Том 4 Глава 190 — Расскажи то, не знаю что (часть 3)

Глава 190. Расскажи то, не знаю что (часть 3) Моё искреннее и одновременно едкое замечание не встретило ответной реакции. С другой стороны, вполне логично, ведь именно этого они и добиваются, верно? Хотели правду — получите-распишитесь. Женщина-допросчик тоже проигнорировала это и продолжила задавать «неудобные» вопросы. Мне же пришлось продолжить отвечать на них, что, несомненно, было реальной пыткой, нет, не потому что я не мог подобрать нужных слов или *правдиво* ответить, а потому что я, мягко выражаясь, начинал сильно уставать. Уставать говорить и отвечать на одно и то же. Иногда слышалось громкое пиканье, свидетельствующее о том, что я дал «странный» ответ, причём создавалось явное ощущение, что это пиканье живёт своей жизнью: где хочет — пикает, где нет — тоже пикает. Видимо, ещё один способ надавить на подозреваемого. И это всё такое однотипное, будто кто-то зациклил время. Мерзкое чувство нескончаемой монотонности и ведь неизвестно, сколько ещё людей захочет поговорить со мной о «моём прошлом»? Прошлом, выдуманном Хеем в состоянии трезвого бреда. Вопрос без ответа. Так и сидел, то кратко отвечая «да» или «нет», то время от времени давая развёрнутые ответы о фактах из жизни, а другой раз — давая их и в самых мелких подробностях. Однако, независимо от всего этого, в большинстве случаев я занимался тем, что умел делать лучше всего в таких ситуациях: я лгал, лгал и снова лгал! … — Итак, — отчётливо сказала женщина-допросчик, когда мы перешли к той части «где я перевожусь в новую школу и переезжаю в Батор», — расскажите, что вы знаете о бывшем директоре школы №10, Ганце Йохансоне? Я даже слегка воодушевился от этого вопроса, особенно после всей предшествующей нудятины, ведь мы наконец-то приблизились к сути разговора, да и в общем — к причине нахождения здесь. — Что я знаю о директоре Йохансоне? — переспросил я. — Он — *могущественный Мировой Волшебник*, а ещё — чрезмерно употребляет сладкое. Поэтому если он когда-нибудь и умрёт, то точно не от руки другого волшебника, скорее, от рака желудка. Только рак — только хардкор. Ха. Ха. Ха. Кх… — Шутите? Шутки успокаивают, не так ли? Когда вы познакомились? — Успокаивают? В начале этого учебного года, может, чуть раньше. — Конкретнее. — 6 месяцев, 3 дня и 4 секунды назад — откуда мне знать? — Дата? — Конец августа, двадцатые числа… — Как именно вы познакомились? — В школьном дворе, через несколько дней после сдачи вступительных экзаменов. — Подробнее. — Это был тёплый летний день. Я шёл по тропинке, вдоль деревьев. В школе ни души — конец лета. Тут из-за угла вышел директор Йохансон и подошёл ко мне. Он поздоровался первым, я поздоровался в ответ. Солнце мягко согревало нас своими тёплыми лучами, а ветер нежно обдувал наши тела. Его черные волосы развевались в стороны, будто колосья в поле. Затем… Нежным движением руки он протянул мне шоколадную конфету, так нежно, будто мать прижимает младенца к груди. Я взял угощение, открыл и плавным движением засунул его в рот: «Как вкусно!» — воскликнул я, на что директор Йохансон одарила меня своей лучезарной улыбкой и… — Рассказывайте по существу… — …и сказал: «Ешь, ешь, у меня ещё много сладенького». Я и ел: кто откажется от сладенького, тем более от *Мирового Волшебника*? Верно — никто… — По существу. — Потом мы заговорили о моём прошлом, вот так же, как с вами сейчас, и, к слову, говорить с ним было намного приятнее. Он очень чуткий человек. Ещё и *Мировой Волшебник*… — По существу. — Он сказал, что приятно удивлён моими результатами по практическому экзамену, да и навыками в целом. Сказал, что у меня есть все шансы стать Мировым Волшебником в будущем. Разве это не чудесно? Вот именно — чудесно. Ещё мы говорили о будущем, о работе, о мечтах, в общем, обо всём. Сошлись на том, что я буду учиться и помогать ему, а он, в свою очередь, будет направлять меня в обучении и поможет стать хорошим волшебником! Чудесно, не так ли? Правда, это всё было только между нами… Но потом он взял себе в ученицы эту!.. — И как вы ему помогали? — По-разному. В целом, поручений было немного, может, он только присматривался ко мне? Первым ответственным поручением, хотя скорее советом было, чтобы я вступил в дисциплинарный комитет. «Правда, — сказал он тогда, — все места уже заняты, но выход есть. Вот прочти…» — он протянул мне устав школы, там говорилось что-то о том, что можно оспорить место члена дисциплинарного