которую он уже считал своей.
«Чёрт, он же забинтованный к нам прибыл. Ещё и раны кто-то заштопал. Велика вероятность, что о его регенерации известно ещё кому-то. Сука! Вашу ж мать! Его точно будут искать. Вопрос только кто и какие у них связи. Нет. Неважно кто. Меня это не колышет. Ни государство, ни ОПГ, ни какая-то третьесортная шайка бандитов не имеет права на этого ребёнка больше чем я!» – очередной поток неструктурированного замутнённого алчностью и гордостью сознания подтачивал рассудок Никос с умопомрачительной скоростью.
Уже спустя пять минут, он был готов на что угодно, лишь бы иметь постоянный доступ к необычному ребёнку и карт бланш на его исследование. Возникали мысли о похищении, об инсценировании смерти мальчика, об усыновлении… Много вариантов он перебрал, многие сразу пришлось отбросить, но одно было ясно точно: пока мальчишка находится в поле зрения общественности, высок шанс, что его найдут те, от кого он сбежал. В том что, это был именно побег, Никос не сомневался ни секунды. Добровольно такое сокровище никто не отпустит.
Так как Никос особо не водился с преступниками, ему было трудно придумать и реализовать план по похищению больного. Да чтоб ещё и скрыться с этой ношей… Дело точно не из простых. Не говоря уже о том, что надо не просто скрыться, по-хорошему надо свалить подальше из Греции и осесть в какой-то стране с высоким уровнем коррупции и преступности. И провернуть всё это надо в ближайшую неделю. Через неделю медсёстры точно поднимут шум. Или не поднимут?
Никосу пришла идея сузить круг медсестёр до двух-трёх, желательно таких же алчных как главврач. Самому главврачу стоит объяснить, что пациент сложный для ухода, лучше пусть за ним ухаживают указанные девушки за дополнительную плату. Всё равно государство покроет расходы.
«Точно! И как у меня только из головы вылетели повадки этого жлоба? Он же за государственные деньги тут этого пацана вечно будет готов держать! Ещё и недовольных будет спешить затыкать вперёд меня. А если никто не начнёт разнюхивать по поводу парнишки, то ситуация сложится просто идеальная. Можно заниматься исследованиями прямо в госпитале за счёт государства до тех пор, пока он не очнётся. Если очнётся будет сложнее. Он может много чего нарассказывать, а держать его тут против воли жлобяра не захочет даже за деньги. Но это решается искусственной комой. В которой я его тут держать могу вечность. Ух, от этой авантюры дух захватывает. Чувствую себя вторым Менгеле, правда я в отличии от него реально имею шанс продвинуть науку. Человечество ждёт новая эпоха и начало ей положу я!» – довольный Никос начал хихикать как ребёнок задумавший пакость. Крыша у этого человека уехала очень далеко, а ведь пациент ещё и дня полного не пролежал в больнице. Страшно подумать, что ещё родиться в этой больной головушке…
***
На следующий день к кэпу наконец-то позвонили. Правда вопреки ожиданиям, это были не врачи, а служба защиты детей. Как ни странно, но ни врачам, ни службе – не сильно понравилась ситуация с неизвестным ребёнком которого нашли шестеро странных мужиков просто посреди улицы. Но это нашу компанию конечно волновало не сильно. Все шестеро как один упёрлись рогом повторяли одну и ту же мантру – «Нашли. Сами нихрена не знаем». И хоть ты тресни, ничего нового по делу о найденном ребёнке не узнать не удастся, от этих шестерых.
Собственно Георгиосу сообщили, что ребёнок находится в тяжелом, но контролируемом, на данный момент состоянии. Что он находится в коме, так что поговорить с ним не выйдет. Но если ребёнок придёт в себя, то ему сообщат.
Такие известия поубавили пыл моряка. Но лишь чуть-чуть. Всё же в его не совсем легальной жизни браконьера, не хватало интересных событий. Впервые выйдя в море со своей командой, с целью нарушить закон и подзаработать он сильно нервничал. Его пугали возможные проблемы и это вносило краски в его серую жизнь. Теперь же, после нескольких лет работы по налаженной схеме, вместо этих красок жизнь скрашивалась алкоголем. Казалось так он и проведёт остаток жизни, зарабатывая деньги, которые кроме алкоголя и потратить некуда.
И вот судьба неожиданно преподнесла ему такую эмоциональную встряску. Денег и свободного времени у него было в достатке, а потому он сказал команде, что на ближайшие пару месяцев возьмёт небольшой отдых от работы.
Капитан решил, что если не получит за неделю звонка из больницы или службы опеки, то сам пойдёт навестить паренька. Пусть тот и без сознания, но можно ведь хотя бы поинтересоваться процессом его выздоровления. Хоть немного утолить любопытство.
