### **Глава 5. Сори, мам, я хулиган**
Лето пахло пылью, спелыми тополиными почками и свободой. Алиса возвращалась домой поздно, почти в полночь, после долгой игры в прятки с друзьями во дворе. На щеках горел румянец, в ушах еще стоял смех, а ноги были приятно уставшими. Она шла по знакомой дороге, не думая ни о чем, кроме прохлады душа, который ждал ее дома.
И почти машинально, привычно скользнула взглядом к той самой скамейке.
И замерла.
Он был там. Но это был не тот, изможденный вечный страдалец. На скамейке сидел парень. Лет восемнадцати. Простая темная футболка, джинсы. Он был почти осязаем, лишь легкая дымка по краям контура выдавала в нем призрака. В руках он небрежно перебирал струны гитары, и музыка была другой — не вибрационной, а самой что ни на есть земной, уличной, с простым, бьющим по сердцам ритмом.
Алиса, не раздумывая, шагнула в тень старого клена. Ее сердце колотилось уже не от страха, а от дикого любопытства.
И он запел. Его голос был молодым, немного с хрипотцой, полным дерзости, бравады и той щемящей боли, которую прячут за показной крутостью.
***
**Сори, мам, я хулиган**
**Тебя не слушал, я убегал**
**Прости за слезы, не буду так**
**Сори, мам, сори, мам**
**Сори, мам, я хулиган**
**Тебя не слушал, я убегал**
**Прости за слезы, не буду так**
**Сори, мам, сори, мам**
**Сори, мам, я хулиган**
**Тебя не слушал, я убегал**
**Прости за слезы, не буду так**
**Сори, мам, сори, мам**
**Я тебе сделаю наперекор**
**Я на всю ночь уеду далеко**
**Я с пацанами на другой район**
**И да, я снова выключу телефон**
**Меня дома нет, я не домосед**
**Я тебе не старый дед**
**Не закрыта сессия, работы нет**
**И мне восемнадцать лет**
**Для меня девки, драки, вино**
**Я же не ребенок и вырос давно**
**Обещаю, мир будет у моих ног**
**Но пока утро, я снова в говно**
**Я молодой и глупый**
**Я вел себя, как свинья**
**Я не попадал в плохую компанию**
**Я понял, что плохая компания — это был я**
**Сори, мам, я хулиган**
**Тебя не слушал, я убегал**
**Прости за слезы, не буду так**
**Сори, мам, сори, мам**
**Сори, мам, я хулиган**
**Тебя не слушал, я убегал**
**Прости за слезы, не буду так**
**Сори, мам, сори, мам**
**Я потерял мозги — они пропали**
**У нас амнезия, и я не про память**
**Я пьяный в хлам в плохой компании**
**Домой нельзя, ведь мама спалит**
**Ругала ночью, не понимал, о чем ты, был малой, убегал со двора**
**Забивал на учебу, называла никчемным, я бездельник, мам, ты права**
**Можно вытянуть меня с района, но район из меня нельзя**
**Теперь я стал закаленным, и в итоге себя сделал сам**
**Прости**
**За ночи без сна, за слезы твои, за весь этот беспредел**
**Ведь твой сын известным стал, твой портрет теперь на плече**
**Сори, мам, я хулиган**
**Тебя не слушал, я убегал**
**Прости за слезы, не буду так**
**Сори, мам, сори, мам**
**Сори, мам, я хулиган**
**Тебя не слушал, я убегал**
**Прости за слезы, не буду так**
**Сори, мам, сори, мам**
**Сори, мам, я хулиган**
**Тебя не слушал, я убегал**
**Прости за слезы, не буду так**
**Сори, мам, сори, мам**
***
Этот повторяющийся, как заклинание, рефрен звучал не как просьба, а как признание. Как осознание вины, которую уже не загладить. Алиса слушала, затаив дыхание. Это была не поэзия о зимнем солнце или вечном сознании. Это была кричащая правда о взрослении, о бунте, который так близок каждому подростку. Она сама иногда чувствовала это желание — сделать наперекор, сбежать, выключить телефон, чтобы доказать свою независимость.
*«Меня дома нет, я не домосед...»*
*«Я тебе не старый дед...»*
*«Не закрыта сессия, работы нет...»*
*«И мне восемнадцать лет...»*
Он пел о том, что было ее недалеким будущим. О том страхе и одновременно жажде перед этой взрослой жизнью, где нужно быть ответственным, а так хочется еще побыть «просто пацаном».
*«Я молодой и глупый...»*
*«Я вел себя, как свинья...»*
*«Я не попадал в плохую компанию...»*
*«Я понял, что плохая компания — это был я...»*
Эта строчка прозвучала как удар грома. Внезапное, страшное и очень взрослое прозрение. Не «меня окружили плохие люди», а «плохой был я». Алиса смотрела на этого юного призрака, и ей стало до слез жаль его. Жаль этой горькой мудрости, пришедшей слишком поздно.
*«Можно вытянуть меня с района, но район из меня нельзя...»*
*«Теперь я стал закаленным, и в итоге себя сделал сам...»*
И за всем этим — вечная, невысказанная боль перед матерью.
*«Прости...»*
*«За ночи без сна, за слезы твои, за весь этот беспредел...»*
Он пел, и Алиса представляла его маму. Женщину, которая ждала его ночами у окна. И ей стало больно за них обоих.
Он допел последнее «Сори, мам, сори, мам...» и замолк, уставившись в землю. Его молодая, почти живая фигура казалась такой беззащитной.
Алиса больше не могла стоять в тени. Она сделала тихий шаг вперед. Скрип гравия под ее ногой заставил его поднять голову. Их взгляды встретились.
В его глазах не было пустоты, как раньше. В них была боль. Ясная, человеческая, подростковая боль вины и сожаления.
Он смотрел на нее несколько секунд, и в его взгляде читалось что-то вроде удивления и стыда, будто он только что показал ей свою самую постыдную тайну.
Потом он медленно покачал головой и начал растворяться. Но на этот раз это не было таянием. Он просто постепенно становился все более прозрачным, пока на скамейке не осталось лишь легкое свечение, быстро погасшее в летней ночи.
Алиса стояла одна. Воздух снова пах летом и свободой. Но теперь она понимала, что у свободы есть и другая сторона — страшная ответственность за тех, кто тебя любит. И она, глядя на пустую скамейку, впервые подумала не о призраке, а о своей собственной маме. И ей очень захотелось домой. Прямо сейчас.
Обновлено: 22.01.2026