Глава 39 — Глава 37

Серьёзно, над чем он так работал с самого рождения? Когда я стояла перед Гилбертом Конлером, мои мысли путались, а сердце бесконечно сжималось. — Я никогда не чувствовал себя непринуждённо под давлением фамилии Конлер. Я учился целыми ночами и всегда следил за тем, чтобы не стать пятном на репутации семьи… Мэри: «…» — Я хочу спросить, чувствуешь ли ты то же самое, Мэри Конлер. Теперь я поняла, почему в книге Мэри называли проблемной. Не потому, что она тратила все деньги семьи. А потому, что она вела себя не в соответствии с правилами семьёй Конлер. Она обманывала не только семью, но и тех, кто любил эту семью. А я, которая была перерождена как Мэри Конлер, не могла так просто ответить на вопрос Гилберта. Я считала семью Конлер просто местом, через которое мне придётся пройти… Гилберт глубоко вздохнул, словно что-то понял по моему выражению лица. — Сейчас Конлеры — самый влиятельный аристократический дом в империи. У нас не меньше вассалов, чем у императорской семьи. На нашей территории немало молодых людей. Мэри: «…» — Для их блага мы, Конлеры, должны быть великими… как наш отец, великий герцог Эстин. Что для Гилберта значил великий герцог Эстин? — И это также касается других моих младших, которые учатся в имперской академии. *Тудум* Внезапно я почувствовала боль в сердце. Не думаю, что он включает меня в «младших», о которых говорит. Мне больнее, чем я думала. До сих пор мне говорили, что я Конлер, основываясь только на цвете моих волос и глаз. И я принимала это как должное. Я не знала, что услышу такие слова, поэтому просто была ошеломлена. Мне вспомнилась сказка о гадком утёнке. Я была «гадким утёнком», а все они — лебедями. Гадкий утёнок, страдающий в одиночестве среди элегантных лебедей. Гадкий утёнок отчасти завидовал лебедям. Элегантным и шикарным, словно те были такими рождены. У гадкого утёнка этого быть не могло. Однако он не знал, как сильно лебеди брыкались под водой. Оставив меня с опущенной головой, Гилберт вышел из библиотеки с книгой, которую читал. — Ты в порядке? — до меня донёсся шёпот птенчика. Я попыталась успокоить Рекса, но смогла только слабо улыбнуться. Я взяла книгу, села и открыла её. Это была книга о призраке, которую я до этого читала. Призрак сказал плачущему ребёнку, который пытался выгнать его: «Я боюсь света так же, как ты боишься тьмы». Я опустила подбородок на стол и уставилась на эту часть. «Когда я впервые прочитала её, то подумала, что призраки жалкие…» Рекс осторожно сел рядом со мной, посмотрев на книжку с картинками, которую я читала. Он горько улыбнулся. История о призраке, который боится света так же, как человек боится темноты. Я вертела в руках книгу со сказками, когда почувствовала, как кто-то осторожно погладил меня по голове. Когда я обернулась, Рекс едва ли не плакал, но старался улыбаться. — Когда я был расстроен, моя мама вот так гладила меня по голове. — Я выгляжу расстроенной? — Да. У меня не было зеркала, поэтому я не могла сказать, как выглядела. Прикосновение Рекса было приятным, словно меня ласкало солнце. Я почувствовала некоторое облегчение. Он, видимо, пытался как можно лучше вспомнить прикосновения своей матери. Думая об этом, я могла представить, какой милой, должно быть, была мать Рекса. А моя мама… какая она была? Как и Сохи, интересующаяся своей мамой, мне тоже было интересно узнать о Елене. Нет, возможно, узнать о Елене мне даже интереснее. Бонита сказала, что она была очень дружелюбной. Мне стало очень грустно, что я не помню её прикосновений. Я начала скучать по красным волосам своей матери. * * * Для разнообразия я решила прогуляться с Рексом по саду. Аргумент Рекса состоял в том, что он был бы счастлив просто посмотреть на распускающиеся красочные цветы. «И как вообще он стал злодеем…» Я вновь почувствовала