Том 2 Глава 187 — Игры с огнём (часть 3)

Глава 187. Игры с огнём (часть 3) (От 1 лица) — Не переходи черту! Отпусти! — негодовал куратор. Он старался говорить сдержано, видимо, в попытке договориться (или нет?). — Ты, в шаге от точки невозврата. В шаге нарушить все дозволенные границы. — Разве? Она первой начала. Я лишь хочу справедливости. — Справедливости?! Ты угрожаешь своему преподавателю! Если сейчас же не избавишься от магии… — То что? Единственная причина, почему я ещё не избавился от магии — это нежелание «моего» преподавателя сказать два слова. Два простых слова. Вам лучше не меня запугивать, а посоветовать «моему» преподавателю признать свои ошибки. — Она признаёт свои ошибки. Теперь отпусти её. — Нет. — КАРААК! Куратор становился злее. Всё злее и злее. (Поделом ему.) Но стоило отдать должное, пусть он и скрывал свою агрессию, решать вопрос грубой магической силой он ещё не начал. Но вот другие преподаватели… В отличие от него, они были настроены решительно. Их энергия заполонила пространство. Всё вокруг. «Выискивала» слабые места и ожидала подходящего момента, чтобы напасть. Чтобы закончить прекрасное шоу — моё шоу — раньше дозволенного. Их кварки были готовы в любую секунду собраться во что-то «нехорошее» и «злое». Вероятно, их целью было максимально быстро вывести меня из игры. Буквально за один ход. И единственное, что не давало им это сделать и тормозило, — моё каменное остриё, способное мгновенно войти прямо в голову замурованной со всех сторон Шарлотте Валенштайн. А может их тормозил куратор, подбирающий слова и образумливающий меня? Или… Это заговор, где они были заодно? И он, в свою очередь, просто оттягивает время, беря на себя роль отманщика? Видя резкую перемену — агрессию — всех этих преподавателей, мне невольно стало забавно. Их решительность действовать до конца — ранить, даже убить — одновременно восторгала и смешила. Они напоминали быстро подорвавшихся со своих мест собак, на территорию к которым случайно забрёл чужак: стоят, смотрят, рычат — пассивно скалятся. По сути — бездействуют. И бездействуют не от ума собачьего, а просто потому, что совершенно не ощущают страха или неуверенности в незваном госте, будто это они потревожили его, а не он их. …Куратор продолжал говорить и отчитывать. Сотрясал воздух похлеще старой бабки, покрывшейся слоем пыли вместе со своими доисторическими книгами и учебниками. Единственное, чем я мог его «уважить», — полное игнорирование. Я перевёл взгляд на быстро слившуюся и набравшую в рот воды Шарлотту Валенштайн. Она смотрела в ответ. Смотрела прищурено, будто я был не человеком, а источником яркого света. Стоило ли мне корить себя за измывание и задирание маленьких детей? Или, наоборот, восторгаться проделанными попытками добавить пару дополнительных извилин в их черепную коробку? Ответить было трудно, особенно беря во внимание тот факт, что на деле никаких ощущений у меня не было. Лишь лёгкая неудовлетворённость от нелепой победы и безграничной тупости некоторых волшебников. Другой вопрос: повёл бы я себя так же скверно и эксцентрично, будь на месте Шарлотты Валенштайн кто-то другой? И вот уже на это вопрос ответ был однозначным. Однозначным и — отрицательным. И раз он был отрицательным, это значило только одно: дело было не в том, что меня задели слова и поведение девушки, а в том, что она мне импонировала, и мне искренне захотелось переубедить её. Указать на её неправоту. Пусть и пришлось, в конечном счёте, использовать грубую силу, твёрдую хватку и жестокое отношение. Рано или поздно, но кто-то должен был это сделать. И получить этот волшебный пендаль не от кого-то, а от меня — невероятное везение. Но вот возымеет ли этот пендаль эффект — неизвестно. Поэтому нужно было либо отступить и дать девушке время на переосмысление, либо… добить. Добить, исключив все ненужные варианты и сомнения. Добить, не оставив никаких причин что-то обдумывать. Переосмысливать. …Шарлотта Валенштайн смотрела на меня. Смотрела своими сырыми глазами, выражающими весь букет глубинных и не глубинных переживаний и чувств. Смотрела, загнанная в жестокие тиски реальности. Реальности под названием КАРААК. И какими бы ни были последствия — да какие могут быть последствия?! — эта маленькая «клоунада» стоила всех выходов за границы дозволенного и недозволенного. Появилось желание прямо спросить: «Почему же ты молчишь, невежественная девочка?» Но делать этого не было смысла, ведь ответ лежал на поверхности. Всеми «шестыми» чувствами я осмотрел окружение. Покрепче сжал старенький