— Да нет же! Сразу видно, что вы с Директором друзья — такой же настырный!
— Быть на одном уровне с Чихуном — это как-то…
— У меня закрадываются подозрения, что вы ещё хуже Директора!
Ынхё сделала короткую разминку и посмотрела на Юна.
— Мне одной страшно, так что вы ведь пойдете со мной?
— Сначала называете меня настырным, а потом о чем-то просите?
— Мои подозрения подтверждаются. Вы определенно хуже Директора.
Ынхё, нахмурившись, отвернулась. Позади послышался смех Юна. На губах начавшей бежать Ынхё тоже заиграла улыбка. Ей было даже как-то приятно, что она заставила его рассмеяться. Было весело.
Ынхё довольно долго бежала по лесной тропе, как вдруг от внезапно нахлынувшего ужаса у неё перехватило дыхание. Овладело дурное предчувствие, будто вот-вот случится что-то ужасное. Пульс участился так сильно, что казалось, вены вот-вот лопнут. Страх рос, подпитываемый необъяснимой тревогой. Ноги Ынхё подкосились, и она, схватившись за грудь, рухнула на землю.
Она судорожно вдыхала воздух, но выдохнуть не получалось. Пыталась сделать глубокий вдох, но аномально бьющееся сердце не слушалось. Ынхё содрогалась всем телом, не в силах издать ни звука. На лбу и ладонях мгновенно выступил холодный пот.
— Ынхё!
Конечности онемели, перед глазами всё поплыло. Когда ей почудилось, что кто-то зовет её по имени, её тело приподняли. А мгновение спустя Ынхё почувствовала на своих губах что-то теплое.
Юн, следовавший за ней, потерял голову от страха, когда Ынхё внезапно упала. Судя по симптомам, это была гипервентиляция. Единственной первой помощью, которую он мог оказать прямо здесь, на пустынной горной тропе, было искусственное дыхание.
Скинув пиджак, Юн расстелил его на земле и аккуратно уложил на него Ынхё. Затем он медленно накрыл её губы своими.
Поскольку под рукой не было ни пластикового, ни бумажного пакета, выбора не оставалось. Зажав ей нос, он начал осторожно вдувать воздух, следя за её состоянием.
К лицу Ынхё, которое было не просто бледным, а мертвенно-белым, постепенно стал возвращаться румянец. Прерывистое дыхание, казалось, начало приходить в норму.
— Брат Юн...
Ынхё приоткрыла глаза. Её расфокусированный взгляд был устремлен в пустоту.
— Моя мама… что, если она умрет? Мне страшно. Мне… страшно...
Пробормотав это, будто в бреду, Ынхё снова потеряла сознание. Глядя на неё, Юн стиснул зубы так, что на лбу вздулись вены. Эмоции захлестнули его, глаза покраснели от подступивших слез.
«Я и не думал, с какими чувствами ты бежала сюда. Прости меня. Прости, Ынхё».
Слеза Юна упала на щеку девушки. Он большим пальцем смахнул этот след своего раскаяния.
Он не осознавал масштаба ран, которые она затаила глубоко внутри. Он думал лишь о том, что ему больнее, ведь он — единственный, кто помнит. Ему стало стыдно за свой пугающий эгоизм.
Хотя он понимал, что нужно скорее отнести её в поместье, чтобы она пришла в себя, Юн еще долго прижимал Ынхё к себе.
«Возможно, воспоминания обо мне приносят тебе только боль. Это было невыносимое чувство вины».
Юн обнимал Ынхё изо всех сил. Он хотел защитить её. Стереть все болезненные воспоминания и сделать её самым счастливым человеком в мире.
Оставив горькие мысли, Юн поднялся. Подхватив Ынхё на руки, он побежал так быстро, как только мог. Когда он добрался до загородного поместья, его лоб был покрыт каплями пота.
Дворецкий Нам не смог скрыть удивления, увидев входящего Юна. К счастью, Чихун, судя по всему, еще не закончил работу. Юн направился не в гостевую комнату, а в свою спальню.
— Думаю, ей лучше будет в моей комнате, — сказал Юн Дворецкому Наму, который откинул одеяло.
— Позже я объясню, что случилось.
Уложив Ынхё и укрыв её, Юн выпрямился. Он непроизвольно потянулся к её волосам, но, заметив стоящего позади Дворецкого Нама, неловко кашлянул.
— Она поспит и придет в норму. Пойдемте.
— Стоит ли вызвать врача?
Юн на мгновение нахмурился.
— Нет. Управляющий Ли не должен об этом знать. О любом обращении в больницу тут же доложат.
— Понимаю.
— Если ей не станет лучше, когда она проснется, тогда и попрошу вас об этом.
Выходя из комнаты, Юн оглянулся. Дыхание Ынхё, к счастью, было ровным.
— Дворецкий,
С более спокойным выражением лица Юн закрыл дверь.
— Да, молодой господин.
— Давайте устроим барбекю сегодня вечером? Подготовьте гриль.
— Будет сделано.
— И еще… сегодня я посплю в гостевой комнате.
Дворецкий Нам вместо ответа лишь слегка поклонился и скрылся в стороне кухни. Юн направился в гостиную, разминая затекшие руки. Он должен был встретить Чихуна, который мог начать искать их после работы.
Спустя несколько часов из кабинета вышел Чихун, выглядевший так, будто постарел на десять лет. На его и без того смуглом лице залегли темные круги.
— Где Ынхё? — спросил Чихун, заметив Юна, который как раз закрыл книгу и положил её на стол.
— Спит.
— Что?
— Для начала присядь.
Юн жестом велел ему сесть, опасаясь, что тот в любой момент может сорваться в спальню и разбудить её.