комитета. Без лишних слов, я понял, что нужно делать. — Поэтому вы бросили вызов третьекласснику, победили и заняли его место, верно? — Да. — Не думали отказаться? — Вы шутите? Я бы ни за что не отказался: кто откажет такому Мировому Волшебнику как директор Йохансон? К тому же, это было и в моих интересах. Эх… Знакомство с директором Йохансон — лучше, что со мной случалось. — Вы с самого начала знали, кому будете бросать вызов? — Нет. Вообще, сначала он сказал, что было бы здорово срази я девочку из клана Кудо, но это было шуткой. Да и она же из такого клана… Я ей совершенно неровня. Я бы и того третьеклассника не одолел, не помоги мне директор Йохансон со стратегией… Даже с его наставлением обхитрить того школьника было не самой простой задачей. Я дрался на пределе концентрации, чтобы не совершить ошибку. Ещё бы чуть-чуть и… — Хорошо. Что ещё вы для него делали? — Где-то в эти же дни он дал и второе поручение. Нужно было следить за первоклассницей, Тсубой Эрикой. С его слов, это было очень важным и ответственным заданием. Делать это было довольно трудно, учитывая, что общих мест у нас с ней было мало. Но я справлялся. Однажды даже проследил за ней до самого дома, точнее практически до самого дома, директор Йохансон категорически запретил приближаться очень близко. Вроде, она жила с опытным и опасным волшебником. — Что за волшебник? — Я не знаю, он называл её «Старшая». Может, родственник какой-то. В школе говорили, что она живёт с опекуном. — Причина слежки? — Причина? Потому что директор Йохансон сказал это сделать… — Это и так ясно. Но он же говорил, *зачем это ему*? — Нет. — И вы не знаете? — Нет… *Пик!* — То есть знаю… Точнее — догадываюсь… — Поясните. — Ну… Директор Йохансон мне ничего не говорил, но позже я узнал, что эта девочка, Тсуба Эрика, является иностранным шпионом или что-то в этом роде… Я предположил, что поэтому она его и интересовала. — Шпион? Откуда такая информация, если он вам ничего не говорил? — Ну… Я узнал об этом из разговора двух следователей во время одного из допросов, связанного как раз с её пропажей. — Что за следователи? Вы помните их имена? — Это был какой-то полицейский и сотрудник госбезопасности, Мишель Лири. — Звание полицейского? — Не помню. — Когда это произошло? — Даты я не помню… Но это было в тот же день, когда два клана что-то не поделили между собой и устроили разборки, поставив всех на уши. А ещё в тот же день мы с Мишель Лири столкнулись со странной штукой на промышленном складе, меня тогда ещё ранили… Собственно, именно из-за информации о Тсубе Эрике, которую я узнал в то утро во время допроса, она и взяла меня с собой: нужно было подписать какие-то бумажки о неразглашении. — Хорошо. Я замолчал. Женщина-допросчик внимательно уставилась в небольшой экран, то ли переваривая информацию, то ли получая указания. — Скажите, вы знали, с чем столкнётесь на складе? — Нет. — А Мишель Лири? — Нет… — Почему так неуверенно? — Я… просто я не уверен. Чуть ранее в полицейском участке мне сказали, что всё произошедшее в тот день выглядит слишком идеально, чтобы быть случайностью. Но я не понимаю как? Мы просто решили перекусить, и кафе в том районе выбрал именно я, и я уверен, что ничего не знал о том складе и тем более что в нём хранится… Поэтому я уверен, что и Мишель Лири ничего не знала, её туда, можно сказать, привёл именно я. Хотя чуть раньше, следователь убеждал меня в обратном. Необычные совпадения тоже случаются, и, очевидно, это был именно такой случай. — А ваш директор не говорил вам о складе или том кафе? — Нет. — Не упоминал? — Нет. — Случайно? — Случайно тоже нет, вроде… — Скажите, следователь, которого вы только что упомянули, это тот самый полицейский, от которого вы узнали, что Тсуба Эрика «иностранный шпион»? — Э… да… то есть нет… Я не помню… У меня плохая память на лица… *Пик!