Том 1 Глава 83 — Доверие (часть 9)

Глава 82. Доверие (часть 9) Магическая сила, окружающая мертвеца, потеряла контроль и разлетелась в стороны, не причиняя вреда, но разгоняя ветер, отчего кругом поднялась пыль и капли грязи; а учитывая, что вместе с уничтожением трупа непроницаемый купол над нами тоже исчез, всё это, особенно волшебная энергия, разлетелось по округе в достаточно широком радиусе. Остатки магии исчезали: барьеры разваливались, а Молнии, потеряв контроль, беспорядочно ударяли по сторонам, пока, наконец-то, всё не утихло. Я облокотился и сполз по холодной льдине, которая сейчас возвышалась на месте, где раньше стоял наш противник. Нужно было помочь себе и остановить кровотечение, так что немного холода не помешает. Вся кровь и внутренности трупа остались замершими внутри, подо льдом, — снаружи было чисто; разве что местами лёд отражал слабое красное свечение, но на этом всё. Мишель уже была практически прямо передо мной. — Нет… Нет… Нет… — повторяла она. — Караак, нет… — она присела рядом со мной.   ◊ ◊ ◊   — Только не теряй сознание, слышишь?! — говорила Мишель, оказывая мне первую помощь. Хоть кровь я частично остановил и сам, местами она всё ещё вытекала. — Я бы с удовольствием его потерял, но как видишь, что-то не получается. Даже обидно. — Тебе скоро помогут. Сюда уже летят волшебники. Я чувствую. — Что сказать… радует… — … — … — … — Нечего смотреть на меня немым взглядом. Ты облажалась. Мишель молчала. — Было так трудно сделать всё, как нужно, как договаривались? — …Н-нет… — Не стоит лить слёзы, они солёные и попадают на раны. — Прости… Пож… — Прощаю… ах, ты делаешь больно. Ты очень грубая, будто я не человек, а кусок булыжника. — …П-про… — Подойди ближе, я хочу спросить кое-что. Мишель пододвинула голову. — И многие вот так пострадали из-за тебя? — шепнул я. Девушка тут же отпрянула. Злость, грусть, обида, страх и многое другое мелькнуло на её лице. Она смотрела на меня своими расширенными зрачками, но ничего не говорила. — Отвечай! Считай, что это последняя воля умирающего человека: я ведь и в правду могу окочуриться. Я церемониально отвернулся от неё: мой взгляд сильно давил. Без него ей будет легче. — Ты… ты не умрёшь… — Ты не способна выполнить даже такую нетрудную просьбу как просто ответить?! Тогда не удивительно, что с более сложной, такой как прикрыть спину, ты справилась до ужаса плохо. Теперь даже сегодняшнее отсутствие твоего напарника приобретает новый смысл… — Замолчи… хватит… Она протянула руку, чтобы продолжить закрывать раны. — Не трогай! — сказал я. — Мне не нужна твоя помощь: лучше уж умереть, чем получить её от такого самовлюблённого и неискреннего человека, как ты. — …Пожалуйста, у-успокойся, хватит, — тихо говорила она, не унимая свой плач. — Я понимаю, что тебе больно… — Это не так. Единственный, кому здесь больно — это ты. Я же — очередной человек, который всего лишь умрёт по твоей вине… — Ты не умрёшь!! Хватит! Мне надоело это терпеть! — Почему тогда ревёшь?.. А, знаю: из-за собственного самолюбия, ведь, конечно, как тебя посмели так обидеть, особенно кто-то такой, как я, не так ли? — Нет! Мишель подорвалась на ноги. — Ты готова бросить меня здесь умирать? Я не удивлён. Девушка смотрела прямо на меня, своим, выражающим бурю эмоций, взглядом. Она была на пределе. Она заговорила: — Я знаю, ты ненавидишь меня, заслуженно ненавидишь, после всего этого… Уже лучше. — Ошибаешься. — Ты не единств… — Помолчи, — сказал я спокойно, но в словах было столько «силы» и давления, что Мишель невольно запнулась, сама этого не желая. — Единственный, кто тебя ненавидит — это ты сама. Так сколько, говоришь, сыграло в ящик из-за твоих ошибок? — Я… — смещение акцентов с обвинений к личным переживаниям плавно прошли скозь девушку заставив тихо выдавить: — Семнадцать… Опустив лицо, она смотрела в никуда. Дав ей ненадолго уйти в себя, вскоре я вытянул её обратно: — Перед смертью они ведь даже ничего тебе не сказали, разве не так? — Так… — Но ты всё равно винишь себя… — не спрашивая и не утверждая вздохнул я, загнав рыдающую девушку в окончательное безмолвие в попытках слиться с окружающим миром. Дав ещё секунду, я продолжил с жёсткостью в голосе: — Думаешь, они бы сказали тебе те же слова, что и я?! Или, — я повысил голос, — хочешь, чтобы сказали?! Молчишь? Посмотри мне в глаза. Я сказал посмотри! — …Что… ну что тебе? Пара красных точек пронзила моё тело. — Хватит жалеть