Глава 141 — Глава 141. Выпад в лицо!

Не успел Учиха Джин закончить, как все в зале заседаний обратили на стоявшего поодаль Учиху Фугаку озадаченные, даже недоуменные взгляды. Слова Джина прозвучали как публичная пощечина Фугаку – в этом не было никаких сомнений. Однако, заметив невозмутимость на лице самого Фугаку, присутствующие мгновенно поняли: заявление Джина – лишь тщательно подготовленный предлог. Похоже, уход Фугаку с поста не был вынужденным – он, очевидно, достиг некоего соглашения с Джином. Сарутоби Хирузен прищурился. Легкое покашливание предшествовало его словам: — Глава Фугаку все эти годы трудился в Полиции Конохи не покладая рук и безропотно. Пусть без громких заслуг, но его усердие неоспоримо. Как же это можно счесть неисполнением обязанностей? — Это всем известно. Если клан Учиха по такой причине сместит достойного главу Полиции, деревня этого не одобрит! Хотя Хирузен и не знал деталей вчерашнего собрания клана Учиха, он понимал: Фугаку куда более управляем, нежели этот дерзкий Джин. Поэтому Третий Хокаге решил придерживаться выжидательной тактики, полагая, что сохранение Фугаку на посту главы Полиции – наилучший выход. Взгляд Фугаку дрогнул. Привыкший к постоянным придиркам со стороны Хирузена, он и представить не мог, что тот его так «ценит». Фугаку криво усмехнулся и, качнув головой, ответил: — Благодарю вас, господин Третий, за добрые слова, но факты остаются фактами. За эти годы я действительно не лучшим образом проявил себя – и перед кланом, и перед деревней. Мне искренне стыдно, и я не могу более занимать пост главы Полиции Конохи! Услышав это, Хирузен слегка нахмурился; в его взгляде, обращенном на Фугаку, читалось явное недовольство. Присутствующие, уловив это, хранили молчание. Они и так явились сюда по большей части для проформы, и теперь им оставалось лишь молча наблюдать за разворачивающейся драмой. Поняв, что Фугаку не намерен сотрудничать, Сарутоби Хирузен осознал, кто теперь вершит дела в клане Учиха. Он перевел тяжелый взгляд на Джина и произнес: — Учиха Джин, Фугаку, как-никак, глава целого ведомства. Если нет веских доказательств его вины, а смещение основано лишь на обтекаемой формулировке «неисполнение обязанностей», то ни деревня этого не одобрит, ни клану Учиха не удастся убедить общественность! Джин усмехнулся: — Господин Третий, клан Учиха – не сборище неразумных дикарей. Веские доказательства, разумеется, имеются! Сарутоби Хирузен немедленно парировал: — В таком случае, будьте любезны, представьте их. Все здесь, и мы сможем помочь Фугаку разобраться в ситуации! Хирузен не опасался никаких «доказательств» от Джина. Он был уверен: раз Фугаку договорился с ним, то так называемые улики не будут представлять серьезной угрозы. Стоит Джину представить их, как он, Третий, тут же найдет способ их оспорить! А затем, используя свой авторитет, он заставит Фугаку остаться на посту главы Полиции, хочет тот того или нет! Хотя нынешний Фугаку и стал менее сговорчив, Хирузен хорошо знал его характер. Несколько бесед с глазу на глаз после собрания – и тот, весьма вероятно, «образумится» и примет «правильное» решение. Джин откашлялся и, выждав, пока все взгляды в зале сосредоточатся на нем, спокойно начал: — Фугаку Учиха, и как глава клана, и как начальник Полиции Конохи, неоднократно демонстрировал свою некомпетентность. — Не буду отнимать ваше драгоценное время. Приведу лишь несколько наиболее вопиющих примеров, чтобы вы могли составить собственное мнение. — Во-первых, недавняя волна слухов, захлестнувшая деревню! — Все началось с отказа Фугаку Учихи подчиниться требованию деревни приостановить выплату пенсий семьям погибших и искалеченных шиноби нашего клана, а также боевых наград тем, кто проливал кровь и сражался не на жизнь, а на смерть на поле боя. Именно это спровоцировало волну слухов, порочащих клан Учиха. — Дескать, наш клан Учиха пренебрегает общими интересами, не считается с нуждами деревни. Говорили, что мы, Учиха, от природы высокомерны и не считаем Коноху своим домом. — Позже слухи разрастались, и какой только грязью не поливали наш клан! Нас называли одержимыми, высокомерными, бесчеловечными, чужаками в деревне, источником всех зол... Слова Джина повергли присутствующих в зале в крайнее изумление. Все, в сущности, прекрасно понимали, откуда ветер дует: слухи были инструментом давления деревни на клан Учиха, а зачинщиками – те самые четверо, что восседали на почетных местах. Просто на этот раз «кукловоды», похоже, заигрались, и ситуация вышла из-под контроля, разрастаясь как снежный ком. Но это было полбеды; главное – все в душе это осознавали. Однако Джин осмелился заявить об этом открыто, в лицо верхушке Конохи и всем собравшимся, что, без сомнения, стало для Сарутоби Хирузена и его приближенных ударом под дых! Это заставило всех метнуть на Хирузена и остальных еще более красноречивые взгляды. — Довольно! — Сарутоби Хирузен, с лицом, искаженным от ярости, прервал Джина. — Учиха Джин, мы обсуждаем проступки Фугаку, а не что-либо иное! — Какое отношение эти ваши слухи имеют к провинностям Фугаку? Хирузен кипел от ярости, но на публике не мог дать ей волю и лишь судорожно искал предлог, чтобы заставить Джина замолчать. — Самое прямое! — Джин усмехнулся и неторопливо продолжил: — Во-первых, как глава клана Учиха, в момент, когда клан столкнулся с кризисом и его репутация была втоптана в грязь, Фугаку не предпринял немедленных шагов для разрешения ситуации, а позволил слухам разгореться с новой силой. Разве это не его упущение как главы клана? — А главная обязанность Полиции Конохи – поддерживать гармонию и стабильность в деревне, охранять порядок и общественную безопасность! — Эти слухи не только посеяли панику в деревне, где каждый начал опасаться за себя, но и породили взаимные подозрения и недоверие среди жителей. Это привело к разрушению порядка в Конохе и воцарению хаоса! — Фугаку, как глава Полиции, не обеспечил немедленного ареста тех негодяев, что распускали слухи и тайно раздували пламя, что и привело к неконтролируемому развитию событий. Эти слухи, господин Третий, даже поставили под угрозу ваше положение Хокаге. Разве это не его проступок?! От слов Учихи Джина все в зале заседаний буквально остолбенели. Вся эта история со слухами изначально была затеяна верхушкой Конохи. А теперь Джин в открытую называет зачинщиков негодяями. Это было равносильно тому, чтобы назвать их самих преступниками, лишь слегка завуалировав обвинение! Джин даже упомянул досрочную отставку Сарутоби Хирузена, связав ее с этими событиями – это был удар не в бровь, а в глаз, поистине безжалостный ход! В зале повисла напряженная тишина. Учиха Джин явно играл с огнем.