***
Прошедшую неделю Никос провёл как на иголках. Страх, что за ценным образцом явятся люди в чёрном или кто похуже, давил на него и продолжал разъедать рассудок, ну или то что от него осталось.
Благо хоть никаких проблем со сквалыгой и назначением нужного медперсонала не было. Достаточно было только намекнуть, что государство щедро заплатит за лечение неизвестного ребёнка, как у главврача сразу проснулся альтруизм. Дал задачу лечить тщательно и на совесть, как Гиппократ завещал. «Тьху, лицемерное отродье. Постеснялся бы хоть, нести такую высокопарную чушь перед теми, кто с ним знаком уже не один год» – подумал тогда Никос.
Не придавал радости и тот факт, что Никос не представлял, как именно «ЭТО» изучать. Под «этим» имелся ввиду естественно пацан, который к данному моменту уже успел потрепать нервы нашего светила науки, при этом не выходя из коматозного состояния.
Любые образцы, взятые у подопытного, будь то кровь или ткани, показывали буквально сверхъестественную регенерацию, не подкреплённую никакими биологическими основаниями. Более того, все образцы теряли свои свойства буквально за часик-другой, после отделения от тела пациента. С таким Никос в своей практике сталкивается в первый раз. Да что там Никос. Он был уверен, что вся мировая медицина не видела такого феномена.
Это одновременно завораживало и пугало. С одной стороны, открытие, которое сделает Никос может изменить весь мир. А с другой он боялся. Боялся, что у него не хватит навыков и ресурсов, чтобы самостоятельно изучить эту аномалию. В какой-то момент у него даже закралась мысль привлечь больше людей для изучения мальчишки. Но даже если он наступит на свою гордость и победит жадность, то кого звать? Охотников за привидениями? Не смешно.
Что ещё интересно, так это растущая прочность тканей. Да, пока что это было слабо заметно. Но те же кости уже перестали быть настолько хрупкими как неделю назад. Ещё одна аномалия. Он усваивает питательные вещества из капельниц и уколов какими-то невероятными темпами. В один из дней он ради эксперимента удвоил дозу кальция, вливаемого в кровь. А эта чёртова губка просто впитала всё как обычно, без каких-либо осложнений. Сегодня он залил в мальца раствор в котором кальция больше в четыре раза. Должен же быть какой-то предел для этой аномалии.
Сейчас Никос сидел в лаборатории и смотрел на вращающуюся центрифугу, когда к нему обратилась одна из медсестёр, ухаживающих за больным.
— Извините, господин Никос, там посетитель к нашему погорельцу, пропустить его?
— Чего?! Посетители? Кто? Где? Как выглядят? — Никос покрылся холодным потом, но всё же смог вернуть самообладание, — так, веди меня к ним. Я не могу принять решение без личного разговора.
Следуя за медсестрой, Никос прокручивал в голове вероятные сценарии диалога с этим неизвестным. Но когда они наконец-то пришли, Никос немного расслабился. Посетитель не выглядел кем-то серьёзным. Да, крепкий мужичок, атлетичное телосложение, но взгляд и поза максимально простые, не похож он ни на бандита, ни на секретного агента.
— Здравствуйте, мне сообщили, что вы хотите посетить моего пациента? Не могли бы представится и сказать кем являетесь больному? — обратился к неизвестному Никос.
— И вам не хворать. Меня можете звать Георгиос, я тот кто обнаружил этого мальчика и вызвал скорую, господин…
— Никос. Обращайтесь ко мне просто Никос. Извиняюсь за свои манеры, весь в работе, забываю даже представиться.
— Ничего страшного, я понимаю, труд врачей весьма нелёгкая ноша. Я и сам так-то пытался когда-то стать на эту стезю, но дальше курсов первой помощи я освоить ничего не смог. Увы. — Моряк сделал небольшую паузу, — Никос, касательно посещения больного…
— Ах, да. Извиняйте Георгиос, но ничем помочь не могу. Состояние пациента крайне тяжелое, к нему вообще пускают лишь ограниченный круг медсестёр для ухода. К тому же он всё ещё без сознания, при всём желании, вам рядом с ним делать нечего. В принципе для вас нет смысла посещать больницу вообще, в палату вас в ближайшее время не пустят, а если и пустят то с коматозником не о чем говорить.
— Понимаю. Но я всё же сильно сочувствую этому ребёнку. Меня крайне волнует его состояние и я просто обязан периодически его посещать. Простите за неудобства.
— Не стоит извинятся, мне тоже не чужда эмпатия, Георгиос, все мы люди. И поверьте, наш персонал старается на пределе своих сил, чтобы поспособствовать скорейшему его выздоровлению, — сказал Никос, улыбаясь мягкой отцовской улыбкой.
