Том 2 Глава 135 — Неизбежное (часть 7)

Глава 135. Неизбежное (часть 7) Шум: крики людей, звучащие то тут, то там; сирены; магия; щелчки запуска слэм-девайсов и многое другое — всё это осталось позади. Все СМИ вещали только об одном (уже даже не хочется уточнять, о чём именно). Все правоохранители изрекали одни и те же шаблонные фразы. Всех объединяло общее чувство, будь-то самые низшие слои населения или же высшие государственные чины. А чувство это — непонимание. Непонимание того, что произошло. Непонимание того, что случилось с Ганцом Йохансоном. И хоть с одной стороны, казалось, что ничего невероятного не произошло (сражение и сражение, что такого?), но в то же время при более тщательном рассмотрении ситуация всё больше и больше казалась не такой однозначной, как хотелось бы. Были само собой и те, кто всё прекрасно понимали (как минимум сами эти люди были уверены, что понимают) и даже делились своим пониманием с другими. Ироничным было, наверное, то, что при всём при этом даже Реган О’Лири не стал бы утверждать, что по-настоящему понимает суть и глубину происходящего; а ведь он лучше всех разбирается во многих спорных вопросах и конфликтах современности… И пусть эти мысли — лишь мои домыслы, но я почему-то был уверен, что ситуация с Реганом О’Лири обстояла именно так. И всё же это не значит, что ведающих совсем не было… Они были: те не многие, кто на раз-два способен решить эту головоломку… Но кажется мне, что существует среди них в этом томном мире ещё один человек, который, если ещё не сложил два плюс два и получить четыре, то как минимум был близок к правильному ответу. Только вот… Выскажет ли и он кому-нибудь своё подозрение? Лёжа на кушетке в «логове врага», я время от времени обдумывал этот вопрос. Не то чтобы я боялся, отнюдь, просто мне было интересно. Да и делать больше было нечего. Как минимум колдовать в этом месте в данный момент времени — не самая лучшая идея. Так вот, звали этого человека…   ◊ ◊ ◊   (От 3 лица) Зззз… По столу пошла вибрация. Не впервые за последние часы. Она сильно раздражала Нарана Рамита. С ним пытались связаться разные люди, в том числе и его отец. Однако раз он проигнорировал даже последнего, то не было ничего удивительного, что он совершенно не обращал внимания на всех остальных. Итак, в чём же было дело? Во-первых, в отличие от многих волшебников и знакомых, непосредственно направившихся к месту трагедии, лейтенант пошёл в маленькую «каморку» — свой кабинет, такой же маленький и незначительный, как и он сам в данный момент времени. Весь его вид: поза, выражение лица и мрачные глаза — напоминали статую горгульи, низко согнувшую свою спину и голову. Эта гротескность придавала ощущение холодности и серости. Возможно, причиной тому был и тусклый источник света. Будто пытаясь спрятаться от всего «мира» в темноте этой комнаты, Наран Рамит так и не включил яркие лампы, встроенные в потолок. Он был «в себе»: в своих мыслях, в своих грёзах и в своих догадках. Его состояние можно было передать фразой: «Сон ли это?» Правда, ни сном, ни каким-нибудь массовым помешательством это не было. Нет. И ещё раз нет. Это самая что ни на есть реальность. Настоящая, живая — строгая. Та самая, которая способна воспитать из тупого ребёнка вполне сносного взрослого, как родитель, умеющий правильно использовать порку. В своём состоянии «невесомости» Наран Рамит пребывал довольно долго. Конечно же, он не раз думал о «нём», о Карааке, — о его возможной роли в случившемся и о многом другом… нет, не совсем… Правильнее сказать — думал о всей этой трагедии в целом. В лучшем случае Наран Рамит верил, что из-за своего эгоистического нрава Караак просто не стал вмешиваться в чьи-то разборки и просто молча следил за всем со стороны, посмеиваясь где-то глубоко в своём сознании, а вот в худшем… Лейтенант даже не хотел думать об этом «худшем». Он и сам не знал наверняка, мог ли этот человек устроить подобное. «Вероятно, нужно было больше интересоваться его делами и жизнью. Жаль, что заниматься этим сейчас уже слишком поздно…» — думал Наран Рамит. И в этом, скорее всего, и была его ошибка. Ведь в отличие от Ганца Йохансона, который мог оправданно использовать словосочетание «слишком поздно» в вопросах «Караака», делать это Нарану Рамиту ни повода, ни причины не было. (Ещё не было.) Поэтому столь «дешевое» оправдание с его стороны было крайне слабым. Правда заключалась, скорее всего, в том, что терзающийся сомнениями и доводами горе-лейтенант просто никогда не хотел интересоваться его делами и жизнью; и это его пугало, особенно сейчас. Даже когда Наран Рамит предпринял кое-какую попытку и заявился в школу с утра пораньше (после столкновения семьи Кудо и Морган), сделал он это не без труда: нужно было настроить себя психологически. Он колебался. Не возьми эмоции верх, он бы не решился. Благо или нет, но эмоции часто брали вверх, — Наран Рамит не раз высказывался прямо ему в лицо в те редкие моменты встреч, что у них были. «…Но если он мог устроить такое…» — продолжал думать лейтенант. Вспоминая то немного, что ему было известно, Наран Рамит где-то на уровне подсознания отчётливо понимал, нет, даже был уверен: «Он мог…» И единственной проблемой лейтенанта — этого нерешительного человека, как он сам осознал сидя в своей коморке, укрывшись ото всех, было незнание как именно поступить в данной ситуации. Причин тому было две: «Если он просто не стал вмешиваться в чьи-то разборки, то и дьявол с ним: он и вправду не обязан этого делать...» — так звучала первая причина; но слишком уж она не нравилась и самому Нарану Рамиту. Можно было сказать, что он просто притянул её за уши, оправдывая, таким образом, свои сомнения и бездействие. Осознание этого заставило его тихо вздохнуть. Он продолжил думать:   — «Но… Если это устроил он… Значит ли это, что волшебник уровня Ганца Йохансона совершенно ему неровня?» — так звучала вторая причина, вызывающая смятения у лейтенанта (или неосознанный страх?). Некоторые детали событий Наран Рамит уже знал, поэтому такое предположение имело право на жизнь. И в этом предположении не было ничего удивительного. Однако мысль, что директор школы не был в состоянии справиться — лишь сильнее пугала его. Лейтенант старался отбросить эти мысли и не думать в таком ключе, но как назло, мысли не уходили. Их становилось всё больше и больше, а сами они были всё пугающее и пугающее… Наран Рамит просидел так до самого вечера, не покидая своей укромной коморки. Если что и радовало его в этот день, так это не очень высокое звание. И в отличие от более «важных» персон, как тот же отец, он мог позволить себе это безучастие, в том смысле, что никто особо не обратит внимания на его отсутствие. Разве что, его непосредственные подчинённые и коллеги. Но их мало и он их уже предупредил. Лейтенант вышел лишь поздним вечером и поехал к отцу домой. Нет, Наран Рамит уже был готов уединиться в коморке на всю добрую ночь, но отец всё-таки смог с ним связаться и высказать пару ласковых, а делал он это нечасто. Хотелось или нет, но лейтенанту пришлось подчиниться. Но даже сейчас он не знал, что думать и как правильно поступить — всё было очень трудным и непонятным по крайней мере у него в голове.