Глава 17 — Глава 5.2

Гу Нянь предпочла проигнорировать поддразнивание Цзян Сяоцин и с эмоциональным сердцем и дрожащей рукой начала редактировать на мобильном телефоне сообщение, которое собиралась отправить своему драгоценному сыну. После многократного редактирования сообщения Гу Нянь наконец отправила одно, которое не слишком отличалось от первоначальной версии: [Привет, это Гу Нянь из команды сценаристов. Я хотела бы узнать, свободны ли Вы сегодня вечером. Если это для Вас удобно, я хотела бы обсудить с Вами вопросы, касающиеся сценария и роли.] Прошла минута. Ничего. Две минуты спустя. Ничего. Пять минут спустя… По-прежнему ничего. Гу Нянь съежилась, вернувшись к своему прежнему облику. Положив телефон рядом с подушкой, она попыталась подавить в себе желание постоянно смотреть на телефон. Она подошла к столу. – У меня есть идея насчет новой роли. Давайте поговорим между собой о гибкости этого персонажа. – Уже? И Цзян Сяоцин и Цинь Юаньюань были удивлены. Девушка, стоявшая рядом со столом, слегка сжала кулак и сказала: – Мой сын – моя наилучшая мотивация. Цзян Сяоцин расхохоталась. Цинь Юаньюань тоже засмеялась и притянула к себе свой блокнот через стол. – Ладно, расскажи нам, что это за роль? Войдя в свой рабочий режим, Гу Нянь собрала всю свою энергию и приняла серьезный вид. Она открыла свой держатель для планшета два в одном, и на экране появилась цветная диаграмма характеристики. Гу Нянь сказала: – Я уже думала об этом. Вставить совершенно нового персонажа без предвосхищения событий или развития на данном этапе съемочного процесса нереально. Цзян Сяоцин просунула голову между ними двумя и сказала: – Да, я выдергивала себе волосы и все никак не могу придумать, как вставить нового персонажа с таким большим количеством экранного времени. Гу Нянь моргнула и улыбнулась: – Вот почему у меня появилась одна новая идея. – Хм? Используя свой стилус, Гу Нянь небрежно нарисовала круг на экране. Она повернулась, чтобы посмотреть на них, и сказала: – Вы же все еще помните, что в оригинальной постановке сценария главная героиня столкнулась с демонизированным ютанхуа в своей предыдущей жизни? Цзян Сяоцин задумалась на две секунды и нахмурила брови. – Я помню! Ютанхуа прибыл на землю вместе с Буддой и представлял буддизм. У него имеется сердце Будды, но он стал демонизированным после того, как заблокировал некое неудачное событие главной героини. Цинь Юаньюань тоже кивнула. – Это я тоже помню. Если бы не это, главная героиня не смогла бы переродиться. Цзян Сяоцин: – Ты думаешь вместо этого превратить его в человека? Но все групповые сцены из прошлой жизни уже отсняты. Я не думаю, что съемочная команда была бы счастлива переснимать какие-либо его части. Гу Нянь: – Нет, мы ничего не будем добавлять к прошлой жизни. Мы добавим его реинкарнацию. Цзян Сяоцин: – О? Гу Нянь: – Ютанхуа, который был демонизирован из-за главной героини, реинкарнировался в человека. На несколько секунд за столом воцарилась тишина. Цзян Сяоцин: – Ох ты ж, черт. Звучит не так уж плохо. Цинь Юаньюань: – Священный элемент буддизма демонизировался из-за любви и стал обладать человеческими желаниями – это совсем не плохая роль. Гу Нянь чувствовала себя более расслабленной из-за помощи двух своих товарищей по команде. – Хорошо, тогда давайте двинемся дальше. Так, – продолжила Гу Нянь, – нам нужно очень подробно расписать эту роль. Вы двое будете исследовать это, а я начну работать над самими деталями этой роли. Цзян Сяоцин: – Хорошо. Хорошо. Может, ты сможешь порекомендовать мне несколько композиций, связанных с тремя учениями, чтобы помочь с идеями? П. р.: В китайской философии фраза о трех учениях (китайский : 三教; пиньинь: Сан Цзяо; вьетнамский: Tam giáo; индонезийский: Tridarma) относится к конфуцианству, даосизму и буддизму, если рассматривать их как гармоничную совокупность. Этот термин может также относиться к нерелигиозной философии, построенной на этой совокупности. Гу Нянь не подняла глаз. – Есть одна, которой я пользуюсь регулярно. Цзян Сяоцин: – О, правда? Что это? Расскажи про нее мне, быстро. Гу Нянь: – Нилакантха Дхарани. П. р.: Нилакантха Дхарани Мантра (नीलकण्ठ धारनी), Мантра Великого Сострадания, называется также Маха Каруна Дхарани Мантра (кит. 大悲心陀罗尼咒, санскр. (महा करुणा धारनी); это буддийская мантра в форме ритуального начитывания и песнопения (дхарани) махаяны, которая сохранилась на многих языках: санскрите, тибетском, китайском и корейском; мантра, лежащая в основе одноимённой сутры. Мантра посвящена бодхисаттве Авалокитешваре (Гуаньинь), очень распространена в странах Азии. Цзян Сяоцин и Цинь Юаньюань: – … Цзян Сяоцин вытерла лицо. – Все-е-е-е и так поря-я-ядке, – вмешалась Цинь Юаньюань. – Если это что-то, связанное с буддизмом, то «Просвети меня» будет куда лучше. Цзян Сяоцин повернула голову и подпрыгнула прямо вверх. – Да! Да! Да! Я тоже настоятельно рекомендую «Просвети меня». Это то, что я имела в виду! Мастер Мэнчжи – самая лучшая! Гу Нянь молчала. Цинь Юаньюань немного поколебалась и затем, наклонившись над столом, сказала: – Кстати, ходят слухи, что Чжо Исюань, заявленный сценарист «Демонов» и есть Мэнчжи. Как вы думаете, это может быть правдой?