— Я верю вам. Таких хороших врачей как вы, мало в наше время. Хм, не утолите ли моё любопытсво, хочется подробнее узнать о его состоянии.
— Конечно, мне не трудно. — Никос кивнул и охотно начал рассказывать капитану то, что говорил неделю назад главврачу и службе опеки.
Когда разговор подошёл к концу, Георгиос откланялся, но тем не менее пообещал периодически приходить в больницу, дабы следить за успехами в лечении.
***
С первой встречи Никоса и Георгиоса прошло уже полгода. За это время Никос уже привык держать свою мягкую лицемерную улыбку при разговоре с людьми. Как же его достал Георгиос, который в первые месяцы заявлялся сюда не менее раза в неделю. Иногда даже чаще. Слава всем богам, что ему пришлось вернуться к работе, из-за чего свободного времени у капитана сильно поубавилось. Никос чуть не заплакал от радости, когда моряк рассказывал ему, что не сможет больше настолько часто посещать больницу. Но внешне терапевт только грустно покивал, да пожелал удачи.
За это время, как не прискорбно, Никос не смог продвинуться в своих исследованиях ни на йоту. Единственное чем он может похвастаться, так это тем, что полностью вылечил мальца и не поднял при этом шумиху. Служба опеки кажется забила болт. Приходили конечно люди, делали фото обезображенного шрамами лица и сняли отпечатки с пальцев. Естественно Никос заранее похлопотал надо лицом и пальцами. Он наложил идеальный тонкий слой силикона, который если специально не всматриваться – хрен заметишь. А всматриваться ясное дело никто не стал. Кому вообще в голову придёт, что обычный терапевт у них под носом в маньяка-вивисектора решил поиграть? Так что об органах опеки можно не волноваться пока ребёнок не придёт в себя.
А это было уже вполне возможно. Электроэнцефалограмма в последнее время начала изредка менять свой паттерн. Который, между прочим не менялся на протяжении последних нескольких месяцев. Недавно во время осмотра парень, чьё тело было испещрено шрамами, дёрнул пальцем. Никос не знал, впервые это или нет, так как круглосуточно за мальчиком никто не наблюдает. Но это не сулит ничего хорошего. С тех пор Никос закачивал в парня лошадиные дозы наркоза. Любой нормальный человек уже должен был за это время коньки отбросить. Но этому маленькому засранцу видимо на это плевать. Его сверхъестественный обмен веществ мало того, что спокойно выводил все токсины с мочевиной, так ещё и резистентность к препарату развивалась. Никос осознал, что рано или поздно, но он выйдет из комы. И тогда плакали его исследования.
У Никоса оставалось мало времени. Но в отличие от прошлого раза, когда ребёнок впервые поступил к нему, в этот раз он уже был подготовлен.
Когда Никос спустя пару месяцев после поступления мальца понял, что его компетенции не хватает для изучения настолько ценного образца, он скрепя сердце начал искать помощь. За эти полгода Никос прошерстил много сообществ в интернете, нашёл много новых знакомств. Роковым оказалось знакомство с группой фанатиков, де-факто сектой, помешанной на создании «уберменша», сверхчеловека иными словами.
Кто только не живёт на этом свете. Оказывается есть и такие люди. Пришлось потратить больше месяца, чтобы сблизиться с ними. Неделю назад его наконец-то пригласили в ближний круг. Но с условием, что он должен доказать свою верность. Проявить готовность положить на алтарь их великой цели плоть невинных людей, если потребуется. В прямом смысле, как оказалось.
Неделю назад…
Когда он пришёл на посвящение, его ткнули носом в привязанного к кушетке мужчину. Тот дёргался, пытался вырваться. Из глаз текли слёзы, он давил на жалость, говорил что у него есть семья, а дома ждут жена с детьми. Но никто из присутствующих тогда и глазом не моргнул. Единственным, кто сначала растерялся, был Никос, которому сказали, что назад пути нет. Либо он препарирует мужчину как лягушку, либо окажется на его месте. Точка невозврата была пройдена в тот момент, когда Никос вошёл в комнату.
На какой-то момент у Никоса даже прорезался голос совести, когда он спросил про наркоз. На что ему с ехидной улыбкой пояснили, что хорошо зафиксированный пациент в анестезии не нуждается. После чего Никоса лично заставили крепко привязывать рыдающего и брыкающегося мужчину к кровати.
Следующей задачей, было изъятие органов на живую под строгим руководством местного трансплантолога. Ну а чего добру пропадать? Органы ресурс дефицитный на рынке, а секте нужны денюжки.