себя! — её резкий взгляд был проигнорирован. — Хватит заниматься самобичеванием и поменьше самолюбия! Хватит винить себя! А теперь сядь! Сюда! Так! Молодец. А теперь — может поможешь мне?! — Я… Хорошо. Мишель протянула руки и стала неуверенно помогать. Выждав паузу, я повторил, но уже другим голосом: — Хватит корить себя. Этим ты делаешь лишь хуже. Как себе и окружающим, так и… мне. Я заставил её поймать свой взгляд. — И проявляешь неуважение к тем, кого уже нет, и ко мне. Знаешь что? — …Что? — Даже сейчас я бы поступил точно также и доверился тебе, понимаешь? — Даже зная, к чему бы это привело? — грустно спросила она. К этому моменту Мишель наконец-то стала более податливой к конструктивному диалогу без зацикливаний на моих ранах и чужих обидах, пусть и пришлось слегка довести её. — Да, — нераздумывая кивнул я, гладя её по лицу и вытирая слёзы, — ведь теперь я знаю, что такого больше не случится. Её руки немного задрожали, а сама она отвернулась. — Я ранен, но это не твоя вина: ты просто не смогла довериться мне; я же всецело «отдался» тебе. Я не пытаюсь тебя утешить, хотя, очевидно, именно так ты и думаешь, — я повернул её лицо к себе. — По глазам вижу, что думаешь. Ошибаешься. Я аккуратно подтянул её к себе и шепнул на ухо, как и тогда, когда сказал ей первые провокационные слова о «пострадавших по её вине людях»: — Своим отношением ты оскверняешь добрые побуждения людей, которые доверились тебе, которые ясно понимали на что шли, которые хорошо к тебе относились и которые отдали жизни ЗА тебя, а не «из-за тебя», а сейчас ты оскорбляешь и меня. — Откуда ты знаешь, может всё совсем не так… — Вижу что так, знаю что так. Я очень проницателен. Я повидал многое и многих. А теперь, — настало время для заключительной части, — закрой глаза. Мишель не спорила: внутри она и сама знала, что я прав. Затем она выполнила просьбу. Я положил её руку себе на грудь и сказал: — Влей свою магическую силу. Девушка резко отпрянула, убрав руку. — Это, это… — Что «это»? — уточнил я. — Это опасно… — Чем же? — Ты можешь умереть. — Пусть так, но что, если нет? Я вновь положил её руку. — Давай: нежно, аккуратно. Я ощутил как неуверенная сила начала медленно входить в меня, проходить через магические узлы и по связующим их сетям. Рука девушки начала дрожать, а энергия текущая во мне — бушевать. Мишель хотела отпрянуть, но я не дал ей этого сделать и наоборот прижал ещё ближе к себе. Вскоре бушующие кварки стали успокаиваться. Когда это произошло, я шепнул ей на ухо, продолжая крепко обнимать двумя руками: — А теперь откройся мне, доверься. Её глаза расширились, но я вновь не дал ей отпрянуть. Моя магическая сила потекла от рук и вошла в спину девушки, там где они смыкались из-за объятий. Энергия начала заполнять все её каналы и узлы, течь по ним, как её собственная по моим. Я прижал Мишель ещё крепче. Моя сила спокойно плыла, в то время как её собственная начинала потихоньку закипать от «недовольства» и «непринятия» чего-то чужеродного, но я, как дрессировщик, укрощающий тигра, находил к ней подход и заставлял успокоиться. Моя магическая сила проходила сквозь её, заполняя «пустоту» — поры между кварками — собственными частичками, утихомиривая таким образом «вредную» энергию девушки, стремящуюся бушевать. Наконец-то напряженное тело плачущей Мишель успокоилось. Я шепнул ей: — Ты такая сильная. Ты такая прекрасная. Ты могла одолеть этого чудика в одиночку, если бы взяла себя и своё волшебство в руки. Но ты давно сделала обратное — уронила их. Мишель, пора «поднять» себя! Открыться себе! Открыться всему. Я ощутил, как задрожало её тело. Нет, это было не из-за энергии, которой мы обменялись: к этому моменту она уже пришла к идиллии. Мишель дрогнула от моих слов, от призыва, от впечатления и от бури эмоций. Я услышал тихое и дрожащее: — Я… Я… Я люблю тебя… Ты ведь… не умрёшь? — Хаа, нет, когда рядом появился такой человек — захочешь и всё равно не умрёшь, и… — запнулся я. — Это взаимно. В этот раз тем, кто «прижал ещё сильнее» была уже сама Мишель, да так, что даже кровь из ран начала течь немного быстрее. Затем она приподняла голову и наши взгляды встретились. О, её глаза были другие, по-настоящему другие. Нет, это не серьёзные перемены — это лишь первый шаг к ним, но такой «шаг» зачатую куда важнее всех последующих. Первый шаг — самый сложный шаг, а всё остальное — лишь инерция от него. Это был именно такой случай.