слэм-девайс и, обложенный со всех сторон преподавателями и их кварками, принял решение. Сдаться сейчас — возненавидеть себя. Сожалеть всю жизнь. Чтобы не сожалеть — идти до конца. Больше не нужно тянуть время. Нужно действовать. Действовать жёстко. Наглядно. Аккуратно. Талантливый школьник, гениальный студент или больной псих?! — какую бы планку я сегодня не пересёк, это будет иметь смысл. Одним из самых молодых официальных «монстров» в истории был мальчик-не-Звер лет семи-восьми. Так что, такому как я — во всех смыслах «старпёру» — просто бессмысленно бояться кого-то удивить или, тем более, бессмысленно претендовать на какую-то особенность. А значит — нет смысла чрезмерно сдерживаться. — Хорошо, — мягко сказал я, прервав болтовню куратора. — Так и быть, как и говорил, я её отпущу. У меня тоже нет желания затягивать это всё. — Вот и хорошо. Тогда… — но прежде, чем тот договорил, до него дошло, и он запнулся. Одновременно с этим моя магия ослабла, а гробница из Кальцита стала рассыпаться. При этом… Мой контроль усилился, и остриё каменной заточки мгновенно вонзилось в мягкий лоб девушки. Остриё плясало под аккомпанирование мучительного стона~ Стон в свою очередь пробудил скалящихся преподавателей. Их энергия прошла путь синтеза. Сотни атак стали приближаться, желая вывести меня из строя. А вместе с ними, сбоку от меня, возник насыщенный магический поток — «шах» от куратора, — намеревающегося сдуть все мои кварки — «сдуть» мой контроль. Всё произошло практически одновременно. С миллисекундным интервалом. И это был не конец — это было только начало. Начало моего ответа — начало их конца… К этому моменту с Шарлоттой Валенштайн и «подарком» для неё было покончено. Как я и сказал вначале — меня никто и ничто не остановит: напоминание о моём скверном характере и её неправоте останется в её мыслях навсегда (а если понравится, может и не только в мыслях). Как кто-то когда-то сказал, победа, как торт, сладка сама по себе, но без спелой вишенки — лишь смесь муки, яиц и дешёвого маргарина. И вот — вишенка положена. Однако! Однако теперь осталось защитить произведение кулинарного искусства от наглых мух, покусившихся на него. Не дав — не позволив! — засрать его. Окружённый кучей магических атак этих наглых тварей, я использовал самое ценное оружие волшебника — кварки, скорость и мухлёж. Одной рукой я активировал слэм-девайс. Второй — высвободил часть энергии напрямую. Жерло слэм-девайса превратилось в чрево извергающего пламя дракона. Выжав устройство на максимум, на весь его возможный и невозможный потенциал, я заставил старую жестянку изрыгать мощный огненный поток, который мгновенно окружил меня. Мгновенно взмыл! Толстая и жирная — сфера быстро росла. Висела надо мной. Закручивалась. Играла языками, как солнечная корона! Они вихрились. Вылетали в стороны. Несли тепло. Жар! Ослепляли! Обжигали! Все до одного — преподаватели увеличили свой напор. Свою магию! Кругом всё бушевало! Кипело, плавилось и горело! Магия не магия — я был неприкасаем! Надо мной — солнышко! Солнышко, способное убить всех. Убить вся! Оно росло. Оно радовалось! Превращалось в громадного монстра. В опасного зверя! Зверя, цель которого — истреблять! Массово! Беспощадно! Сжигать под самый корень! До чёрной золы! Оно стало больше! А затем — резко сжалось! Сплющилось! Стало меньше! Ещё меньше! И… Бедный и измучанный — я выдохнул. ВЗРЫВ! Солнышко рвануло! Огромная направленная волна устремилась вверх и в стороны! Шух! Шух! Шух! Завихрённые языки пламени разошлись кругом. Взяв их под контроль и перенаправив, — я отбил всевозможные атаки. Смыл всё, что секундами ранее окружило меня. Часть — сдута вверх и в стороны. Другая — остановлена барьерами. Вместе с потолком и крышей, взрывная волна устремилось в небо, будто лава извергающегося вулкана. Здание тряслось. Местами разваливалось. Пылало! Студенты, преподаватели, я сам — все были укрыты барьерами. Моими барьерами. Многие попадали или отлетели в стороны. Больше всего досталось некоторым преподавателям, которые своими тушками поцеловали пол, стены, друг друга. Кроме того, всё взмывшее в небо начинало градом обрушиться обратно. Обратно вниз. Сразу после взрыва я активировал ещё больше заготовленных ЗСН-эффектов. Укрыл ближайшие зоны, уязвимые места. Будущий град был не за горами. Не только я. Другие тоже спохватились. Начали действовать на опережение. … Картина «огня и пламени», «раздавленных и растоптанных»… Собственное доминирование… Унижение других… Что это за мимолётные ощущения, невольно всплывающие в голове? Приятные ощущения. Возвышенные. Но… Исчезающие так же быстро, как и всплывающие.   ◊ ◊ ◊   (От 3 лица) Лицо Шестого Помощника Регана О’Лири ничего не выражало. Её люди быстро среагировали на «извержение вулкана» и приготовили защиту от последствий взрыва. Рассеяли кварки. Развязали магию. Активировали множество барьеров. Однако… В происходящее ранее не вмешивались… Очевидный этот финал или нет? Она и сама не была уверена. Перед ней стояла дилемма: Взрыв — был. Пострадавшие — были. Умершие… Умерших не было. И, вероятно, даже не вмешайся другие волшебники и она сама, смертность всё равно была бы нулевой. Разве что пострадали несколько самых невезучих людей. Но и это неточно. Сильно не точно. «Сколько же в нем силы?.. Контроля?.. Мощи?..» — этот вопрос не на шутку въелся в её голову. Увиденное было по-настоящему… редким явлением. «Было ли всё произошедшее случайностью, олицетворением запредельного везения, удачи? Или же — нет?» Даже она не могла ответить на этот вопрос. Внешне всё казалось слишком продуманным, но вблизи — вся эта продуманность была слишком спонтанной и случайной. Она сама это видела. Но… Это напрягало даже больше… (Или пугало?) «Вечно с тобой одни проблемы…»   Эпилог   … — Ну и псих… — Просто чокнутый… — Заткнитесь! — резкий и до жути сердитый голос Адама прервал двух однокурсников. Тон был настолько несопоставим с обычным Адамом, что те и вправду моментально заткнуться.   ◊ ◊ ◊   … — Что?! Что случилось?! — Повторяю, Мишель, — Станислав Гауф повторил всё ещё раз. — И что теперь?! — Не знаю, но с Академии Магии его уже исключили. — Ты шутишь?! — Нет. — Что дядя?! — А что он? Он ничего. — Гауф! — Мне больше нечего сказать, всё что я знаю, я рассказал. Не то, что бы произошло что-то серьёзное, но и ничего хорошего тоже. Как поступишь? — Я… — Вернёшься? — …Я попрошу дядю решить этот вопрос! — Уверена? — Ты же сам сказал, что ничего серьёзно не произошло! — Я не так сказал. В общем, решай сама. — Решу! — Слышал, ваше дело сдвинулось с места, поздравляю. — Мне не нужны твои поздравления! Лучше… — Ладно-ладно. Давай. Пока. Станислав Гауф быстро сбросил. Слушать необоснованные наезды своей бывшей напарницы он не хотел. Он задумался и вздохнул. Сам лезть в это дело он не собирался: хотел или нет, но явно ощутил запах горелого. «…Дядю? Придёт время, когда тебе придётся самой решать такие вопросы, а не доверять всё кому попало».   ◊ ◊ ◊   (От 1 лица) … — Добрый день. В комнату допроса зашёл очередной следователь. Его появление меня заинтересовало. Это был тот случай, когда ты готов ко всему, но как оказывается — не совсем ко всему. Он медленно прошёл внутрь и сел напротив. Разложил кое-какие папки. Открыл и стал что-то внимательно перебирать. Лично, я его не знал, но время от времени мы косвенно пересекались: я копошился в его кабинете и вещах, один раз нарушил его педантичную последовательность папок, чем вывел его из себя, а ещё я мысленно величал его «волк-одиночка». Его было трудно забыть: мужчина среднего роста с бледно-серым лицом, сильно выпирающим кадыком и растрёпанными волосами — его целеустремлённости могла позавидовать даже гиена. Разобравшись со своими бумагами он посмотрел на меня. Я посмотрел в ответ. Его лицо ничего не выражало, было механическим и грубым, будто его не родили, а склепали где-то на территории Австралии, где-то в стране Зоро, вместе с другими ИИ. Сверяясь с документацией, он заговорил: — Караак, верно? — Да. — Вы не указываете свою фамилию. Причина? — Не хочу. — У вас нет ни семьи, ни родственников, верно? — Да. — Расскажите о своём детстве. — С 2201 по 2209 жил в государственный приюте номер 1516 в городе Буянт. Родители, насколько позволяет судить моя родословная, были иммигрантами из Арктической Страны. — Вы родились в Буянте? — На сколько я знаю, нет. Но жил в приюте, можно сказать, с младенчества. В возрасте 8 лет, покинул приют, отчасти из-за того, что пошёл в школу, отчасти потому, что мне там не нравилось. — Где вы жили после? — Точно не скажу: то там, то сям. На что позволяли финансы. Хоть я и ушёл из приюта, но государство всё ещё частично обеспечивало меня, плюс я заручился поддержкой школы. Первое время именно там мне и помогли с жильём. Я неплохо владел магией, чуть лучше сверстников, так что реализовать это было нетрудно. — Где обучались магии? — Основам — в приюте. Потом непосредственно в школе. Номер позабыл. Недавно там началась какая-то реструктуризация, нужно было переводиться в другую. Так я попал сюда, в Батор, и в старшую школу №10. После недавней катастрофы, перевёлся в Академию Магии. — Почему вы не выбрали новую школу в родном городе или близлежащей окрестности? — Все расхваливали столицу. «Она большая и красивая, — говорили они. — Много возможностей», — и прочее. Решил проверить и переехал. — Значит, перевелись в старшую школу Батора целенаправленно? — Сначала нет. Приехал. Осмотрелся. Выбрал её. Её все хвалили. — Что было дальше? Стали наводить свои порядки? — Не совсем. Я мальчик из «села». Пришлось действовать на опережение. Как говорится, лучшая защита — это нападение. — Поэтому вы устроили бойню в Академии Магии? — Нет. Бойню я не устраивал. Я всего лишь защищался. Преподаватели действовали слишком агрессивно. — Я ознакомлен с вашей версией. Можете не повторять. Но об этом позже. Пока что меня интересуют другие вопросы. Так… Для начала скажите, как вы познакомились с другой школьницей, с Тсубой Эрикой. — Дайте подумать. Впервые мы заговорили, когда они пришли к нам в дисциплинарный комитет по какому-то вопросу. То ли олимпиада, то ли ещё что-то. — Какие у вас с ней отношения? — Никаких. Я был обманут её внешностью. Потом на нас напали. Больше мы не виделись. — Есть подозрение, что она является иностранным шпионом и что в тот день её пытались захватить спецслужбы Монголии. Вам это известно? — Только то, что она вроде как имеет отношение к какой-то крупной фракции в другой стране. — Откуда вам это известно? — Услышал во время разговора допрашивающих меня следователей. — Когда это случилось? — Это случилось… Точно не скажу, но уже через какое-то время после происшествия… Точно, помните, когда здоровый огненный смерч заполонил Батор, вот приблизительно в то время. — Огненный смерч… да ясно. До или после? — Через несколько дней. — Кто брал показания и о чём спрашивали? — Это конфиденциальная информация… Но раз вы так и смотрите и вам так интересно, то там тоже уточняли что-то по поводу Эрики. А брал… Какой-то следователь из полиции и… Мишель Лири. Делающая пометки рука волка-одиночки на долю секунды дёрнулась, а затем снова продолжила писать. — В тот день вы находились вместе с подозреваемой Тсубой Эрикой, перескажите ещё раз, как всё было. Я стал медленно пересказывать основные моменты своей версии. Свой рассказ я закончил словами: — …Юность… Любовь… Если бы моча не ударила в голову, жил бы себе спокойно. — В тот же день, когда вы покинули школу с подозреваемой, там произошёл другой инцидент, вы знаете о нём? — Да, на школьницу было совершенно покушение. Пострадавшей была Кудо Сакура, а виновницей, как оказалось позже, девочка по имени Хаён. Следователь открыл кое-какие фотографии и видео, вывел их на общий экран и спросил: — Это она? Я просмотрел всё, что мне решили продемонстрировать. На видео и фото можно было отчётливо опознать черты девушки по имени Хаён, которая попала в объективы общественных камер и флаймов. — Да, похоже на неё. — Какие у вас с ней отношения? — Никаких. — Какие у вас отношения с кланом Кудо? — Никаких. — Вы тоже упоминаетесь в этом деле. Расскажите, что произошло. — Я был членом дисциплинарного комитета и работал в паре с Хаён, которая как оказалось пыталась убить главу дисциплинарного комитета Кудо Сакуру. Потом было ещё одно покушение. В школе воцарился хаос. Было много следователей. В один из дней, ко мне пристала какая-то старая женщина. Потом прибежала ошарашенная Хаён. Потом какой-то чокнутый старик… Я и вправду не самый везучий человек. — Больше деталей. Я повторил всё ещё раз, добавив оборотов, сравнений и воды. Я закончил — волк-одиночка сразу спросил: — Зачем вы стали мешать с задержанием? — Я не мешал. — Как же тогда… — Кто? Пара больных стариков из клана Кудо? Или что? Они вели себя как неадекватные психи. Что один, что второй. Чрезмерно, нет, чрезвычайно — непростительно! — агрессивно и кровожадно. Я не одобряю линчевания ни в каком его проявлении. — А как же ваш сегодняшний поступок с преподавателем… Так… Шарлоттой Валенштайн? — Давайте не будем путать утоление своих жестоких желаний с небольшим пинком, цель которого не причинить вред, а указать человеку на его неправоту. — Вот как вы это видите? Но в том-то и дело: разве в конце концов это не сводится к одному и тому же — физическому насилию и, как вы выразились, «утолению своих жестоких желаний»? Можете не отвечать. Почему в тот день вы использовали против Кудо лёд? — Просто.                              — Учитывая сегодняшний день, не было бы эффективнее использовать Магию Огня? — Не задумывался. Меня и лёд вполне устраивал. — Можете перечислить все слэмы, которыми вы владеете в совершенстве? — В совершенстве — нет. Если отвечать просто, то: Синтез Воды, ЗСН-эффект, Магия Огня, Перенос Материального Тела, Синтез Кислорода, Кальцит… Всё. — Где вы изучали Магию Огня и Синтез Кислорода? — В школе. — Магию Огня ввели недавно. А Синтез Кислорода преподают далеко не в каждой школе. Лишь с уклоном в медицину, и то… Итак, ваш ответ — неудовлетворительный. — Тогда — само как-то. — Само? Почему вы не поставили в известность своих преподавателей или уполномоченные службы? — Не знал, что это обязательная процедура. — Формально нет, но есть и свои нюансы. Вы обучались где-то ещё, кроме приюта и своей первой школы? — Нет. — У вас были учителя или наставники, не связанные с приютом и первой школой? — Нет. — Тогда, вы признаете, что поступили противозаконно, не уведомив об этом своих преподавателей и уполномоченные службы? — Нет. Во-первых, формально это делать необязательно. Во-вторых, впервые Магию Огня в бою я использовал уже после её введения в школьную программу. — Вы неоднократно пользовались ею в общественных местах. Следователь вывел на экран видеофрагменты со мной и с Магией Огня в моих «руках», которые, видимо, были зафиксированы некоторыми правоохранительными флаймами и камерами. — Это не запрещено. — Верно, но в тоже время, закон подразумевает, что дети и подростки должны сообщать о владении условно запрещённой магии в уполномоченные службы. — «Подразумевает»? «Условно запрещённая»? — Именно. — Тогда, может ещё повесите на меня разрушение 10 школы и то, что я многолетний Звер, скрывающийся в личине школьника? Ведь по вашей логике, что угодно может подразумевать в себе что угодно. Главное, захотеть увидеть в этом «что угодно» нужное для вас «что угодно». Если задуматься, так можно очень быстро закрыть все имеющиеся дела. Как минимум «что угодно» в виде меня у вас уже есть, осталось только найти ещё больше «что угодно», к которым можно подвязать меня в качестве «что угодно»… — Слишком много «что угодно». — Могу повторить. — Не нужно. Смысл я понял. Скажите, какие у вас отношения с Мишель Лири? — Дружеские. — Всё? — Да. — Перескажите последовательно всё произошедшее 16 октября 2218 года. — Это когда мы натолкнулись на странного мертвеца? — Судя по отчётам, да. Вспомнив всё необходимое, я стал кратко описывать основные моменты того дня. … — То есть, — остановил следователей, — она просто забрала вас с занятий, не имея на это прав? Ей так захотелось? — Не совсем. В тот день она допрашивала меня вместе с ещё одним следователем, и я узнал кое-какие нюансы, которых знать не должен был. Поэтому мне пришлось ехать к ним в отдел, дабы разобраться с вопросом о неразглашении. По пути её срочно направили в некоторые места, связанные с их расследованием. Мне как «балласту» пришлось следовать за ней. Но из-за всего произошедшего, доехать до места назначения и оформить документы мы так и не смогли. А после — мы сблизились. — Продолжайте. Я продолжил рассказ. … — Ещё раз. Получается, вы просто услышали шум, просто проникли на частную территорию, просто вскрыли склад? — спросил следователь, внимательно разглядывая свои записи. — Видимо, да. — Слишком много «просто». — Разве? — Да. А ещё, слишком идеальная последовательность. Открыть секрет? — Если меня после этого не убьют… Ладно, хорошо. — Такие «повороты» встречаются либо в плохо прописанных книгах, либо… Всё было сделано осознанно и результат был известен. Вам так не кажется? — И вправду, есть такое ощущение… Никогда бы не подумал, что я персонаж плохо прописанного произведения… — Я не об этом. — Ну… Мишель Лири — эксцентричный человек: нет ничего удивительного в её, эм, слегка чувствительной реакции на сильный шум. — Сильный шум? Промышленный район. Промышленный склад. Там бывают звуки и похуже, чем шум пары упавших бочек. — Не спорю. — Не говоря уже о том, что описанная причина оказаться «в нужном месте и в нужное время» до безобразия притянута за уши. — Но так и было. Тем кто предложил перекусить, был я. Место тоже выбрал я. Выходит, я спланировал это всё и знал о тех мертвецах? А шум? Я что, вселился в того замаринованного карася, которому надоела его консервная банка, и начал тарабанить как последний идиот? — Необязательно как последний. И необязательно идиот. А если смотреть на это под другим углом, то можно даже сказать наоборот: как продуманный человек. — Что сказать, будь это так, я бы воспринял ваши слова как комплимент. Расскажете мне ещё о моих вселенских заговорах, пожалуйста? — Других