Пока мужика резали он несколько раз терял сознание, но его быстро приводили в себя какими-то препаратами. И очень быстро мольбы мужчины не убивать заменились ещё более жалобными мольбами просто убить его, а не заставлять страдать.
Под эти крики Никос окончательно чокнулся. Кукуха больше не подавала признаков жизни, а начинающий Менгеле в полном спокойствии, даже напевая про себя какую-то мелодию, закончил операцию, под конец которой мужчина уже не подавал признаков жизни.
Братство поприветствовало нового члена, который тут же начал излагать суть своей проблемы. Фанатики были воодушевлены и все как один соглашались, что ребёнка надо забрать из больницы, да хорошенько изучить. Один только лидер выглядел задумчиво.
За последние годы в очень узких кругах среди элит мировой общественности ходят слухи некоем проекте где проводят испытания на людях, о котором ему посчастливилось узнать совершенно случайно. Он без понятия, что именно там происходит. Но он также слышал о массовых похищениях людей в этот проект по всему миру. Есть люди считающие его маленький кружок фанатиков злом, но это только от того, что они даже не подозревают о масштабах зверств, которые происходят с позволения мировой элиты. Неизвестно какие там испытания, но вряд ли похищенных кормят тортиками, чтобы измерить вред от сладкого.
Естественно Никосу он о своих догадках и подозрениях рассказывать не стал. Лишь обещал полное содействие братства в похищении ценного образца.
Настоящее время…
Именно сегодня планировалось похищение. Скоро пацан грозил прийти в себя. Наркоз больше на действовал от слова совсем. Смена Никоса подходила к концу и когда он уйдёт, ближе к вечеру братство приедет с фальшивым указом свыше, перевести ребёнка в другую больницу. Персонала в больнице будет минимум, а паре охранников нет никакого дела до врачей. Сказано перевести – переводите, только давайте сами, а нам мозги не грузите. Главное чтобы, эта алчная рожа на главвраче не решила оспорить в один из дней эту бумажку. Иначе быстро выяснится, что никаких указов никто не давал и ребёночка-то похитили.
Предвкушая, как его новые коллеги помогут ему в изучении мальца, Никос собрался и пошёл домой. Возможно, то, чего не хватало ему всё это время – взглянуть свежим взглядом на подопытного. Ну и команды специалистов разных направлений, не обременённых всякой чушью, типа совести и морали.
Чего Никос пока не знал, так это того, что уйдя домой и понадеявшись, что всё пройдёт без сучка и задоринки, он сделал ошибку. Все последствия которой, он осознает ещё не скоро…
***
Вечером, у пожарного выхода больницы припарковалась карета скорой помощи. Из которой вышло несколько крупного вида мужчин, в форме фельдшера. Они сразу отправились к главврачу, который в этот момент собирался уже домой. И когда его поставили перед фактом перевода драгоценного пациента, на лечении которого он попилил горы государственного бюджета, он рвал и метал. Но с вышестоящими спорить себе дороже, это он понимал кристально ясно. Если придут проверять куда шли деньги, могут и головы полететь. Хорошо хоть козёл отпущения в виде Никоса имеется. Его была инициатива, пусть и отдувается.
И именно сегодняшний вечер выбрал Георгиос, чтобы навестить парня. Подумать только, полгода прошло, а он всё не унывал и наоборот был уверен, что рано или поздно пацан очнётся и расскажет свою историю.
Правда когда он поднимался к палате, то встретил мужчин, куда-то уносящих мальчишку на носилках.
— Я извиняюсь, господа, а куда вы собственно уносите этого пациента? — спросил капитан.
Медики перекинулись взглядом и сообщили, тоже что и главврачу недавно, после чего продолжили уносить мальчика.
Георгиос следовал за ними, допытывался кто распорядился и куда собираются перевозить бессознательного ребёнка. На что получил ответ мол сами нихрена не знают. А едут в городскую больницу, откуда его отправят в Афины, в столице заинтересовались этим случаем.
Георгиос к таким новостям отнёсся скептично. С чего бы государству тратить ещё больше бабла, чем тратят сейчас? По словам Никоса, ребёнка тут холят и лелеют, и вообще лечат не хуже любого вип клиента. Может кто-то наверху решил в очередной раз присвоить бюджет, а мальчиком прикрыться?
В общем решил Георгиос проехаться с ними, да поговорить с ответственными лично. Забавно, какими сразу вежливыми стали работники скорой, настойчиво предложили ехать вместе с ними на скорой. Мол на своей машине не пустят на служебную парковку, да и с трафиком в городе не очень, пусть и время позднее.
Георгиос не будь дураком оставил свою машину на стоянке, да принял приглашение. Он хоть и не бедствовал, но халява есть халява.