— Днем? Ынхё, которая вечно в движении?
Чихун послушно сел на диван напротив. Юн заговорил как можно более непринужденно:
— Видимо, накопилась усталость. Мы гуляли, она сказала, что хочет спать, вот я и разрешил ей прилечь у себя. Я думал, ты приедешь один, поэтому подготовили только одну гостевую комнату. Пришлось импровизировать.
— Ого, посмотрите на него. Притворяешься, что заботишься обо мне, а сам просто хотел, чтобы в твоей комнате остался женский след?
Чихун многозначительно поиграл бровями с хитрым видом.
— Мою Ынхё не трожь! Ах ты негодник!
— Потише. Я же не ты.
— Наша Ынхё — будущая звезда. Даже не заглядывайся.
— Сначала контракт с ней подпиши, а потом говори, — Юн пренебрежительно качнул головой. — Как дела? Всё уладил?
Шутливое выражение исчезло с лица Чихуна. Теперь перед Юном сидел разгневанный глава развлекательного агентства.
— Эти журналюги вечно создают проблемы. Раздувают скандалы на пустом месте.
— А может, вы сами дали повод?
— Ты на чьей стороне?
— Я к тому, что во всём нужно разбираться безупречно.
Чихун с раздражением откинулся на спинку дивана.
— Нужно быть осторожнее на пике популярности, но они еще дети… Видимо, сходили вместе в фастфуд, и их сфотографировали. В наши дни посты в соцсетях разлетаются мгновенно.
— И что в итоге?
— Мы заявили, что будем жестко пресекать любые необоснованные слухи, и уже переговорили с репортерами, опубликовавшими статьи. Посмотрим, что будет дальше.
Юн жестом подозвал горничную. Попросив кофе и закуски, он продолжил разговор:
— Стоит ли верить словам самих ребят?
— Оба всё отрицают, и менеджеры подтверждают, что у них не было времени на свидания, так что пока я им верю. Даже если между ними что-то и есть, сейчас самое время это прекратить.
— И в такой жестокий мир ты хочешь втянуть Ынхё?
Чихун подался вперед с недоуменным видом.
— Это еще что за тон заботливого опекуна?
— Кажется, она сама к этому не стремится. Не уверен, что она выдержит жизнь под постоянным контролем.
— Ха, ты прямо выставляешь меня злодеем.
— Я понимаю, почему ты ценишь её, — уголки губ Юна едва заметно приподнялись. — Она определенно красивая.
— Так, это уже подозрительно. Зря я её сюда привез?
— Не говори ерунды. Раз дела улажены, забудь обо всем и хорошенько отдохни.
Чихун взял принесенную горничной чашку кофе и сказал:
— Вечером едим мясо!
— Ты предсказуем как никогда.
— О-о, уже всё подготовил?
Чихун поднес чашку к губам, но вдруг замер и прислушался.
— Кажется, я слышал, как открылась дверь в твою комнату. Ынхё проснулась?
Когда он попытался встать, Юн остановил его жестом.
— Сделай вид, что ничего не заметил. Её еще даже не видно.
— А!
Чихун неловко усмехнулся и отпил кофе. Хотя Юн и говорил спокойно, он был на пределе. Он не знал, как Ынхё отреагирует на сложившуюся ситуацию.
Деревья вдоль дороги шумели, словно готовясь напасть. В туманных предрассветных сумерках ледяной зимний ветер пробирал до костей сквозь тонкую одежду. Слезы текли ручьем, а сердце разрывалось от непоправимого сожаления и вины.
«Мама! Только бы всё было хорошо! Мама! Прости меня… мама!»
Неровная горная тропа была усыпана камнями. В спешке она споткнулась о корень. Тело на мгновение зависло в воздухе.
— Мама!
Перед глазами возник белый потолок. Ладони были мокрыми от пота. Ынхё всё еще тяжело дышала, как в том сне.
Давно ей это не снилось… Этот сон мучил её больше года после смерти матери. Как она бежит и бежит по неизвестной горной тропе, а в конце падает…
Ынхё глубоко вдохнула и поднялась. Она ничего не помнила после того, как у неё перехватило дыхание и она потеряла сознание. Чужая комната, чужая кровать… Скорее всего, это Юн принес её сюда.
Что же на самом деле произошло в те несколько дней пять лет назад, которые полностью стерлись из её памяти? Почему воспоминание о беге в предрассветных сумерках стало навязчивым сном?
Ынхё вытерла пот о штаны и встала с кровати. Ей было неловко из-за того, что она показала Юну свою слабость.
«И зачем я только понеслась по этой тропе…»
Ынхё с досадой почесала затылок и нахмурилась.
«Но ведь было так скучно! Там больше нечего было делать, кроме как бегать!»
Включив свет, Ынхё зашла в ванную и встала перед зеркалом. Под глазами остались следы слез. Она, не раздумывая, умылась.
Ынхё подошла к мужчинам с влажной челкой, смущенно улыбаясь. Юн неосознанно поднялся со своего места.
— Хорошо спалось? Видимо, вы сильно устали.
Нельзя было допустить, чтобы Ынхё первой заговорила об обмороке. Не было нужды волновать и без того взвинченного Чихуна.
Ынхё посмотрела на него с недоумением, и Юн, сам того не осознавая, применил Окулипаси.
«Тсс, если Чихун узнает, он будет переживать».
Сделав это, он запоздало указал глазами на Чихуна. Выражение лица Ынхё, смотревшей на Юна, сменилось растерянностью.
В это мгновение, как и тогда в саду, в её зрачках вспыхнула и тут же погасла энергия Шупира.
Обновлено: 20.02.2026