Лэй Юньхэ перехватил меч Лэй У Цзе двумя пальцами.
— Одним перстом я некогда сокрушил Цаншань! Двумя — расколол Небо и Землю!
Из уст любого другого эти слова прозвучали бы безумной похвальбой, но Лэй Юньхэ произнёс их так, словно говорил о чём-то самом обыденном. Потому что это была правда. Когда-то он в одиночку явился на гору Цинчэн, и сотня даосов преградила ему путь. Одним перстом он проложил дорогу наверх. Двумя — снёс крышу с Зала Неба и Земли, представ перед Чжао Юйчжэнем, затворившимся
Лэй Юньхэ перехватил меч Лэй У Цзе двумя пальцами.
— Одним перстом я некогда сокрушил Цаншань! Двумя — расколол Небо и Землю!
Из уст любого другого эти слова прозвучали бы безумной похвальбой, но Лэй Юньхэ произнёс их так, словно говорил о чём-то самом обыденном. Потому что это была правда. Когда-то он в одиночку явился на гору Цинчэн, и сотня даосов преградила ему путь. Одним перстом он проложил дорогу наверх. Двумя — снёс крышу с Зала Неба и Земли, представ перед Чжао Юйчжэнем, затворившимся
Лэй Юньхэ перехватил меч Лэй У Цзе двумя пальцами.
— Одним перстом я некогда сокрушил Цаншань! Двумя — расколол Небо и Землю!
Из уст любого другого эти слова прозвучали бы безумной похвальбой, но Лэй Юньхэ произнёс их так, словно говорил о чём-то самом обыденном. Потому что это была правда. Когда-то он в одиночку явился на гору Цинчэн, и сотня даосов преградила ему путь. Одним перстом он проложил дорогу наверх. Двумя — снёс крышу с Зала Неба и Земли, представ перед Чжао Юйчжэнем, затворившимся