Но поездка Георгиосу сразу не понравилось. Слишком уж дружелюбными стали эти медики. Пытались травить байки, поддерживали слишком панибратский стиль общения, как для незнакомых людей. Всё это казалось каким-то наигранным, неестественным. Капитан не знал, как это объяснить, он был простым человек и в высокие материи типа психологии никогда не лез. Но червячок сомнений в его голове активно шевелился и рос.
И так бы они и ехали дальше в атмосфере нарастающей подозрительности, но в какой-то момент коматозник внезапно открыл глаза, резко вдохнул полной грудью и закашлялся. Такого не ожидал никто…
POV Spectre
— Хааааааа, тьфу, бля, кх-кх-кхе, фух, — очнулся я похоже в карете скорой помощи. Вокруг меня три мужика в форме фельдшера. Один гражданский. Первые трое почему-то напряжены. Гражданский наоборот выглядит искренне довольным. Вижу надпись ΑΣΘΕΝΟΦΟΡΟ, я в Греции? Греция, это большая страна в Европе, омывается средиземным морем. А я… Стоп, а кто я?..
Чёрт, нихрена не помню, зато про Грецию знаю. Я в больничной одежде, значит мои вещи должны быть у этих джентльменов? Может и документы мои у них? Тогда они должны знать кто я.
— Эм-м-м, доброго дня господа, не подскажете где я, что происходит и кто я? — интересуюсь у окружающих.
— Я нашёл тебя очень сильно пострадавшего полгода назад, ты всё это время в коме пролежал. Вообще я всё это время надеялся, что ты мне расскажешь о себе, — начал заметно поникший гражданский, — неужели ничего не помнишь?
— Нет, извините что не оправдал ваших надежд… — замечаю, что медики после заявления об амнезии наоборот с чего-то расслабились, чёрт, откуда у меня такая внимательность к деталям? Эти медики себя слишком неестественно ведут, — так куда, вы говорите, мы едем?
— Перевозим тебя в городскую больницу, — ЛОЖЬ, — какая-то важная шишка заинтересовалась тобой, — ПРАВДА, — ну и решила, что лучше тебе будет в столице. Отправят туда из городской, — и снова наглая ЛОЖЬ!
Страшно, они же пиздят как дышат! Ещё страшнее от того, что я не напрягаясь интуитивно понимаю, где правда, а где нет? Это вообще нормально? Что-то мне подсказывает, что нифига это не нормально, но меня не это должно волновать. А то, что меня везут неизвестно куда, по чей-то указке, с неизвестной целью. Шикарно, блин.
— Господа, а могу я попросить вас устроить небольшой перевал? Хотелось бы малой нужде отойти, да воздухом подышать, — озвучиваю просьбу.
— Да тут недолго осталось, потерпи уж, а? Тем более у тебя катетер стоит, нечего стыдиться, мы в скорой привыкли к такому, просто расслабься.
— Мужики, ну реально невмоготу, я походу из тех кто не может «сходить» под чьим-то надзором, — начинаю канючить, так как осталось походу реально недолго. Не знаю куда мы едем и знать, блин, точно не хочу. Зато гражданский хмуриться начал, кто бы не были эти самозванцы, дядьки походу не в курсе происходящего, — слушай, дядь…
— Георгиос.
— Дядь Йоргос, ты же вроде мне помог, да? Не сочти за трудность, попроси их остановится, может они взрослого послушают, — фамильярно обращаюсь к гражданскому и видимо не зря.
— Послушайте, господа, вы же всё-таки помогать людям должны, одна небольшая остановка никому не навредит, правда? Паренёк полгода неподвижно лежал, пусть разомнёт кости, — настаивал Георгиос.
Самозванцы нехотя согласились и остановили машину возле одного из переулков. Выйдя из машины я был на удивление энергичен для того, кто пролежал в коме полгода. Я хотел было свалить, зайдя за угол типа по нужде, но двое из этого шапито увязались за мной.
И каково было моё удивление, когда один из них без разговоров вытащил откуда-то дубинку и попробовал заехать сзади по голове. Я знал, конечно, что они плохие ребята, но чтобы настолько… Это было неожиданно. Но ещё неожиданнее было, когда моё тело само ушло с траектории удара, после чего я хватаю кретина за кисть, дёргаю в сторону и удар дубинки второго клоуна попадает по локтевому суставу первого. Хех, больно наверное.
Ударом ноги отталкиваю клоуна номер два, а первого хватаю за волосы и знакомлю его личико сначала со своим коленом, а после и асфальтом… какое-то странное чувство дежавю. Второй в это время подбегает с дубинкой наперевес и я спокойно хватаю этого идиота за руку и используя его же инерцию, бросаю через бедро. После чего одним точным ударом ноги в челюсть ломаю её к чёртовой матери. Ту же процедуру проделываю и с первым придурком.