это… Улыбка, что он дарил мне, всегда такая милая и очаровательная. Может, у меня слабость к светлым волосам… Я чувствую, что должна о нём позаботиться… Надеюсь, у Астины всё хорошо. Мы вдвоём прогуливались по дорожке в саду, когда послышался топот копыт. Перед особняком Конлеров стояла шикарная карета. Дворецкий дома Конлер и Бонита кого-то уговаривали. Возможно, это был владелец кареты. Он выглядел злым. «Что происходит?» Рекс встретился со мной взглядом, и, словно у нас были схожие мысли, мы направились туда. Незнакомец и дворецкий яростно спорили. Бонита, которая выглядела обеспокоенной, была удивлена нашим появлением и взглядом словно сказала, чтобы мы побыстрее уходили. У меня появилось чувство, что нам не стоило сталкиваться с этим человеком. — Рекс, пошли. Мальчик кивнул, будто чувствовал, что надо уходить. Когда мы хотели отвернуться, мы услышали голос мужчины. — Вот и вы! Я услышала звук приближающихся к нам шагов. Я не хотела оглядываться назад, но… мне пришлось. Позади стоял пожилой мужчина. Судить по внешнему виду определённо нехорошо, но из-за его сварливости он явно был не тем человеком, с которым я хотела бы говорить. — Эта маленькая леди — младшая дочь Конлеров! — Здравствуйте. Он притворился, что знает меня и был рад меня видеть. Я на некоторое время впала в ступор. Но я не могла стоять как истукан, поэтому слегка кивнула и поздоровалась. Его взгляд, смотрящий на меня сверху вниз, был неописуемо неприятный. Взгляд Гилберта тоже был неприятным, но не таким отвратительным. — Барон, господин на данный момент не в особняке. Альберто, дворецкий замка Конлер, вышел, встал на пути к Рексу и заговорил решительным голосом. Осторожный Альберто был из тех, кто усердно работает в скрытых от глаз местах, а не выходит вот так вперёд. Мужчина перед нами опасный человек. Холодная улыбка расплылась на моем лице. У Конлеров была возможность угрожать императорской семье империи и аристократам. Те боялись Конлеров, но они держали их рядом, чтобы использовать их способности. По этой причине у семьи Конлер было так много вассалов. Множество семей подчинялись и были верны великой силе Конлеров. Но большинство семей пытались держать их в узде, поэтому их называли марионетками императорской семьи. Очевидно, если мои воспоминания верны, семья Бруно — одна из таких семей. Я крепко схватила Рекса за запястье. Потому что его влажный, назойливый, неприятный взгляд направился на Рекса. — Ты Рекс Блуа. Барон Бруно холодно посмотрел на Рекса. Тот, возможно, и не заметил жадности в его глазах, зато заметила я. В новелле Миллер Бруно из семьи Бруно был человеком, который использовал Астину, чтобы держать в узде Конлеров, чтобы стать герцогом и короновать свою дочь, Софию Бруно. Было бы трудно устроить это всё силами семьи Бруно. Поэтому они выбрали… Рекса Блуа. — Насколько бы ты ни был хорош… Половина твоей крови вульгарна. Хм. Мэри и Рекс: «…» — И правда жалко видеть тебя рядом с настоящей Конлер, разве нет? Неважно, насколько ты способен. Это было очевидно. Было ясно, что таким образом он понижал бы ребёнку самооценку и продолжал бы внушать враждебность по отношению к Конлерам. Неважно, насколько я была юна, я всё ещё являлась младшей дочерью в этой семье, и мне было неприятно слушать такую чушь. Он делает это не потому, что я маленькая, а потому что знает, что у меня едва ли имеется какая-то позиция в семье. Кроме того, трюк с ловкой попыткой оттолкнуть Рекса от меня очень расстроил. Я почувствовала, как рука Рекса, державшая мою руку, ослабла, словно слова барона Бруно подействовали. — Не совсем. — Что?.. — Я так не думаю, — ответила я, пожав плечами. У барона Бруно было довольно нелепое выражение лица, как будто он не ожидал, что я отвечу неофициально. Даже я не ожидала, что буду так разговаривать со старым дедушкой.