я пока не знаю. Ещё один нюанс: то, с чем вы там встретились… Мишель Лири — опытный волшебник и сотрудник госбезопасности — не смогла справиться сама, а только с вашей помощью? Звучит неправдоподобно. — Не совсем. Ей просто пришлось тратить часть силы на мою защиту, а учитывая силу противника и его напор… Всё получилось так, как получилось, само собой. — Тогда, как насчёт такого: почему никто из вас не предпринял попытку покинуть территорию того склада? Почему никто из вас не вызвал подкрепление? — Трудный вопрос… Но там была какая-то штука, которая будто отрезала нас от окружающего мира. — И Мишель Лири не смогла от неё избавиться в первую очередь? — Не помню. Но, если не ошибаюсь, никаких попыток она не делала. — Не делала, — записал волк-одиночка. — Хорошо. Дальше. — Мы кое-как победили, правда, я получил ранение. Чуть позже их штатный врач меня залатал. Если бы вы видели, как он всё делал. — Могу представить. Это всё? — В целом да. Возможно, было ещё что-то. Использованная магия и точный ход сражения должны быть записаны в отчётах. — Об этом, почему вы снова использовали только лёд? Не проще было бы использовать ваше пламя? — Поймите уже: сегодняшний день — это непреднамеренное случайное стечение обстоятельств. Я даже не знал, что так могу. — Я вас понял. Хорошо. К этому мы вернёмся позже. Было ещё несколько событий, в которых вам посчастливилось засветиться. Вы ранили девушку, верно? Понимаете, о чём я говорю? — Понимаю. Это была Джулия Бортэ, и во время нашей тренировки я слегка перестарался. Она была ранена. — А уже после, на следующий день, школу разрушают, а её директор без вести исчезает, причём неизвестно — то ли как сошедший с ума виновник, то ли как пострадавшая жертва? — Только не говорите, что вы сейчас скажите о моей запланированной встрече с ним, и сделаете из этого очередной вывод? Мне уже пора говорить фразу: «Мне нужен адвокат?» — Пока нет, но адвокат лишним никогда не будет. Меня просто слегка заинтересовало всё произошедшее и ваша роль в нём, кроме того, я частично имею отношение ко всем расследованиям, в которых вы, так или иначе, засветились. А откладывать нашу встречу после сегодняшнего было бы упущением с моей стороны. Тем более… В прочем об этом позже. — Я конечно знал, что популярен, но чтоб настолько… Мне стоит радоваться или бояться? — Это уже вам решать. Расскажите, как вам удалось выжить во время Октябрьской Катастрофы? Я вздохнул:  — 27 октября… Это был ужасный день. С утра мне нужно было встретиться с директором, чтобы обсудить вопрос, связанный с ранением Джулии Бортэ. В какой-то момент, когда я шёл к нему, всё начало трястись. Издалека я увидел, как его кабинет превратился в щепки, а затем и всё кругом… Я быстро оказался погребённым под завалом, но использовав защитные барьеры и Синтез Кислорода, смог укрыться. — Учитывая сегодняшний день, у вас определённо нет недостатка в магической силе, почему вы не выбрались? — Во-первых, она у меня не такая большая, какой вы её описываете, пусть я и разрушил — кое-как — часть тренировочного зала Академии. Во-вторых, не знаю как вы, но первое о чём я думал, оказавшись под толстым слоем бетона, железа и земли, это было не как красиво и эффектно выбраться наружу, а как выжить. Я был счастлив уже от того, что меня не задавило. Не отрицаю, что я мог что-то взорвать, но у меня ещё остались те небольшие крупицы ума, чтобы воздержаться от огненного синтеза в замкнутом пространстве. Синтезировать кислород и не рыпаться — было самым адекватным решением на тот момент, как по мне. Пусть, в конце концов, я сильно вымотался и ослаб. Да и насколько я знаю, на поверхности в тот момент было не намного безопаснее. — Довольно практично и разумно, не спорю. Тогда давайте перейдём к сегодняшнему дню, — он достал недавно заполненные протоколы, — вы утверждаете, что признаёте свою вину, верно? — Нет. Я лишь не отрицаю того факта, что оставляя увечья на лбу преподавателя был в здравом уме и твёрдой памяти. — Зачем вы это сделали? — Она меня спровоцировала, она сильно заблуждалась, и мне пришлось предпринять меры, дабы пресечь её будущие предвзятости и предрассудки к другим невинным студентам. — Благородно. Добавите ещё что-то? — Нет. Это всё. — Вы утверждаете, что ваше устройство преобразования магии оказалось в тот момент неисправным, верно? — Поначалу оно сильно заедало и не хотело работать. На моменте же с Магией Огня всё произошло наоборот — синтез запустился сразу, но выключить или прервать я его не смог. — Это знает каждый ребёнок: почему