Ну они точно не бойцы. А вот я походу да. При этом довольно неплохой. Я будто детей избил. Чёрт, они походу умирают! Я переборщил? Надо оттащить их в уголок за мусоркой и накрыть какими-то газетами, есть шанс, что проходящие мимо люди подумают, что это бездомные спят. Бездомные в медицинской форме, ага.
Выйдя из переулка я увидел двух клоунов затаскивающих в машину связанного по рукам и ногам Георгиоса. Они меня тоже увидели. И тупым взглядом смотрели пока я к ним шёл.
— А где… — начал было клоун номер три, но закончить вопрос не успел.
— Извините, разрешите я вас перебью, — с этими словами третий получает от меня оздоровительный пинок между ног, от которого сгибается в две погибели. А четвёртый отпускает Георгиоса и достаёт из внутреннего кармана раскладной ножик, с которым сразу делает выпад в мою сторону. Без каких-либо проблем ловлю его запястье, которое резко дёргаю вниз, где локоть этого бедолаги встречается с моим коленом и выгибается в обратную сторону.
— А-а-а-а, тварь, ты хоть зн… кхе, — речь прерывается ударом под дых.
— Что вы орёте? Кругом люди спят. А ну-ка заткнулись и отвечаем на мои вопросы.
— Да пошёл т… БХА, — а он не понятливый.
— Ответ неверный. Давайте сразу уточним: моё терпение не безгранично, когда мне надоесть просто бить вас, я возьму вот этот твой ножик и начну медленно нарезать вас на ломтики. Врать мне бесполезно, я пиздёжь в момент распознаю. Надеюсь я понятно выразился. И так, первый вопрос: кто вы мать вашу такие?
— Санитары, — правда.
— Неожиданно. Всё же связаны с медициной. Но что вы делаете в карете скорой помощи и почему соврали ранее про цель поездки? Выкладывайте давайте всё сами, у меня нет ни времени, ни желания вытягивать у вас одному слову клещами. Вот, это вам для мотивации, — с этими словами ломаю палец санитару номер четыре.
Метод оказался рабочий. После пары сломанных пальцев, черти запели не хуже соловья.
Оказывается есть некая секта, сильно заинтересованная в моей тушке. Секта неплохо так вплетена в греческую медицинскую систему. У них есть свои люди даже в министерстве здравоохранения. Ситуация скверная. Не добавлял радости и тот факт, что о моей личности у них никаких сведений не было.
Оставлять этих промытых уродов в живых в мои планы не входило. Я с чистой душой свернул им головы, после чего осознал страшную вещь.
Я убийца. Я только что играючи оборвал жизнь четверых людей и не почувствовал абсолютно ничего. Я убивал раньше? Но ведь убивать плохо… Может амнезия не такая уж плохая вещь? Что, если я сделал что-то плохое? Не знаю кем именно я был, но точно не хорошим человеком. Хорошие люди не убивают других с такой лёгкостью, даже преступников. Я хочу быть хорошим человеком. Но возможно ли это? Какой у меня теперь выход? За мной будут охотиться шизоиды по всей стране. Я не хочу убивать, но моему телу плевать. Я просто рефлекторно сверну шею недоброжелателю, ещё до того как осознаю, что кто-то напал. Ладно, будет потом ещё время порефлексировать.
— Дядь, живой? — обращаюсь к Георгиосу, срезая с него верёвки.
— Ну ты малец выдал конечно. За меня не волнуйся, сам-то как?
— Да нормально, остался конечно неприятный осадочек, что пришлось руки замарать о всякий мусор. Но я не унываю, у меня вообще на удивление крепкие нервы. Я без понятия где я рос и чем занимался, но с самого пробуждения я не терял самообладания ни на секунду, даже когда мне было страшно. Хех, а ты дядь, боишься меня?
— Немного побаиваюсь если честно. Но не бери на свой счёт, просто нечасто люди попадают в подобные ситуацию. Больше всего я в данный момент опасаюсь даже не твоего кунг-фу, а того, что за тобой охотятся какие-то ненормальные. Слууууушай, малец, айда ко мне? Тебе всё равно больше некуда идти. В больницу тебе путь заказан, также как и приют. Они там тебя без проблем найдут. А кров и еда тебе нужны, вне зависимости от того насколько хорошо ты знаешь каратэ.