* — …Или хорошая, но я всё равно не помню. Пауза. — Хорошо, — сказала женщина-допросчик. — Итак, какие ещё поручения отдавал вам Ганц Йохансон. — Первое время… больше ничего. Потом, перед самым отъездом в другою страну, он сказал мне быть очень внимательным и дал кое-какие указания. Указания на «экстренный случай». Но в целом, сказал, что в случае чего свяжется со мной. — Свяжется? Вы с ним как-то контактировали и поддерживали связь? Были ещё люди? Кто они? — Нет. Директор Йохансон просто оставил мне устройство для связи. Сказал, что свяжется со мной через него и только в крайнем случае. На самом деле этот случай настал очень скоро: не помню что именно было написано в сообщении от директора Йохансона, но там было что-то наподобие: «Опекун девочки пойман». Девочка — это Тсуба Эрика, как вы поняли. В целом, такое сообщение означало, что нужно быстро выполнить оставленные им указания, те самые на «экстренный случай»: нужно было вывести девочку из школы и доставить в назначенное место. — Что за «назначенное место»? — Нежилой район у реки. Больше я ничего не знал. Мог лишь предположить, что за нами следят, и оказался прав: директор Йохансон сам подтвердил это. Дело в том, что чуть позже мне стало казаться странным, что он доверил это всё мне — обычному школьнику, особенно после того как на нас напали профессионалы и вырубили меня за доли секунды, как какого-то щенка. Меня это сильно встревожило, поэтому позже, когда он вернулся, я прямо у него спросил, зачем доверять это мне — это ведь не мой уровень. Он же просто ответил, что следившими за нами были и его люди, и было очень эффективно использовать школьника, чтобы, во-первых, уменьшить вероятность их раскрытия, а, во-вторых, ослабить бдительность врагов, которые тоже следили. Да и для меня это должно было послужить хорошей тренировкой. Он тогда был очень серьёзным, я боялся его сильно расспрашивать и нервировать. Но он даже похвалил меня: сказал, что я крепко и достойно держался, когда нас окружили, а ещё — не испугался и не взболтнул лишнего, когда меня забрали в Антимагический Департамент. — Что там произошло, кто вас окружил и кто там был? — серьёзно спросила женщина-допросчик. — На самом деле ничего нового вы не услышите. Всё пошло наперекосяк, когда мы ещё даже не дошли до места назначения: сначала нас остановили одни люди, затем — появились ещё какие-то. Между ними завязалась разборка. Меня быстро вырубили. Что было дальше — я не знаю. Так что, сколько бы я не рассказывал о том случае, я не лгал и ничего нового не придумывал: всегда говорил как есть. Мне лишь пришлось умолчать о своей маленькой роли сопровождающего, потому что директор Йохансон возложил на меня такую ответственность, и я просто не мог его подвести или тем более осознанно подставить. Я… Я хотел обо всём забыть как о сне, но… но сегодня меня… меня стали запугивать и-и обвинять во всём… что это всё моих рук дело. — Когда вы последний раз общались с Ганцом Йохансоном? — До разрушения школы, после этого нет. — Скажите, устройство, которое вам дал Ганц Йохансон, всё ещё у вас? — Устройство?.. Это… Нет… — Вот как? Тогда где оно? — Я… я не знаю… *Пик!* — Ещё раз? — повторила женщина. — Я… я не уверен… — Разве? А по-моему вы уверенны и всё прекрасно знаете. — Но… Но он сказал, что если… если оно попадёт не в те руки, он… он… он будет сильно, хнык… сильно, хнык… зол… — Увы, но другого варианта у вас просто нет: либо вы сотрудничаете, либо… — Я… хнык… я просто, хнык… хотел учиться… — Я понимаю, но если вы хотели просто учиться, тогда зачем напали на своих преподавателей сегодня днём? — Я!.. Я!.. Она первая начала! Оскор-бля-бля-ла и унижала меня! Я, я и не думал, что смогу выйти живым из той битвы: они, хны… все они, хны… развязали против меня магию!.. Но! Терпеть унижения я-не, я-не собирался! Я всего лишь защищался! И… и пусть я-не… я-не думал, что всё так обернётся, хнык, пусть всё вышло случайно, я-не, хнык, я-не сожалею!.. Я… я рад, что мне удалось, хнык, поставить таких как они… поставить на место!.. — Я понимаю, но и вы должны понять: *в *конечном итоге место пострадавшего принадлежит не вам, даже наоборот. Вы повредили частное имущество, вы ранили людей, а теперь выяснилось, что ещё и участвовали в преступной деятельности, а это — всё это — не шутка. И мы оба знаем: мне не нужно рассказывать вам к каким последствиям это ведёт и что вас ждёт впереди. Как бы вы не хотели, просто вернуться к нормальной жизни у вас не получится. Но если вы ещё и будете препятствовать следствию… Понимаете? — Д-да… — Своим поведением вы ухудшаете своё и до того ужасное положение. Понимаете? — Д-да… — И вам лучше начать сотрудничать, иначе… понимаете? — Я… я… хнык… я п-понимаю… — Спрашиваю ещё раз, устройство, которое вам дал Ганц Йохансон, всё ещё у вас? — Д-да… — Где оно? — Оно… Оно… Мне пришлось… пришлось рассказать им… Р-рассказать всё… Простите меня… простите меня Ганц Йохансон… Я… я и сам понимаю, что не смогу… не смогу скрыть правду — ужасную правду о вас и… и всех ваших деяниях. Простите… простите, что не оправдал ваших ожиданий, хнык, простите меня…