Том 2 Глава 94 — Небольшое путешествие (часть 7)

Глава 94. Небольшое путешествие (часть 7) — Не мне?! — Да, решать не тебе, — повторил я. — …? — Выбор за Адамом, так что… Я не стал говорить, что выбор мальчик уже сделал. — Давай, я лучше скажу пару слов о самой операции. Всё не так уж и сложно. Как я и сказал до этого, его магические узлы просто заменят другим. Так что, как ты и хотел, трансплантация всё-таки свершиться, ха-ха-ха. — Это не смешно! Что значит «заменят»? — То и значит. В медицинском центре, где работает мой отец, над этим уже давно работают. Правда, никакого отношения к чему-то такому лично я не имею. Сам недавно узнал. В своё время я лишь попросил отца позаботиться о твоём брате, всё остальное — это дело их личного энтузиазма и стремления помочь друг другу. — Мой брат ничего мне не рассказывал… — Он старше, чем выглядит. Не относись к нему как к ребёнку, вот что я имел в виду. — Причина, почему я сейчас здесь распинаюсь, заключается в том, что ни он, ни мой отец не решились сказать вам. Я просто ставлю тебя в известность, как, собственно, и Яна, — я бросил на того взгляд, — который привязался к вам как к собственным детям. Впервые за долгое время, слово взял Ян: — Тогда чьи узлы ему пересадят? — Его же, выращенные с нуля, но на искусственной среде. Хотя детали — это к моему отцу. Знаю только, что они модифицированы, но в целом, по рискам, это практически как пересадка сердца… — Не скажите, — тут же среагировал Ян. Он не был волшебником, но это не значило, что он плохо в них разбирался. — Думаю, правильнее было бы сравнить это с пересадкой практически всей кровеносной системы… Даже если похожее в мире уже и делали, то процент успеха мизерный. Это всё равно, что сначала разрезать человека на множество кусков, а потом сшить заново — абсурд, разве нет? Известить всех так, чтобы никто не помешал «свершению» операции — вот о чём меня попросил отец, когда я посетил его на работе. А заехал я к нему практически сразу, как приехал в Дархан. И хоть ему не сильно понравилось, что я «положил глаз» на двух братьев, оспаривать или переубеждать он меня всё равно не взялся. Я ответил Яну: — Во-первых, точно так же, как моя аналогия с «сердцем» не идеальна, твой пример с «кровеносной системой» даже более сомнительный и утрированный. Во-вторых, я не буду отрицать, что моим отцом движет не только желание помочь, но и научный интерес, однако он не «сумасшедший учёный» и приоритетом для него является «помочь», а не «будь что будет, лишь бы поэкспериментировать». В-третьих, Адам сам согласился, если не настоял. По крайней мере, со слов отца. Я могу уверить, что лгать он мне не будет. Но даже если не удовлетворены, то чуть позже сами всё спросите и обсудите с Адамом, однако… В-четвёртых и последнее, я запрещаю переубеждать его. Не только потому, что полностью поддерживаю их идею и в случае чего беру всю ответственность на себя, но и потому, что этим вы заставите его чувствовать вину, а также сомневаться. Поступив так, вы сделаете только хуже, ведь, уверен, переубедить вы его всё равно не сможете, — закончил я редким для себя грубым тоном. В ответ на меня «обрушились» два тяжёлых взгляда. Первый, принадлежавший Яну, содержал в себе одновременно негодование («Я против…» — выражало оно) и подчинение («…но, я слушаюсь»). Второй, принадлежавший Флору, выражал грусть, злость, переживание и ещё много чего, отчего зацикливаться на нём сейчас было бы глупой затеей. По большей части, такое отношение меня устраивало. Ян согласился потому, что не смел (и не мог) мне отказать, а Флору, чтобы он не думал, придётся смириться с решение брата — практически идеальный расклад. — Хорошо. Кратко сказал Ян после долгой паузы. Было у него такое право или нет, но говорил он не только за себя, но и за сидящего рядом ученика. Радовало и то, что припоминать мне мою фразу о «вырастить глаза не так-то и легко…», аргументируя это «а вырастить магические узлы значит легко?», никто из них не стал. Я и сам критиковал себя за «удобную правду», вызывающую противоречивость в собственных же словах. Двойные стандарты — они присущи всем: злят, когда используют другие, веселят, когда используешь сам. Видя печаль на лице Флора, я обратился к нему: — Тебя расстраивает, что всё это ты услышал от меня, а не от брата? — Немного… — Скрывать немного правды от по-настоящему близкого человека — это нормальная реакция. Особенно, когда думаешь, что ею можешь причинить боль. И хоть причинить её придётся в любом случае (рано или поздно), люди всё равно пытаются отложить этот момент до более «лучших времён». Такое себе проявление заботы… Зря я сказал это. Меня перебил Ян, видимо, решил хоть как-то отыграться, раз уж спорить на счёт операции я негласно запретил. Он заговорил: — Я всегда считал, что это скорее проявление трусости, чем заботы. — Разве?! — удивился я. — Трусость — это попытка избежать той или иной ситуации по причине страха. Это разные вещи. — Почему же?! — теперь была очередь Яна задать риторический вопрос отрицания. — Откладывать важный разговор, скрывать информацию — это ведь и является попыткой «избежать той или иной ситуации». Мне кажется, вы смотрите на это слишком «терминологически» и не пытаетесь мыслить шире, вам так не кажется? Я не хочу, чтобы мой ученик имел искажённое представление. Под учеником он имел в виду Флора, сидящего рядом, хотя, учитывая недавний разговор, тому определённо было всё равно на такие «тонкости». И Ян это понимал. Он просто решил оправдать своё несогласие и желание завязать спор, прикрывшись юношей, как истинной причиной. — Ты намекаешь, что я дурак или, что я подменяю понятия? — Нет. — Тогда разговор бессмысленный, — предпринял я попытку усмирить мастера боевых искусств; однако: — Здаётесь так легко? Знаете что? Даже если и не подменяете, но вы точно подстраиваете их (значит, уже их? — пронеслось у меня в голове) под себя. С такой точки зрения, это не сильно отличается от «подмены». — В отличие от тебя, Ян, я не вкладываю новых и не закрываю глаза на имеющиеся значения слов, а воспринимаю их такими, какими они «есть». Цель труса «сбежать», а того, кто недоговаривает — облегчить жизнь другому… — …и себе, — тут же продолжил фразу Ян. — Даже если и так, тогда мы снова возвращаемся к началу: это проявление заботы. Как к кому-то, так и, как вариант, к себе. — Как по мне, вы просто оправдываете, таким образом, трусость к возможным неудобствам. Хотя забота «к себе»? Это уже больше похоже на правду. … (От 3 лица) Наблюдая этот неожиданно-завязавшийся спор, который вырос на ровном месте, Флор стал недовольным. Из-за него была прервана тема о проблеме здоровья Адама и отложен вопрос о том, что Караак хочет от них. Однако влезать в дискуссию двух «старпёров» он не стал. Ему оставалось лишь слушать. Доводы обоих он считал сильно односторонними и притянутыми за уши, будто истинный спор был не в том, какой термин больше подходит (забота или трусость), а в чём-то другом. Кроме того, попахивало субъективизмом. Хотя взгляды Яна — его мастера — казались Флору ближе. Если бы его попросили согласиться с одним из них, он бы выбрал сторону учителя. Скорее всего, это было связанно с тем, что Ян был намного ближе и роднее юноше, чем сидящий напротив молодой человек. Но с этой точки зрения, отношение Флора к спору тоже можно было назвать субъективным.