вы просто не перестали вливать свою магическую силу, когда осознали, что устройство не выключается и не слушается вас? — Да уж… Конечно я это знаю, но в тот момент всё было иначе. Я мог потерять контроль и сильно ранить окружающих и себя. В основном себя, учитывая, что в тот момент рядом был только я. И скорее всего так бы всё и случилось. — Это звучит неправдоподобно, учитывая, что произошло после. — Вы не правы. В тот момент я был шокирован, а вы говорите «неправдоподобно». Когда я взял себя в руки, пламя уже вымахало размером с маленькое солнышко. Ещё и эти преподаватели — кретины… Вместо того, что бы включить мозги и ничего не делать, усилили свои атаки и окружили меня со всех сторон, будто я не человек, а тренировочный манекен. Если бы они меня не убили, то как минимум оставили инвалидом на всю жизнь. В тот момент, когда я был окружён со всех сторон магией, в ту секунду, когда я наконец-то пришёл в сознание, избавился от охватившего меня шока, мне ничего не оставалось, кроме как быстро найти решение. И я его нашёл. Вот и всё. Я не мазохист и не мученик, чтобы разменивать свою жизнь на тупость кучки кретинов-преподавателей. — Поэтому вы сжали пламя и устроили взрыв? — Да. — Сжимать пламя вы тоже научились сами? — Как видите. — Выходит, в данном случае вы смогли взять себя в руки и быстро придумать решение, а когда только-только потеряли контроль над своим устройством преобразования магии — не смогли? — В этом нет ничего удивительного. Когда тебя атакует кучка отморозков — в этом нет ничего шокирующего, но когда проблемы с собственной магией!.. Это совершенно другие ощущения, будто твои ноги резко отказали, и ты ничего не можешь с этим сделать. Проваливаешься в пропасть… Кроме того, всё описанное произошло чуть ли не в одночасье, так что ваш вопрос не более чем придирка. — Смотрю, вы испытываете негодование. — Возможно. — То есть вы утверждаете, что приложили все усилия, чтобы никто не пострадал, и что вам должны сказать спасибо? — Спасибо мне говорить не нужно. Но да, я сделал всё возможное, правда, не знаю, смог ли избежать жертв или… смертей. — Забегая вперёд, скажу, что никто не умер. — Вот и хорошо… Продолжая делать заметки, волк-одиночка ненадолго замолчал. — Как ни посмотри, — начал он невзначай, — столица не для вас. Здесь вечно что-то происходит, но даже по этим меркам вы уж больно невезучий. — Либо, наоборот, чрезмерно удачлив, раз ещё не умер и дожил до сегодняшнего дня. — Если смотреть с такой точки зрения… утверждение тоже верное. Скажите, это правда, что после разрушения школы во время Октябрьской Катастрофы вы были спасены кланом Кудо? — Что-то вроде. — Зачем им это делать? Кроме того, вспоминая дело о покушении на их юную госпожу и том, что вы защитили подозреваемую… Получается, что после клана Бортэ и нескольких политиков, вы третий, кто смог предотвратить их самосуд над кем-то. — Это же хорошо? — Да, но здесь есть и загвоздка. Говоря прямо, мне до сих пор трудно поверить, что Кудо Митсуко самолично не разобралась с подозреваемой школьницей «здесь и сейчас». Особенно беря во внимание тот факт, что пострадала её дочь. — Они же не звери какие-то… — Когда их семью затрагивают определённые вопросы — ни школа, ни школьник, ни я, ни кто-то ещё не сможет их остановить. Вы понимаете, о чём я говорю? — Эм, вы обвиняете меня в принадлежности к их семье? Мой ответ отрицательный. — Тогда что? Неужто волшебство? — Если (неадекватная) любовь — это волшебство, то можно сказать и так. Насколько я понимаю, в то время их отпрыск — Кудо Сакура — была в меня влюблена. Не знаю почему, но меня хотели с ней свести, особенно та старая бабка… Припоминанию: потому-то собственно я и был с ней в тот день. Когда между нами возник конфликт, и я не дал им причинить вред школьнице Хаён, они пытались договориться и даже забрать меня в свою семью, вместо того, чтобы атаковать. А потом к нам подоспели другие люди. Вовремя подоспели. — А подоспевшим был… Так… Станислав Гауф, верно? — Да, напарник Мишель Лири… — Мишель Лири… — волк-одиночка с интересом задумался. Помолчал. Пробежался по своим документам и записям. — Знаете что? — наконец-то сказал он. — Что? — переспросил я. — С одной стороны всё так очевидно. А с другой — запутанно. — Что вы имеете в виду? На лице следователя появилась странная «механическая» улыбка. Он сказал: — Да так. Остаётся только один вывод — за вами стоит Реган О’Лири. Больше просто не кому. Но зачем ему посылать своих людей по «зачистке» следить за вами? Очень необдуманный шаг, учитывая, что