— Йоргос, тебя по головушке слишком сильно огрели? Я конечно благодарен тебе за такое щедрое предложение, я ведь чувствую твою искренность. Но… — меня потихоньку начала накрывать меланхолия, — пойми, я опасен для окружающих. Я толком даже не контролирую своё тело. Не способен остановить свои рефлексы. Представь, что ты решишь похлопать меня по-дружески по плечу, а через мгновение я заломаю твою руку, даже не успев осознать, что произошло. Мне предстоит долгий период реабилитации. И это я не говорю о том, что кучка фанатиков могут быть не самыми опасными из тех, кто хочет кусочек меня. Взглянем правде в глаза: такие малолетние бойцы как я, на полу не валяются и на деревьях не растут. Меня долго обучали и явно не для того, чтобы отпустить в свободное плаванье.
— Я понимаю к чему ты клонишь и осознаю риски. Но предложение остаётся в силе. Мне кажется ты сильно переоцениваешь опасность своих возможных преследователей. Они не смогли найти тебя за полгода, пока ты особо и не скрывался. Зато тебя смогла найти кучка клоунов, которых на мой взгляд бояться тоже не стоит. Мы сейчас свалим отсюда, выйдем куда-то к главной дороге, поймаем такси и поедем обратно к больнице. Там моя машина стоит. Отказы не принимаются. Мне абсолютно фиолетово где ты рос и чем раньше занимался. Сейчас ты просто потерянный беззащитный, — поднимаю бровь, смотря на него, — ну ладно, не совсем беззащитный ребёнок. Ты растерян, такое бывает. Даже у взрослых. Не надо высматривать в тумане своё прошлое. Отпусти его. У тебя появилась возможность начать жизнь заново, просто воспользуйся ею.
— Может быть ты и прав старик. Ладно, я пойду с тобой. Но если из-за меня к тебе в дом постучатся неприятности или призраки моего прошлого, то меня не вини.
— Замётано, парень. Погнали, познакомлю тебя с моей командой. Хм, правильнее будет даже сказать с нашей командой. Ты теперь один из нас. О, кстати, мы ведь тоже не совсем белые и чистые.
— В смысле? Ты мне тут только что такие высокопарные речи задвигал, а теперь сам хочешь втянуть в какую-то мутную команду преступников?
— Ну чего сразу преступников… Не руби с плеча, я ведь даже не успел объяснить. Мы рыбаки. Ловим рыбу. Просто не совсем легально по меркам ООН. Но вполне легально по меркам той же Ливии или Египта.
— Ливии? Египта? Старик, я теперь понял чего тебя мои навыки не впечатлили, я смотрю твой инстинкт самосохранения давно утонул где-то в средиземном море. Скорее всего вместе с совестью.
— Да нормально, выйдешь с нами в море хотя бы с десяток раз, да привыкнешь вполне.
— То есть ты хочешь, чтобы я ещё и работал на тебя? Слышь, Йоргос, ты бы хоть постеснялся настолько нагло ребёнка вербовать. А ещё чёт про новую жизнь затирал, ага, охотно верю.
— Ничего не знаю. Добро пожаловать в команду. Будешь у нас юнгой. Мы тебя всему научим. Будешь проводить время с пользой.
— С пользой для кого? Для вас разве что… Сколько платить хоть будешь?
— Какие деньги? Откуда такая меркантильность? Ты итак на халяву получишь бесценный опыт и не менее ценные знания. И вообще, ты же ребёнок без паспорта, зачем тебе деньги вообще? Ты не сможешь открыть себе счёт в банке. А шоппинг по городу тебе в ближайшее время точно противопоказан. Посидишь немного на дому, мы тебе закупим всё что нужно.
— И кто из нас тут ещё жадина? Я поражён твоей способности на лету оправдывать бесплатный детский труд! Мало того, что вы меня на корабле гонять будете, на правах старших, так ещё и бесплатного охранника трипл А класса получаете. Серьёзно, я требую денежной компенсации. Хотя бы, чтобы этот самый паспорт где-то на чёрном рынке купить.
— Ладно, не ворчи. Будет тебе зарплата. А с паспортом повременим чутка. Сейчас эти горе сектанты точно поднимут у себя шум и начнут тебя искать.
— Как скажешь старик…
Мы долго с ним ещё говорили на разные темы, спорили о жизненных ориентирах, обсуждали мои способности, из-за чего время казалось ускорило свой ход. Под всю эту болтовню мы успели и такси поймать, и машину забрать, и уже приехали к месту жительства Георгиоса. Там в холле сидели пятеро мужиков с пивом в руках перед телевизором. Классика.
— Эй кэп, ты кого там притащил? Это чё за малыш? — спросил дядька со шрамом на лице.
— Мой малыш тебе в рот не влезет, — грубо кинул я в ответ.
— Чё сказал? — начала подниматься эта бухая туша.
— Чё слышал. Не, старик, только не говори, что это и есть твоя команда? Может мы адрес перепутали? Это точно не клуб анонимных алкоголиков? — поворачиваюсь я к Георгиосу, который и сам открыл бутылочку свежего пивка, — и ты, Брут?
