Глава 2 — Глава 2

Уснуть не получилось. Видимо все же бессонница. Не удивительно, не первый раз за этот месяц. Она меня раздражает все больше. Еще и эти помехи, они преследуют меня уже, наверно, неделю. Окно и дверь остались неприступными до самого утра. Но я не радуюсь. Даже если меня потеряли или оставили в покое, я умру и без этого. Или как минимум лишусь чувств. За ночь помехи и белый шум начали нарастать. Головная боль усилилась, тошнота и головокружение не позволяли встать с кровати, а от лежания будто становилось только хуже. В конечном итоге я просто сполз на пол. Вот уж не знаю что стало с моим механическим мозгом за последние пару суток, но факт в том, что он перестает работать. Сначала отказал доступ в сеть, потом появились зрительные и слуховые "разводы", чуть погодя вылезла боль, но скорее как следствие постоянных помех, которые не исчезают даже если закрыть глаза. А теперь потихоньку отказывает вся механика. Конечности подключены к железу в моей голове, чтобы улучшить их работу, будто это моя собственная плоть. Пальцы ног не слушаются, одна из рук отключилась полностью, вторая еще едва реагирует на мысленные команды. Я ослеп. Может это хакерская атака? Может облучение волнами какой-нибудь военной разработки, отключающей механов? Не знаю. Я знаю только то, что если у меня отрубится все, то я труп. И мне плевать по какой причине я им стану. Все что я могу сейчас это ползать по моей маленькой квартире, ориентируясь на память, и использовать рот в качестве хватательного органа. ---------------------- Не знаю сколько дней прошло. Прошли ли дни вообще. Может это час в темноте и без движения, который ощущается как недели. Все что я делаю это ем, пью и справляю нужду. Сколько я еще так продержусь, полностью глухой и слепой, запинающийся о собственные ноги и наступающий на руки при попытке улечься поудобнее на полу. Надолго ли хватит еды? Головокружение и тошнота ушли. Осталась только боль. Жар, жгущий мой мозг изнутри. Он плавит мои мысли. Они теперь не мысли даже, а вязкая жидкость, мед. Плавленый металл, разогретое желе, загустевшая кровь, жидкая грязь. Они текут в бессвязной каше, неотличимые друг от друга, плавающие в пустоте как глубоководные рыбки. Рыбки, превращенные в фарш пулями, выпущенными из минигана. Пули? А, да. В меня стреляли. Точно. Совсем забыл. Хорошо что не попали. А то не было бы у меня сейчас головы. А может и к лучшему что головы не было бы? Не пришлось бы терпеть эту боль. Ничего бы не изменилось бы. Я и так сейчас не могу видеть и слышать, чем отсутствие головы отличается от ее наличия? Килограмм лишнего веса? Наличием мыслей (Ха-ха)? --------------- Боль уже почти не ощущаю. Привык. Или потерял себя. Во рту гадко. Хочу пить. И есть. Но пить больше. Лбу холодно. Почему? Голова тяжелая. Почему? Я лежу на полу? Похоже. Надо встать. Где моя нога? Я не ощущаю себя. Я потерял ноги. Руки уже были потеряны. Тогда, на втором бунте. Не чувствую тело. Только лоб и шею. Может мне отрубили голову? Интересно, я моргаю? Чувствую напряжение мышц. Картинка не меняется. Я говорю? Я говорю вслух или мысленно? Чем я думаю, если мозг расплавлен? А он вообще расплавлен? ТАК! Надо собраться. Внимательно. Думаем. Вспоминаем. Формируем сложные предложения. Я жив? Вроде да. Как я так оказался? Мне было больно. Что было потом, до отключки? В меня стреляли. Точно. Стреляли. Думай, думай, думай. На чем я остановился? Стреляли. Что потом? Вернулся домой. Забаррикадировался. Ослеп. Вспомнил. Да. Теперь надо подняться. Сделать усилие. Напрячь то, чего не чувствую. Лучше всего будет опираться лицом в стену. Найти стену и медленно вставать. Рывок, подтягиваюсь подбородком. Еще немного. Ручка холодильника. Точно. Я остался лежать перед холодильником. Вода, скорее. Ртом дергаю за ручку дверцы. Бросаю на пол пакет молока. Зубами разгрызаю пластиковую крышку. На вкус не особо кислое, можно пить. Вроде. Еда. В ящике был картофель. Есть его сырым? Или лучше пачку масла? Кажется за все время я знатно подчистил холодильник. Лучше масло, оно не грязное. Уже лучше. Холодная еда дала почувствовать гортань и желудок, знатно усохший судя по тяжести и боли, которую сейчас испытываю. Еще один день прожит. Осталось не забыть себя до следующего раза. ------------- Я проснулся с полным осознанием себя впервые за сколько? Не важно, я просто в это не верю. Все вернулось. Зрение, слух, контроль над конечностями. Исчезла боль. Только легкое напряжение в глазах и упадок сил от странной диеты напоминают о случившемся. Первым же моим желанием было осмотреться. Говорят, через глаза человек воспринимает большую часть информации. Ну, когда не имеешь подключения к сети через железо в голове так и есть. Я осмотрелся, но квартира выглядит как-то иначе чем я помню. Даже не могу сказать в чем именно отличие. Стало светлее? Хотя окно все еще заставлено деревянной доской и закрыты шторы. Значит ли это что ко мне никто не вторгался? Стоит проверить дверь Если верить календарю, на зрительные поиски которого я потратил на удивление много времени, я провел в этом странном состоянии пол месяца. Судя по запаху это вполне так. Боюсь представить сколько времени уйдет на очистку всего. Есть одна необычная вещь, которая беспокоит меня с момента побуждения. Она маленькая, незаметная, но все же. У меня всегда были такие обои? Да и не только обои. Холодильник, кровать с непривычным, но, как ни странно, обыденном и ожидаемым постельным бельем. На моем шкафе зеркало. Оно там было всегда? Вроде как... Все на своих местах, но при этом и кажется чужим. Нет, эти вещи точно мои. Но в чем тогда причина? Не знаю. Встаю, делаю шаг. Почему-то чувствую холод плиточного пола пяточной частью стопы. Как я могу что-то ощущать? У меня же на левой ноге был имплант до колена... СТОП! Неужели... Не могу в это поверить. Это не может быть именно тем, о чем я подумал. Это вообще возможно? - А-а-аааа! Мне остается только кричать. - Какого черта?! Ну, а что еще поделать. - Как это вообще произошло-то, блять?! Ведь, как бы мне не было это сложно признавать, мой мозг был захвачен. Ошеломленный, я сел на пол в центре комнаты, обхватив голову руками. Сосед слева постучал в страшно тонкую стену. Мне остается лишь негромко стонать, проклиная все на свете, начиная с помех на глазах, начавшихся за недели до пробежки и заканчивая тем трупом.