вы всё ещё живы. — Э, что? — «Зачистка» — неофициальный арест, пытки, быстрая утилизация и многое другое. Это многогранное понятие, но ничем хорошим это обычно не заканчивается. Для такой работы у Регана О’Лири есть свои люди, собственно как и у любого клана или маломальской шишки. — Что?.. — Не думаю, что мне нужно повторять. — …Общий смысл я уловил, но… Зачем ему это делать… Зачем вам говорить об этом мне… Это что-то наподобие психологического приёма надавить на подозреваемого? — Нет, в данном случае, это не приём. Просто рассказываю вам интересную информацию. Разве это не интересно? — Скорее, сомнительно… — Понимаю. Скажите честно, вы как-то связанны с Реганом О’Лири? — Я видел его только раз, когда Мишель Лири заехала к нему домой. Я об этом упоминал в рассказе. — Больше никак не связаны? — Нет. Я знаю только Мишель Лири. — Тогда, с кем вы связанны? — Что простите? — Я спрашиваю, с кем вы связанны? — Я? Сам с собой связан, но… такой ответ вас не устроит? — Может и устроит, но вы уверенны? — Я, не то, что не уверен, я, если честно, даже не пойму о чём вы говорите и в чём меня обвиняете. — Пока ни в чём, но мне кажется, вы не понимаете всю сложность сложившейся ситуации. — Сложность? — Я вам нарисую, смотрите. Есть несколько последовательных событий. Связанных не связанных — не известно, но все они странные и нерешённые, — волк-одиночка нарисовал линию и начал последовательно ставить кружочки с датами и краткими подписями, при этом он внимательно смотрел на меня. — Первое, инцидент с Тсубой Эрикой. Вы не должны знать, но в тот день Антимагический Департамент лишился целого отряда и до сих пор не знает его участи, меньшие потери понесла контрразведка. Был один подозреваемый, но его уже оправдали. И что мы имеем? Никаких ответов! Дальше, — волк-одиночка двинул рукой, — инцидент с кланом Кудо, который в дальнейшем перерос в крупномасштабные боевые действия. Единственная зацепка, которая может дать новые направления в этом определённо неоднозначном деле, — школьница по имени Хаён. Но она сейчас на свободе, и по некоторым данным, занимается противозаконными делами. Её упустили. Дальше, — он ещё раз двинул рукой. — Дело со складом и пропавшими трупами — даже говорить не буду: непонятные и идеальные обстоятельства, пропавшие и ожившие трупы, Мишель Лири — сама комбинация всего этого уже вызывает сомнения в случайности произошедшего. И знаете, что остаётся? — передвинув руку в третий раз и уперев кончик ручки в листок, волк-одиночка посмотрел на меня. — Октябрьская Катастрофа? — Верно. Всё то же самое! Неизвестные обстоятельства, пропажа важной составляющей — Ганца Йохансона, ещё и куча жертв и смертей. И никаких ответов. Но самое интересное, во всём этом прослеживается схожий почерк. — За всем этим кто-то стоит? — Может да, а может нет. Но это не всё. Люди этого не замечают (и хорошо, что не замечают: лицезреть такие вещи — потерять всё своё доверие), но сотрудничество между самыми разными государственными службами накалено до предела: все косо поглядывают друг на друга. — Но… Зачем вы рассказываете это мне? — Я рассказал не всё. Были и другие моменты, но знаете, что объединяет конкретно эти? — Что?.. Нарисовав от каждого кружочка стрелочку в центр, волк-одиночка повернул листик в мою сторону: — Вы. И после сегодняшнего, после того, как вы напомнили о себе и привлекли столько внимания — все они, — волк-одиночка обвёл выписанные кланы и государственные подразделения, — начнут пересматривать всё заново. А на «невезучего» вас уже будут смотреть не просто как на случайного пострадавшего… — Если вы хотели меня напугать, то вы меня напугали. — Я не пугаю. И это ещё не всё. Волк-одиночка дорисовал ещё пару стрелочек. И показал мне. Я изучил и прокомментировал: — Я связан с Мишель Лири? А она с Реганом О’Лири? А он с этой, цифрой «6», а она со мной? Что это значит? — Что значит? Я хочу услышать от тебя, что это значит. — Эм, учитывая, о чём вы говорили ранее… Это значит, что за всем стоит Реган О’Лири? А эта цифра «6»… Это та «зачистка»?.. НО, ПРИЧЁМ ЗДЕСЬ Я?! — Причём вы? Этого не знаю даже я, но в ближайшее время вам будет нехорошо, сильно нехорошо… … Волк-одиночка собрал бумаги и встал, развернулся, немного прошёл, остановился. — Даже адвокат вам не поможет… Прошёл к выходу. Остановился. — …Ведь до суда может даже не дойти… — он взялся за ручку двери. — Но знаете… — повернул её, — у меня есть выход. — Спасибо. И он прямо перед вами, а я… Я просто найду себе адвоката. — Как знаете… Он вышел — дверь закрылась.