— Ай, не драматизируй, мы конечно любители накатить, но не до такой же степени. И вообще, во время работы мы трезвы как стекло, — сказал капитан.
— Что за хамоватый ребёнок, родители тебя не учили уважать старших? Ну ничего, щас я тебе проведу бесплатный урок манер. Розги у меня с собой нет, зато есть ремень, — это лицом со шрамом явно напрашивалось на грубость. Оно шло ко мне стягивая ремень.
— Эй-эй, старик, угомони-ка этого клоуна, зашибу ведь ещё ненароком.
— Андреас, а ну успокойся, не порти настроение травмами, — начал успокаивать его кэп.
— Да какие травмы, Йоргис, не волнуйся, я аккуратно. Чисто, чтобы спесь сбить с засранца, — в момент когда он замахнулся в мою сторону ремнём, моё тело заранее стало в позицию из которой мне было бы удобно схватить атакующую руку и вывести его из равновесия.
Но вопреки моим ожиданиям, он не закончил удар. Вместо этого он резко отшатнулся назад и смотрел на меня испуганными глазами. А остальная команда смотрела уже на него с широко открытыми глазами.
— Андреас, ты чего? Перепил что ли? — хихикая спросил один из сидящих алконафтов.
— Да что вы понимаете вообще. Капитан, ты где эту машину смерти нашёл?
— Эх всё равно испортил вечер. Хорошо хоть в драку не полез, — пожаловался Георгиос.
— Да какую нахрен драку? Я чуть не обоссался от страха! Мужики, я военный человек, поверьте мне, я всякое дерьмо повидал, этот маленький монстр напомнил мне о наёмниках с Роанапура. Этот город… отстойник, где живёт худшее отребье на планете. Желающих поиметь тебя финансово и не только – каждый второй. Тех кто, при этом готов тебя ещё и завалить – каждый третий. Это место закалило меня…
— И одарило паранойей, — вставил пять копеек другой пивозавр.
— ДА, чёрт возьми! И только благодаря этой паранойе я всё ещё жив и здоров. Я доверяю своей чуйке. И сейчас она кричит, что это ребёнок чертовски опасен! И ты точно что-то знаешь об этом, кэп. Выкладывай.
— Ладно, усаживайтесь поудобнее, сейчас ваш капитан расскажет вам занимательную историю…
Следующие полчаса капитан вводил в курс дела свою команду, а я просто сидел и поправлял в некоторых моментах.
— Итак, — взял слово Андреас, — то есть у нас на руках ребёнок-солдат, обученный не хуже самых крутых наёмников с Роанапура. Блеск. Кэп, я не стану тебя отговаривать, я вижу что ты уже всё решил. Но не могу сказать, что это здравое решение. Что же, тогда давай знакомиться. Как ты мог услышать ранее, меня зовут Андреас. Можешь обращаться ко мне по полному имени, а можешь сокращать до Андре или Эндрю.
— Я Димитриос. Ко мне можешь тоже обращаться по полному имени, а можешь Димитрий или Митсос, на твоё усмотрение, — сказал блондин с весьма приятной внешностью.
— Павлос.
— Илиас.
— Янис.
— Ну, а я в представлении не нуждаюсь, — сказал капитан, — а теперь мы выберем тебе имя. Всё равно ты ничего о себе не помнишь, — с улыбкой предложил он.
— Старик ты хоть бы лыбу свою спрятал. Клоуны, как будто питомцу имя выбирать собрались.
— Тихо, мы тебя нашли, нам тебя и называть, — сказал ехидно Димитрий.
— Да я уже понял, что у вас жизнь скучная. Только море и пиво. Так уж и быть, развлекитесь немного за мой счёт.
И они развлеклись. Естественно первые имена были только идиотскими. Только когда они нашутились наконец-то Янис выдал идею, что имя должно быть символичным. Илиас, увлекающийся, как оказалось, оккультизмом предложил имя Мортис, так как я буквально машина смерти по словам Андреаса, которая ещё и сама вырвалась из цепких лап этой самой смерти. На что компания возразила, что имя слишком старомодное. Было решено сократить. Теперь я Морт Витус. Витус – фамилия, означающая жизнь, в противовес моему имени.
И хотя эти пьянчуги сначала не внушали мне доверия, но они все вели себя свободно и искренне. Чувствовалась семейная атмосфера, возможно капитан был прав, когда сказал, что мне стоит воспользоваться шансом начать новую жизнь. Но прочь тяжелые думы. Сегодня я буду вливаться в новый коллектив, а завтра меня ждёт первый выход в море.
Обновлено: 18.01.2026